ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ребенок бросил факел в поленницу, за что получил от Геракла в награду его легендарный лук и стрелы. Огонь разгорелся, но мучений героя толпа больше не увидела, потому что на сцену наконец вышел Зевс. Раздавшийся откуда-то сверху двойной залп из перуна мгновенно испепелил поленницу дотла. Когда рассеялся белый дым, толпа увидела на месте костра лишь неглубокую воронку, наполненную золой. Друзья Геракла закопали ее, поставив на образовавшемся холме памятник величайшему из героев человечества.

Но на этом закончилась лишь наполненная лишениями и страданиями, трудами и подвигами земная жизнь героя, а началась не менее славная – олимпийская. Под прикрытием дымовой завесы Зевс, оказавшийся не таким уж неблагодарным, как можно было ожидать, лично доставил Геракла на Олимп на своей летучей колеснице с мигалкой и спецномером.

Где представил его местной публике как нового полноценного члена олимпийского общества.

Как бы кощунственно это для кого-то ни звучало, но именно Геракл стал первым человеком, вознесшимся на небеса и ставшим после смерти богом. Или, во всяком случае, равным богам. Такой небывалый прыжок через чины и ранжиры пришелся по душе далеко не всем обитателям знаменитой горы, и специально для них Зевс сделал в своем докладе особый акцент:

– А если кому-то это не нравится, – вкрадчиво сказал глава эллинского мира, – то пусть он засунет свое мнение куда-нибудь подальше.

Желающих оспорить указ не нашлось. Однако главной сенсацией стало то, что Геракл не просто оказался зачислен на довольствие при верховном дворе, но вошел в число первой дюжины олимпийцев. Тех самых, которых называли вершителями судеб. Никого из прежних топ-персон разжаловать не стали. Специально для Геракла – в знак ли уважения к огромным заслугам, из душевного ли к нему отношения начальства – увеличили квоту. Священное число двенадцать слегка деформировалось, и теперь формула верховной власти звучала не как «Большая дюжина», а как «12+1».

Джентльмену с таким местом в обществе по должности, кроме номенклатурной квартиры, дачи, черной «чайки» и телефона с гербом, полагалась еще и подобающая жена. И после ряда консультаций герою была предложена вполне удовлетворившая его кандидатура богини цветущей юности Гебы. Дочь Зевса и Геры, она до эпатажного появления Ганимеда работала виночерпием на пирах богов.

Гера, таким образом, стала официальной тещей героя. Что ее отношение к Гераклу не смягчило, но хотя бы ввело его в упорядоченное русло. Отныне ей стало ни к чему изобретать невыполнимые задания, чтобы испортить герою жизнь. Для этого достаточно было просто приехать к нему в гости на выходные и высказаться за обедом на тему: «До чего ж тебя довели, бедная доченька!» Зевс лишь сочувственно хлопал Геракла по плечу и делал утешительную мину, как бы говоря: «Да не обращай внимания, чего еще ожидать от тещи».

Не имея более возможности сотворить какую-нибудь каверзу лично Гераклу, нехорошая женщина все равно нашла на ком сорвать досаду. Она отомстила тому, кто хоть и формально, но все же стал виновником появления героя на небесах. Филоктета, того самого сына пастуха, который поджег погребальный костер Геракла, по наущению богини укусила ядовитая змея.

После появления на Олимпе Геракла изменилась даже рассадка за главным столом Эллады. Теперь таблички на скатерти перед началом торжественных обедов стояли следующим образом: Зевс рядом с Герой. Аид с Персефоной и Афродита с Гефестом по одну сторону длинного стола, Афина, Арес, Гермес, Деметра, Артемида и Аполлон – по другую. А в торце (не с той стороны, где Зевс, а с другой) гордо восседал Геракл. Геба, как недостойная, в круг избранных не допускалась и дожидалась мужа, вкушая яства вместе с богами второго плана в соседнем зале.

Освободившись от насильно навязанного ему при жизни общества злодеев и чудовищ, в отставке Геракл оказался совсем не таким суровым парнем, каким его знали современники. Наоборот, он прославился своим добродушием, неоднократно заступаясь за смертных, когда соседи по Олимпу начинали уж слишком прижимать бедолаг. И выяснилось, что его слово действует убедительно и без дополнительной аргументации в виде увесистой дубины.

Несмотря на боевое прошлое, Геракл наотрез отказался принимать участие в сражениях богов, выбрав себе довольно мирную должность начальника охраны Олимпа. Он лично открывал утром и закрывал вечером ворота города богов, всегда терпеливо дожидаясь загулявшего где-то на стороне Зевса или задержавшуюся на охоте Артемиду. И ни разу с той поры, как он приступил к работе, Олимп не был атакован никем из буйного разномастного народа, населявшего в те времена горы и долины Древней Греции.

На этом овеянные славой страницы заканчиваются, уступая место прозе жизни, бытовым неурядицам и попыткам детей Геракла соответствовать хотя бы тени великого отца. Но без них рассказ о жизни и смерти главного героя человечества был бы неполон.

У Геракла было немало детей, рожденных от разных женщин, но легитимными потомками героя – Гераклидами – имели право называться лишь родившиеся в законном браке с Деянирой. Кроме старшего, Гилла, супруги успели обзавестись еще сыновьями Ктесиппом, Гленом и Онитом и дочерью Макарией. И детство Гераклидов, даже на самый оптимистичный взгляд, нельзя было назвать счастливым.

Их мать Деянира, узнав об ужасных последствиях допущенного ею легкомыслия, предпочла позору смерть. И, подобно многим прочим сильным духом гречанкам, повесилась прямо в спальне, оставив тем самым детей на произвол судьбы, но не дав злым языкам повода усомниться в своей верности супружескому долгу.

Вся тяжесть по воспитанию детей легла на плечи уже весьма престарелой матери Геракла Алкмены. И эта тяжесть не замедлила опуститься на положенное место. Эврисфей, сидевший при жизни героя тихо, как мышь в норе, после смерти Геракла сообразил, что надо ковать железо, пока оно горячо, и устроил форменную облаву на детей своего бывшего слуги. Микенский правитель рассматривал их как претендентов на свой трон и был совершенно прав. И если прежде Эврисфей молился, чтобы вырвавшийся на оперативный простор Геракл не вспомнил про его существование, то теперь он решил взять инициативу в свои руки.

Алкмена с внуками была вынуждена бежать из маленькой Трахины, не способной противостоять сильным Микенам, и идти по мегаполисам в поисках защиты. Никто не хотел связываться с Эврисфеем, и как только из Микен поступала нота с требованием выдать врагов престола, Алкмене приходилось уходить дальше. Лишь Афины, возглавляемые сыном Тесея Демофонтом, отважились дать приют детям Геракла, чем крайне осложнили себе жизнь на внешней арене.

Препирательства по поводу выдачи-невыдачи Гераклидов продолжались несколько лет. И к тому моменту, когда терпение у Эврисфея лопнуло и он решился перейти от дипломатических мер непосредственно к применению военной силы, сыновья героя уже могли сами постоять за себя. Но и тут не обошлось без пакости негодяя оракула, вылезшего совершенно не к месту и заявившего, что Гераклиды ни за что не смогут победить, если один из них не будет принесен в жертву богам. Как будто волю богов лучше знал этот проходимец, а не отец готовящихся к битве, каждый день сидевший с этими самыми богами за столом.

Тем не менее, к шарлатану прислушались и по принципу меньшего зла принесли в жертву сестру Макарию. После чего в самый важный бой в своей жизни Гилл и Ко шли в полной уверенности, что их дело правое и враг будет разбит, как говаривал когда-то их боевой папахен своему приятелю Тесею, чье бывшее войско они в этой битве возглавляли. И враг действительно был расколочен в пух и прах. Престарелый Эврисфей, предпочевший наблюдать за битвой со стороны, увидев, что афиняне ломят, а микенцы гнутся, пустился бежать.

Но далеко уйти ему не удалось. Гилл на специально заготовленной на такой случай колеснице возглавил погоню и вскоре догнал старичка. В принципе, это глубоко символично, что сын великого героя смог отомстить человеку, который всю жизнь гнобил его отца. В любом приличном боевике, прежде чем спустить Эврисфея за Стикс, Гилл должен бы был произнести подобающую моменту речь, но на практике все всегда выходит не совсем так, как задумывают сценаристы.

82
{"b":"25174","o":1}