ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В следующем году (в 1844 г.) правительство представило на рассмотрение Палаты общин законопроект с поправками к Военному кодексу. Премьер-министр, сэр Роберт Пил, вознамерился искоренить дуэли, сломив решительным штурмом их главный бастион — армию. 15 апреля увидели свет статьи исправленного кодекса, в число которых входили и разного рода условия для примирения поссорившихся офицеров, что позволило бы предотвратить дуэли{510}. Кроме того, предусматривались нормы против сторон — участниц дуэли, которые по приговору военного трибунала подлежали увольнению из вооруженных сил. Однако коронным трюком правительства выступало положение, не позволявшее женам погибших в поединке офицеров получать пенсию. Это, как надеялись авторы идеи, заставит потенциальных дуэлянтов задуматься о последствиях, перед которыми окажутся близкие в случае их гибели, и отказаться от боя.

Поставив эффективный заслон против дуэлей в армии, правительство рассчитывало на естественное отмирание традиции среди штатских. Так и случилось. С момента утверждения поправок к Военному кодексу дуэли в Англии можно было пересчитать по пальцам. Годом позже лейтенант Хоуки из Королевской морской пехоты убил мистер Ситона из 11-го гусарского полка в поединке, разгоревшемся на песчаном бережку возле Госпорта. Эндрю Стейнмец полагал, что «дуэль эта стала последней для англичан в Англии. По крайней мере, я не сумел найти упоминания о других». Тот же автор считал последней дуэлью в Англии вообще — и закончившейся смертельным случаем — столкновение между двумя французскими беженцами, Курне и Бартельми в октябре 1852 г. Курне погиб{511}. По В. Дж. Кирнану, последний поединок в Англии вели Джордж Смайт и полковник Ромилли в 1852 г.{512}.

Одной из примечательных черт процесса исчезновения дуэли всегда оставалась скорость, с которой она захирела и приказала долго жить. После двух с половиной столетий процветания в Англии, на протяжении которых явление, что называется, дышало полной грудью, оно стушевалось и в течение нескольких лет перестало подавать признаки жизни. Запрет по закону и практическая утрата позиций дуэлью почти полностью совпали по времени. В 1852 г. мистера Хэйуорда оскорбили, когда он обедал в клубе Карлтон. Слова обидчика не допускали двоякого толкования, а потому Хэйуорд тут же написал ему с предложением в соответствии с освященным веками обычаем назвать друга. Как бы там ни было, когда секунданты встретились, дело разрешилось быстро. К следующему утру стороны достигли соглашения, обещая взаимно «полностью и безоговорочно пойти на попятную» — взять назад все сказанное. Вот и весь инцидент.

Несколько дней спустя Хэйуорд рассказал о случившемся в клубе Карлтон в письме к доверенному другу. Документ просто примечательный, поскольку описание происшествия показывает, насколько неприемлемыми сделались дуэли всего за какие-то считаные годы. Ссора, которая 10 и уж точно 15 лет назад завершилась бы где-нибудь на полянке под грохот пистолетов, закончилась униженными извинениями и обещаниями не придавать дела огласке. Письмо дает понять однозначно, что вопрос возможности встретиться в поединке в Англии уже не стоял как таковой. Если стороны непременно хотели драться, делать это им пришлось бы во Франции. Несостоявшиеся дуэлянты сошлись на том, чтобы никто из них «не делал никаких записей из опасения придания их гласности»{513}. Дни, когда стороны описывали поединки в прессе, безвозвратно ушли в прошлое. Трудно представить себе преподобного Бэйта Дадли и мистера де Моранда сидящими за кофе в «Голове турка» и, как покорные овечки, решающими не делать записей в отношении дуэли, на которой они только что дрались, «из опасения придания их гласности».

Мы остановились на 1852 г., но прецеденты имелись и раньше. В 1836 г. лорда де Роса обвинили в жульничестве за карточным столом. Не прошло и полгода, как в клубах Сент-Джеймса уже вовсю циркулировали слухи об отточенном умении де Роса проделывать sauter la coupe, или передергивать, как это называется в иных, но вполне определенных кругах. В конце концов слухи обрели материальную форму, выразившись в публикации с заголовком «Сатирик», а потом уже и стали достоянием самой широкой общественности. Де Рос, конечно же, все отрицал и стремился обелить свое имя. Он решил вчинить иск за клевету. В декабре 1836 г. де Рос написал обидчикам: «Я не побоюсь ваших умозаключений и не испугаюсь вашего числа, собираясь добиваться того, что мне посоветовали сделать. То есть я буду преследовать «Сатирика» судебным порядком»{514}.

Джон Камминг — один из группы лиц, сомневавшихся в честности де Роса, — ответил ему, высказав оппоненту собственную точку зрения в отношении избранного им образа действий: «Ваша светлость предпочитает законный путь? Отлично, пусть будет законный, но такой, где я смогу доказывать свои заявления, вызывать своих свидетелей и назначать своих консультантов»{515}.

В письме Камминга чувствуется очень плохо скрытый намек на способность дела обернуться дуэлью, а это показывает, что в 1836 г. дуэль все еще широко рассматривалась как средство разрешения вопросов чести в таких случаях, как обвинения в мошенничестве. Несмотря ни на что, де Рос предпочел отстаивать дело в судебных инстанциях.

1 июня 1891 г. в Лондоне началось разбирательство в отношении диффамации — слушания, которые обещали стать «во многих аспектах самыми сенсационными за все время царствования королевы»{516}. Истец, сэр Уильям Гордон Камминг, богатый баронет, был подполковником шотландских гвардейцев и давнишним приятелем принца Уэльского. Он судился с клеветником, утверждавшим, что Камминг жульничает в карты, особенно в баккара. Заявление прозвучало прошедшей осенью во время домашней вечеринки в Трэнби-Крофт в Йоркшире, где собралось общество на Донкастерские скачки. В качестве главного гостя хозяева Трэнби-Крофт принимали принца Уэльского. Гордон Камминг тоже находился там в ту неделю среди прочих.

В первый же вечер гости после ужина играли в баккара. Один или два из участников вечеринки заметили, что Гордон Камминг как будто бы хитрит, скрытно повышая ставку после объявления карт. Наблюдательные гости ничего не сказали подполковнику, однако проинформировали других игроков, а потому, когда следующим вечером все снова уселись за стол играть в баккара, на возможного жулика смотрело уже множество глаз. И снова стало казаться, что сэр Уильям хитрит. На сей раз ему заявили об этом, и, хотя он отрицал любые утверждения в отношении его нечестности, ему в итоге пришлось подписать один клочок бумаги. Листок представлял собой взятое на себя Гордоном Каммингом обязательство больше не играть в карты. В обмен на такое заявление обвинители подполковника обещали хранить все дело в тайне.

Как и следовало ожидать, произошла утечка, причем подозрение как на ее виновника в глазах многих падало на принца Уэльского. Начали циркулировать сплетни и слухи. Когда же происшествие стало достоянием гласности, сэр Уильям решил судиться с клеветниками. Его уличили в мошенничестве, но теперь он собирался очистить свое доброе имя. Обращаясь к присяжным в суде, его адвокат, сэр Уильям Кларк, так высказался в отношении обвинений в жульничестве: «Это серьезный вопрос, касающийся его чести, репутации и вообще всей карьеры»{517}.

Цветистая речь Кларка более чем наглядно показала каждому в зале суда, каковы ставки. Речь шла не о баккара или вообще о нравах позднего викторианского высшего общества, даже не о привычке поиграть принца Уэльского. То было дело чести. Если бы Гордон Камминг не сумел оправдаться, он, можно без преувеличения сказать, поставил бы на себе крест. Именно в таком случае, но лет 50–60 назад оскорбленному неизбежно пришлось бы прибегать к пистолетам. Более того, гости Трэнби-Крофт являлись как раз теми самыми богатыми, досужими, энергичными представителями военных кругов, которые — так же в прошлом — несомненно, искали бы выхода в дуэли. Точно в таких обществах во времена «золотого дуэльного века» процветала традиция биться за честь с оружием в руках, но все же сэр Уильям Гордон Камминг предпочел отстаивать свое дело в суде. Происшествие в Трэнби-Крофт и его последствия, вне всякого сомнения, показали, что дуэль в Англии окончательно отмерла.

83
{"b":"251670","o":1}