ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Все началось со склочного характера богини Артемиды. Как-то раз царь города Калидона Ойней забыл принести Артемиде ежегодную жертву в числе двенадцати олимпийских богов. Сделал он это не со зла, всем было известно, что отваживаться на подобные трюки себе же дороже. Вышла досадная накладка, выпала строчка из ведомости, за всем ведь не уследишь.

Нормальный небожитель в такой ситуации прислал бы Ойнею уведомление. Мол, недоимка за вами, заплати налоги и спи спокойно. Но у Артемиды был, как выражались греческие моряки, «понт превыше всего», и не снисходя до объяснений, она в качестве налогового полицейского отрядила в Калидон здоровенного кабаняку с указанием опустошать владения нерадивого налогоплательщика. Вытоптанные посевы, истребленные стада и запуганные избиратели взывали о возмездии, и Ойней, не надеясь совладать с напастью своими силами, разослал по Греции приглашения на охоту. В качестве награды он обещал участникам то, что и по сей день предлагают наши охотхозяйства немецким туристам. Шкуру, клыки, рога, сувениры и, разумеется, традиционное охотничье застолье.

От Калидона Ойней отряжал в лес сына Мелеагра, который считал себя первым в державе метателем копья. Сам Ойней на охоту идти не рискнул, а за жизнь сына он не беспокоился. Тот был в своем роде застрахован от случайностей. К матери Мелеагра Алфее через несколько дней после рождения сына зашли поболтать богини судьбы мойры, посмотрели на мальчонку и, дружно замотав головами, сказали:

– Э-э, парнишка-то совсем плох, скоро помрет!

– Когда это – скоро? – спросила Алфея.

– Да вот как полено в камине догорит, он и окочурится, – ответили мойры и ушли к своим прялкам.

На счастье Мелеагра, его мама университетов не заканчивала и не была склонна к рефлексии с заламыванием руки философским обобщением услышанного. Она просто встала с кровати и, вылив в камин ведро воды, потушила указанное полено, после чего спокойно убрала головню в шкатулку. Тем самым, взяв под контроль смертный час своего чада.

На приглашение Ойнея откликнулось немало желающих, в числе которых были такие эллинские супермены, как Кастор и Полидевк, Тесей, Ясон, Адмет, Пирифой, Пелей и Эвритион, Амфиарай, Теламон, Нестор, Анкей и Кефей. Столько мегазвезд с мировыми именами в одном месте в наши дни собирается лишь в вечер вручения премии Американской киноакадемии, и то не каждый год.

Наверняка участие в охоте принял бы и Геракл, чем лишил бы предстоящее действо всякой интриги, но он в это время находился в длительной командировке в поселке Оленино Тверской области. И замещать брата пришлось Ификлу, ничем, впрочем, на охоте себя не проявившему. Геракл впоследствии очень сожалел, что упустил возможность потусоваться в такой чудесной компании, и обещал обязательно вписаться в следующий проект. Что, скажем, забегая вперед, и сделал.

За Анкеем и Кефеем из Аркадии увязалась юная охотница Аталанта, виновница всех вскоре обрушившихся на участников сафари бед. Папа девушки, царь Иас, так мечтал о мальчике, что рождение дочки стало для него шоком. Неизвестно, хотел ли он сделать сына хоккеистом или гонщиком «Формулы-1», но дочь в семье была для впечатлительного отца совершенно неприемлема. И он в расстроенных чувствах отнес новорожденное, не оправдавшее надежд дитя в горы.

Однако дочка не пропала. Сначала ее нашла медведица и, вместо того чтобы позавтракать, принялась зачем-то, наоборот, выкармливать своим молоком, а затем девочку обнаружили охотники, среди которых та и дожила до восемнадцати лет. Умудрившись при этом, как пишет греческий автор, «остаться девственницей, потому что быстро бегала и всегда носила при себе оружие».

Прослышав про предстоящую травлю вепря, Аталанта, считавшая себя охотницей, равной Артемиде, выразила желание обязательно участвовать. Некоторые из собравшихся сразу же весьма благоразумно заявили, что от женщин на охоте одни неприятности и они ни в коем случае не пойдут на зверя в компании дамочки. Феминистские идеи о равноправии полов в те времена еще не получили глубокого распространения, и девушку однозначно отчислили бы из пельменной, если бы она не приглянулась Мелеагру. Тот в запальчивости заявил, что если Аталанту выгонят, то он, как председатель оргкомитета, вообще отменит мероприятие.

На что рассчитывал молодой человек, непонятно, поскольку он к этому моменту уже был женат, причем не на ком-нибудь, а на дочери знаменитого силача Идаса и не менее знаменитой нимфы Марпессы, из-за которой некогда получил по физиономии сам Аполлон. Идас тоже участвовал в охоте и даже привел с собой всевидящего брата Линкея. И слинять налево на глазах у тестя у Мелеагра вряд ли бы получилось. Тем не менее, Аталанту, несмотря на недовольство многих, оставили в покое, хотя уже на растянувшемся на девять дней торжественном по поводу охоты пиру она многих смущала. Когда же охотники, закончив выпивать и закусывать, отправились в лес, проблемы посыпались одна за другой. Сначала Аталанта озадачила всех присутствовавших, пристрелив из лука двух затесавшихся среди загонщиков кентавров, которые, как ей показалось, пытались к ней приставать. Кентавров никому жалко не было, но начинать охоту с пролития человеческой крови считалось очень нехорошей приметой.

Затем выскочивший из чащобы вепрь единым махом прикончил троих охотников, а оказавшегося на пути героя грядущей Троянской войны Нестора загнал на дерево. Все наперебой принялись кидать в кабана копья, но энергичный хряк так ловко увернулся, что умудрился при этом еще распороть клыками живот гиганту Анкею. Как ни странно, единственным снарядом, попавшим в зверя, оказалась стрела Аталанты, разорвавшая кабану ухо. Все остальные копья прошли мимо цели. Свин же маневрировал между охотниками так удачно, что рогатина Пелея вообще угодила в стоявшего напротив Эвритиона. Видимо, животное было знакомо с таким понятием, как «линия огня», и умело этим знанием пользовалось.

В итоге, после первого тайма кабан безоговорочно выигрывал у сборной Греции с разгромным счетом 5:0. Но, своевременно взяв тайм-аут, охотники перестроились, и после перерыва парнокопытному ловкость помогала недолго. Уже вскоре Амфиарай попал вепрю стрелой в глаз, а Мелеагр воткнул ему копье в бок. Подбежавшие супермены принялись дружно месить упавшего хряка, чем и завершили его недолгую, но яркую жизнь.

Когда зверь затих, охотники, вместо того чтобы начать считать раны и товарищей, принялись делить шкуру убитого кабана. По установленной традиции трофеи принадлежали нанесшему первый смертельный удар Мелеагру, но он, желая подольститься к Аталанте, передал содранную шкуру девице со словами: «Ты первой пролила кровь чудовища!».

Такой расклад не устроил никого. Единодушно позорной была признана ситуация, когда охотились два десятка лучших мужей Греции, а все лавры достались какой-то девке! Громче всех возмущались дядья Мелеагра – делавшие бизнес на производстве ядовитых пластмасс Токсей и Плексипп. По их мнению, трофей, если от него отказывается Мелеагр, должен перейти к самым достойным среди присутствующих, то есть к ним, а не к какой-то тощей селедке.

Мелеагр с этими доводами не согласился и, чтобы не устраивать долгий диспут, не сходя с места, убил обоих родственников. Из-за этого разгорелась долгая родственная междоусобица, в ходе которой мама Мелеагра, очень огорчившаяся такому поступку сына, с расстройства кинула в огонь спасенную некогда головню.

После смерти Мелеагра на центральной площади Калидона был установлен памятник вспыльчивому зверобою работы скульптора Скопаса. Вид изваяния дошел до нас благодаря многочисленным гипсовым копиям, продававшимся потом в Греции в качестве накомодных украшений. Мелеагр изображен ваятелем только что вышедшим из ванной, перекинувшим через плечо махровое полотенце. Рядом с ним сидит голодного вида бультерьер, с интересом косящийся вверх на фиговый листок, а под левой рукой охотника лежит злополучная кабанья голова.

На самом же деле реликтовую шкуру под шумок все же умыкнула Аталанта, но счастья ей это не принесло. Папа Иас на радостях признал дочку и тут же. пока ее имя на слуху у всей страны, решил поудачней выдать замуж. Самой же Аталанте замуж совсем не хотелось. И даже не потому, что она испытывала какое-то предубеждение к институту брака, а исключительно из-за неблагоприятного прогноза, полученного ею некогда в Дельфах. Как-то она поинтересовалась у одного из жрецов, стоит ли ей выходить замуж, что вызвало у служителя культа внезапный приступ суеты.

24
{"b":"25174","o":1}