ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Степь здесь была плоская, поросшая жухлой травой. От горизонта до горизонта над головой простиралось безоблачное небо салатного оттенка, солнце палило с привычной яростью. Кнутсен перестал его замечать – привыкнуть можно ко всему.

Тихо и тоскливо было на этой бесконечной проселочной дороге с белыми костяками скота на обочинах. Скрипели деревянные колеса, копыта мулов глухо били в окаменевшую за сухой сезон землю, нудно гудели редкие, но приставучие мухи.

Бочаец вез на мельницу два мешка проса. Он, конечно, понимал, что зерно у него по дороге отнимут, но не мог усидеть дома, глядя, как маются жена и дети, в которых вселились злые духи. Деревенского шамана застрелили солдаты одной из армий – никто даже не разобрал, какой именно. Вроде бы. за ересь. А что это такое?.. Теперь некому изгнать из деревни обнаглевших духов. Сначала они проникли в дальнюю родню, затем стали забираться в сынков и дочек.

– Если не отберут зерно, то уж точно отберут муку– философски рассуждал крестьянин, убедившись, что чужак не собирается его убивать, вовсе не интересуется мешками и даже не затыкает ему глотку. – На все воля Мамбуту.

Покосился на Кнутсена, но тот и ухом не повел при упоминании Истинного Бога.

– А вдруг в просе тоже завелись духи? – вслух размышлял мужик, изредка понукая квелую, животину. – Тогда вор будет наказан. Может, я и еду, чтобы наказать вора…

Он шумно почесал в затылке. Мысль действительно была могучей. Только сейчас бочаец сумел отвлечь Серого Лиса от его невеселых мыслей.

– А ты не боишься, что у тебя отнимут и мешки, и мулов в придачу? – поинтересовался спецагент.

– Да не-е-е…– с удивлением протянул крестьянин. – Ну кому они нужны?

Кнутсен его не понял, но допытываться не стал – трудно найти общий язык циничному прагматику и атеисту с Аламагордо и суеверному язычнику с Бочасты.

Однако мулов и впрямь попытались отнять. На это решились пришлые солдаты, еще не знакомые со злыми духами. Солдаты были одеты в полевые комбинезоны Карантина, но служили они не Здравдепу Лиги Миров – оружие не то, и экипировка оставляет желать лучшего. Наверняка посланы на разведку из какой-то императорской части. Крестьянские мулы им были нужны, скорей всего, на прокорм.

Серый Лис обнаружил присутствие солдат метров за триста и предупредил возницу, но бочаец только хмыкнул в ответ. Его непонятное спокойствие передалось спецагенту. Кнутсен решил, что как-нибудь отобьется – надоело бегать от опасности. К тому же, любое бегство – потеря драгоценного времени.

Солдаты вышли на дорогу из-за обвалившейся глинобитной хижины. Пятеро бородатых, пропыленных, давно не мывшихся и как следует не евших молодых парней. На головах – шлемы-гомеостаты, не имеющие питания и потому не спасающие от жары. На ногах – высокие кожаные ботинки местного производства.

У солдат были армейские автоматы со снайперскими прицелами, рожками на пятьдесят патронов и под-ствольными капсульными огнеметами – хотя и устаревшее, но вполне эффективное в ближнем бою оружие. На груди висели подсумки с запасными рожками, на поясах – ручные гранаты, кинжалы в ножнах и объемистые фляги-охладители.

– Сто-ой! – крикнул усатый капрал и поднял руку. – Приехали!.. – Голос у него был веселый.

– Тпрру! – Крестьянин натянул поводья, и мулы стали.

Серый Лис остался сидеть, свесив ноги с подводы, – успеет соскочить, если понадобится.

– Руки подымай! Живо! – гаркнул солдат, нацелив на них автомат. Подходить к подводе воинство не спешило. Встало цепью, держа пальцы на спусковых > крючках. – Слезай! Десять шагов от телеги! На колени! Возница и спецагент не торопились выполнять приказ, и тогда солдат дал короткую очередь в воздух. Пули жжикнули над головами – это впечатляло. Пришлось подчиниться. Стоя на коленях, Кнутсен просчитывал варианты. «Если подойдут ближе, положу этого, этого и того. А потом – пуля моя… Или так: этого, этого и одним ударом – тех двоих. Но пятый все равно успеет. Скверно…»

– Кто такие?! – медленно приблизившись, потребовал ответа капрал. Он держал на мушке стоящих на коленях пленников.

Остальные солдаты, разбившись на пары, были готовы поддержать его огнем. «Тертые калачи… Трудно с такими работать, – подумал спецагент, – но можно. Подождем маленько – сами подставятся», – успокаивал он себя, а уверенности не было. Проклятый Мор-генахт поиграл им, как футбольным мячом, и теперь Серый Лис был не тот, что прежде.

– Я – крестьянин. Фазул Мусак. Везу зерно на мельницу, – без особого страха заговорил возница.

– А я – репортер «Си-Эн-Эн» Карл Ибсен, – сообщил Кнутсен. – Отдел виртуального репортажа. Непрерывно посылаю картинку через шунт…– Это была подстраховка, чтоб не вздумали стрелять, услышав ненавистное слово «репортер». Дескать, ваши рожи уже попали в галактические новости, и съемка продолжается. – Мои документы в кармане.

– Выключай шарманку, – распорядился капрал. – В зоне боевых действий любая съемка запрещена. Приказ командующего экспедиционным корпусом лейб-ком-модора Токанаги.

– Не могу, – виноватым тоном сказал «репортер». – Для этого надо выдрать из головы нейрошунт. Но тогда я умру. Это будет убийство, – пояснил специально для несуществующих зрителей.

– Тогда прикрой камеры, – выцедил капрал. Ему хотелось шлепнуть мерзкого репортеришку прямо сейчас, но тогда неприятностей не оберешься. – Где они у тебя?

– В глазах, – испуганно ответил «репортер». – Вы хотите меня ослепить?

– От завязанных глаз еще никто не помирал, – буркнул капрал, сплюнув под ноги. – Опусти руки и завяжи себе буркалы, а то начнешь орать, что повредили твое драгоценное лицо. – Значит, поверил Кнутсену. Серый Лис взял у капрала шейный платок цвета хаки и завязал глаза, но материя была бракованная, как и все, что делалось на Бочасте, нити местами расходились, и кое-что было видно. А сыграть незрячего и ребенку под силу.

Капрал прижал палец к губам, приказав солдатам помалкивать: звук по-прежнему уходил на спутник. Солдаты уверились в своей безнаказанности, подошли к телеге, звонко хлопали мулов по пыльным бокам. Им не терпелось отведать свежего мяска.

Покорные мулы почуяли исходящую от чужаков опасность, заревели по-ослиному и встали на дыбы. Телега заскрипела, солдаты отскочили. Серый Лис откатился подальше, возница же оцепенел. И тут животные начали разом превращаться: один мул – в рой ос-убийц, другой – в стаю дневных вампиров.

Солдаты растерялись. Автоматы задергались у них в руках. Спасаясь от очередей, спецагент вжался в какую-то ямку. От диких криков волосы встали дыбом. Но уже через полминуты огонь и вопли смолкли.

Сорвав с лица ллаток, Серый Лис поднял голову. Осы и летучие мыши облепили тела солдат. Они не обращали внимания на Кнутсена – словно его и не было. «Своих» бывшие мулы не трогали – иначе они давно бы пошли на мясо. Крестьянин не спешил избавляться от больной скотины, которая исправно тянет лямку, лишь изредка меняя облик. Когда в животных вселяются злые духи, местные жители видят это еще издали. Такое удивительное умение они впитывают с молоком матери. А вот чужакам невдомек, что в покорной на вид, снулой животине поселилась их смертушка.

Поднявшись на ноги, спецагент обнаружил, что все пятеро солдат неподвижно лежат на земле, и от них мало что осталось. А крестьянин был ранен. Он скорчился, прижимая руки к груди, и хрипел, пуская розовые пузыри. По рубахе расплывалось кровавое пятно.

Кнутсен подбежал к раненому, опустился на корточки и глянул: пуля вошла в левое легкое, чудом не задев сердце. Дело дрянь – учитывая, что громоздкого Автомедика Серый Лис с собой никогда не таскал, а походная аптечка такие раны не лечит. Слишком большая потеря крови. Можно залепить рану, поддержать «мотор», дать обезболивающее – но и только.

Спецагент занимался Фазулом Мусаком целый час. Осы и вампиры успели-превратиться в мулов. Добродушные животные вернулись к повозке и пытались щипать засохшую траву под ногами. Теперь они были свободны от упряжи, но убегать не хотели.

52
{"b":"25178","o":1}