ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

За долгую жизнь она сильно поумнела, поставила искусство предсказания на коммерческую основу и стала основательницей оригинальнейшего способа вести переговоры. Уже на втором тысячелетии трудового стажа она велела переплести пальмовые листы, на которых записывались ее пророчества, и поехала с целым штатом секретарей, переводчиков и прочего обслуживающего персонала в только начинавший набирать обороты Рим. Где попала на правившего в это время Тарквиния Приска. Все финансы Рима, которому до империи было еще далеко, как до Луны пешком, уходили на градостроительство и военные нужды. Поэтому, когда бабка из бутылки предложила приобрести сомнительный девятитомник за совершенно безумные деньги, Тарквиний только посмеялся. Герофила, не моргнув сушеным глазом, велела тут же сжечь три тома и вновь выкатила ту же цену. Недоумевающий относительно такого методу торговли Тарквиний отказался. Герофила – чисто античный Гоголь – сожгла еще три тома и снова загнула прежние миллионы, демонстрируя твердость палить пророчества до последней страницы.

Тут уже не выдержал верховный жрец-авгур, уловивший реальную мазу облегчить за счет авторитетной специалистки жизнь своему ведомству. Он незаметно сунул Тарквинию кулаком в бок и, прошептав: «Ты в своем уме, старый осел?! Соглашайся, пока не поздно!» – убедил государя совершить сделку.

Жертва узконаправленного действия божьей милости прожила остаток своих лет в роскоши. Ее «мемуары наоборот» благополучно сгорели в одном из римских пожаров. А Тарквиний вошел в историю, как человек, первым узнавший об изобретении велосипеда, открытии Америки и падении Берлинской стены. Но что это все означало, не понял, так как подробности содержались в утраченных гроссбухах, а ему достались в основном примечания и комментарии.

К своей чести, защитники Дома культуры довольно быстро разобрались в природе свалившейся на них напасти, вычислив, где может лежать выход из этой ситуации. То ли под влиянием пройденной недавно процедуры вывешивания, то ли по привычке, но первой единственно верный путь нашла Гера.

– Ну что, доигрались? – заверещала она, когда очередной запущенный с улицы камень бухнул в стену. – Вот пусть теперь ваш Геракл вам поможет!

– Логика в этом имеется, – согласился Зевс, строча из перуна в окно по наседающим гигантам. – Если Гея собиралась воевать с бессмертными, то вряд ли она стала бронировать этих тварей от обычных людей. Но есть и нюанс! Если она узнает, что мы собираемся привлечь человека, она защитит их и от него.

– Значит, нужно не дать ей это сделать, – продолжил мысль начальника Гефест и вылил через подоконник котел расплавленного железа.

Короткий мозговой штурм; с привлечением таких специалистов по чудодейственным травам, как Деметра и Афродита, определил шорт-лист растений, потенциально способных сделать гиганта неуязвимым для человеческой руки. Афину заставили выучить его наизусть и. погасив свет, выслали ее на остров Кос к единственному смертному, способному помочь небожителям в такой неловкой ситуации.

Причем «выключили свет» отнюдь не фигура речи. Зевс, чтобы помешать Гее собрать необходимый гербарий, запретил выходить на небосвод и Гелиосу, и Селене. Поэтому в течение довольно длительного времени грекам пришлось довольствоваться жалким светом звезд, при котором даже близкие родственники могли опознать друг друга лишь на ощупь.

Пожалуй, во всей Греции нельзя было найти человека, менее подходящего для сбора трав, чем Геракл. Но отправленная рекрутировать героя Афина твердо стояла на своем, что только настоящему супермену по силам отыскать в темноте неизвестную традиционной науке травку и спасти стоящий на краю гибели мир. И никакие отговорки, что трава – это не его профиль и что он и в молодые годы ботаником не был, военком не принимал.

Поставленная задача и в самом деле была, мягко говоря, не из легких. Целые научные институты годами бьются, чтобы найти и опознать неизвестного прежде представителя земной флоры, и то вынуждены раз в пять лет довольствоваться каким-нибудь жалким мхом из заполярной тундры или ничтожной ряской из дальнего африканского болота. Если же какому современному ученому поручить за три дня разыскать в кромешной мгле новый вид чертополоха, пусть даже и ради спасения мира, он без колебаний предпочтет уволиться и пойти торговать сигаретами у метро.

Хотя надо признать, когда на карту поставлена их собственная шкура, в такие минуты боги гораздо добрее к смертным, чем в обычные дни. И на этот раз задание для героя было все же не из того разряда «принеси неизвестно что неизвестно откуда», каким любили оделять Геракла Гера с Эврисфеем в былые годы. Афина описала и предполагаемый ареал произрастания травы, и как она примерно должна выглядеть.

Как и положено редкому растению, которое появляется только там, где складываются необходимые ему, уникальные природные условия, искомая трава произрастала в Греции только в одном месте в горах. Проблуждав при свете звезд по горным тропам и чудом не угодив ни в одну из многочисленных пропастей, герой добрался до описанного Афиной района. Судя по полученной от богини карте, нужно было уничтожить растительность в небольшом ущелье.

Прибыв на место, Геракл действовал, как действуют дагестанские милиционеры, получившие разнарядку ликвидировать плантацию конопли. При свете фонаря, делавшего его похожим на колхозника пятидесятых, обкашивающего по ночам в жуткой тайне от председателя опушку леса, Геракл выбрил под ноль заветную лужайку. После чего, напевая: «Косят зайцы траву, трын-траву на поляне», облил сметанный стог горючей жидкостью из выданной ему фляги. И, искренне надеясь, что жжет правильную траву, кинул в стог фонарь.

Следующим пунктом назначения был Олимп, где напуганные небожители с тревогой ожидали результатов полевой экспедиции. И когда Геракл, продолжая концерт без заявок с припевом: «Устоим хоть раз в самый жуткий час, все напасти нам будут трын-трава», с факелом в руке появился у подножия горы, их счастью не было предела. Во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что ни до, ни после этого боги никогда больше так не радовались явлению смертного в своих чертогах.

Осажденные, до этого с трудом сдерживавшие атаки гигантов, воспряли духом, и драка, логично получившая впоследствии название «гигантомахия», перешла в новую фазу. Теперь стратегическая инициатива была уже в руках получивших подкрепление защитников горы. Воодушевленные прибытием Геракла, они включили свет и перешли к активным действиям, не намереваясь щадить никого.

– В массовой драке первым делом выруби самого большого шкафа, – вспомнил Геракл давние наставления своего учителя Автолика. И первой жертвой стал Алкионей, сразу получивший стрелу в грудь. Предводитель гигантов рухнул на землю, но тут же встал, повергнув тем самым в ужас всех богов. Налицо были самые неутешительные выводы: либо Геракл ошибся и выкосил не ту лужайку, либо Гея побывала там до него. И теперь гиганты неуязвимы и для человеческой руки. Геракл вогнал в Алкионея вторую стрелу, ситуация повторилась в точности.

Олимпийцы совсем пали духом и готовы были уже перейти к обсуждению условий капитуляции, но Афина с отчаяния предположила, что это не массовое заклятие неуязвимости на всех гигантов, а только частный случай, так сказать синдром Антея. Дело было в том, что каждый из гигантов формально являлся уроженцем одного из районов Греции. И Алкионей, предположила Афина, возможно, просто не способен умереть на своей территории.

– Я заранее прошу прощения у собравшихся за абсурдность моей идеи, – обратилась Афина к отбивающимся от наседающего врага коллегам. – Но других предположений все равно ведь никто больше не выдвигает.

Остальные олимпийцы против экпериментальной проверки этого соображения не возражали. Во-первых, других идей ни у кого не имелось, а во-вторых, воплощать в жизнь фантазии небожителей все равно приходилось Гераклу. Боги, огрызаясь огнем, вернулись в развалины Дома культуры и вновь заняли оборону, а герой, работающий в амплуа «прислуги за все», приступил к проверке Афининой идеи на практике.

74
{"b":"25174","o":1}