ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Конечно, не только от этого зависела окончательная ликвидация антоновщины. Решающее значение имели военные меры, которые начало готовить командование Красной Армии, и детально продуманные, далеко вперёд рассчитанные действия центрального аппарата ВЧК, направленные на разложение кулацко-эсеровской основы мятежа.

Контрреволюционным восстанием продолжал руководить находившийся в Москве подпольный ЦК партии эсеров. По нему и был нанесён первый удар чекистов.

Однажды в село Каменку, в штаб Антонова, прибыл эмиссар эсеровского центрального комитета с ответственным поручением: сопровождать в столицу, в эсеровский ЦК, «главнокомандующего» повстанцев А.С.Антонова для переговоров о путях расширения восстания и для совместной разработки новой программы антисоветской борьбы. Ни московским эсерам, ни тем более главарям антоновщины не могло прийти в голову, что этим эмиссаром является бывший член партии эсеров Евдоким Фёдорович Муравьёв, в то время уже работавший в органах ВЧК.

Поездка Муравьёва к «главнокомандующему» и план вывоза Антонова в Москву были задуманы и разработаны под непосредственным руководством Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Успешной разработке намечавшейся операции способствовало то, что во время Октябрьской революции и в годы гражданской войны Е.Ф.Муравьёв был членом Воронежского военно-революционного комитета, где придерживался эсеровской платформы, потом председателем Рязанского губревкома и, наконец, председателем ревкома одного из крупных партизанских отрядов на Украине, в рядах которого участвовал в боевых операциях против петлюровцев и гайдамаков.

Однако мало кто знал, что ещё в октябре 1917 года его исключили из партии эсеров «за дезорганизаторские действия и разложение партийных рядов», а руководимую Муравьёвым городскую организацию эсеров распустили, как «раскольническую».

Оба этих факта не получили широкой огласки, а позднее и вовсе были преданы забвению, тем более что, возвратившись в 1921 году в Воронеж, Евдоким Фёдорович, с согласия Воронежского губкома РКП(б), начал готовить членов местной левоэсеровской организации к коллективному выходу из этой партии и переходу в партию большевиков. В Воронеже был даже открыт «Клуб левых социалистов-революционеров (интернационалистов)», в котором Муравьёв играл далеко не последнюю роль.

На этом-то человеке руководители ВЧК и остановили свой выбор, решая немаловажный вопрос о том, кто должен будет явиться в антоновское логово под видом облечённого высокими полномочиями эмиссара центрального комитета партии эсеров из Москвы. Получилось, что и внешний вид Евдокима Фёдоровича как нельзя лучше соответствует классическому представлению об эсерах и народниках: небольшие усы и бородка, длинные волосы, очки в позолоченной оправе.

Ну, чем не «эмиссар из столицы»!

Конечно, ехать без предварительной подготовки в охваченные мятежом районы нечего было и думать.

И подготовка началась.

Под прикрытием «Клуба левых эсеров» Муравьёв принял прибывшего в Воронеж для связи с местной эсеровской организацией начальника антоновской контрразведки Н.Я.Герасева и познакомил его с двумя членами центрального комитета левых эсеров, роль которых успешно сыграли воронежские большевики.

Встреча была разыграна без сучка и задоринки: «члены ЦК» в присутствии Герасева вручили Муравьёву «секретные» директивы о необходимости объединения всех антибольшевистских сил, обсудили давно назревший вопрос о созыве в Москве всероссийского левоэсеровского подпольного съезда, а вслед за ним и съезда представителей всех антибольшевистских армий и отрядов. Разговор вёлся на таком серьёзном, деловом уровне, что прожжённый антоновский контрразведчик поверил и в истинность обоих «членов ЦК», и в активную работу руководимой Муравьёвым Воронежской левоэсеровской организации. Он тут же дал слово доложить обо всем услышанном Антонову и, пригласив Муравьёва на Тамбовщину, назвал пароли и явки в Тамбове, с помощью которых такую поездку можно будет осуществить.

Не без некоторых, тоже мастерски разыгранных, «колебаний» приглашение было принято.

Евдоким Фёдорович знал, чем грозит ему поездка, знали и чекисты: малейшая ошибка – и провал всей операции, а Муравьёву смерть. Опытных эсеров, входивших в повстанческую верхушку, а тем более Антонова, не доверявшего даже своим приближённым, не так-то просто было обвести вокруг пальца…

Но иного выбора не оставалось, и Муравьёв, захватив с собой для связи двух сотрудников Воронежской губчека, теперь уже в качестве «члена левоэсеровского ЦК и председателя воронежского комитета партии эсеров», отправился в путь.

Единственное, на что он мог надеяться – это на соответствующие документы, подготовленные в ВЧК. И документы не подвели!

В Тамбове пароли, полученные от Герасева, открыли Муравьёву путь к местному резиденту антоновцев адвокату Д.Ф.Фёдорову, через которого мятежники поддерживали связь с внешним миром. Этот Фёдоров, скрывавшийся под псевдонимом «Горский», являлся видной фигурой в партии кадетов и был в близких отношениях с самим её лидером, небезызвестным Н.М.Кишкиным.

Предупреждение Герасева о предстоящем приезде эмиссара и особенно безупречные документы «члена ЦК» произвели на адвоката такое впечатление, что он без утайки рассказал Евдокиму Фёдоровичу о своих связях с московскими подпольщиками и с Кишкиным. В ответ Муравьёв посоветовал Фёдорову съездить в Москву и использовать эти связи для неотложной помощи тамбовским повстанцам.

Расстались они наилучшим образом. Получив от адвоката новый пароль, левоэсеровский «эмиссар» с помощью антоновского связного вскоре добрался до одного из хуторов, где в это время Герасев проводил совещание командиров и «политических руководителей» бандитского воинства. Начальник контрразведки принял Евдокима Фёдоровича, как своего лучшего друга. Ещё бы, член центрального комитета левых эсеров! Такому высокому начальству надо не только доверять, но и выполнять его указания.

Казалось, все идёт отлично. Ещё немного, и чрезвычайно трудная, ответственная чекистская операция будет завершена. Но именно в это время и произошла непредвиденная случайность, едва не положившая конец «деликатной» миссии мнимого эсеровского эмиссара. Совершивший с одним из своих отрядов бандитскую вылазку в Саратовскую губернию, Антонов был тяжело ранен в бою, и о поездке его в Москву не могло идти и речи.

Что ж, бросить все и возвращаться восвояси, пока антоновцы ни о чем не догадались? Но ни у Герасева, ни у других главарей «эмиссар» не вызывал сомнений, и Евдоким Фёдорович решил остаться, чтобы собрать побольше данных о силах и вооружении мятежников.

А тем временем антоновский резидент в Тамбове адвокат Фёдоров успел отправиться в Москву, где, как обещал ему «член ЦК», должен был встретиться с видным представителем генерала Деникина. Он и встретился с ним, только этим «представителем» оказался начальник отдела ВЧК Г.П.Самсонов.

Мнимый представитель Деникина буквально очаровал тамбовского резидента. Вёл с ним задушевные беседы, показал Москву, организовал встречу с «руководителями штаба московской организации» и даже устроил торжественный обед. Все было обещано антоновцу: и оружие, и боеприпасы, и присылка боевых отрядов из столицы. Душевный и обаятельный «представитель генерала Деникина» даже выразил желание проводить Фёдорова на вокзал, к тамбовскому поезду. А привёз, как было давно решено… во внутреннюю тюрьму ВЧК.

Не менее «сердечную» встречу оказали столичные чекисты и начальнику антоновской контрразведки Н.Я.Герасеву, приехавшему в Москву для установления контакта с центральным эсеровским руководством. На явочной квартире, указанной «членом ЦК», Герасев встретился с тем же Г.П.Самсоновым, теперь уже «начальником штаба боевых сил Москвы». И снова – совещания, речи, доклад «начальника штаба боевых сил» о международном и внутреннем положении России, предварительно откорректированный Дзержинским…

Мог ли, в ответ на такую откровенность, антоновский контрразведчик не поведать столь же откровенно о положении дел в «повстанческой армии», о трудностях, испытываемых ею, о её неотложных нуждах?

15
{"b":"25175","o":1}