ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Жаль… – Ее дыхание остановилось. Я прижал к себе невесомое тело Сельмы. Душа ускользнула…

Глава шестая

Последний разговор

Внезапно я обнаружил, что за моей спиной застыли алтайские лучники, прибывшие к нам на помощь с Катуни. Воины, не ведающие страха и сомнений, с лицами, вытесанными из горного камня, и узкими щелками глаз. Великие лучники, не имеющие себе равных, – от Каспия и до Камчатки. Они не знают жалости, не ведают милосердия. Неся смерть, они не испытывают радости – это их единственное умение.

А в теле моей сестры по-прежнему был мой меч. Надо его достать, но тогда и-чу узнают, кто ее убил. И я сказал:

– Не вынимайте из раны меча. Мы сделаем это дома, когда мать будет обмывать тело.

Никто не возразил. Да и с какой стати спорить с командиром?

Мать… Я в первый раз за эти минуты подумал о ней. Как она переживет смерть старшей дочери – своей любимицы, своей главной опоры? И переживет ли?.. Боже мой! Что я наделал?!

Но некогда было предаваться чувствам. В Блямбе по-прежнему шло сражение, и я должен был руководить войсками. Я осторожно опустил сестру на скользкий от крови пол. Поднялся с колен, взял у кого-то из алтайцев кривую саблю и потребовал доклад о ходе боя и положении в Каменске.

Подошел Ефим Копелев, который возглавлял лучников, доложил ситуацию. «Вольники» продолжают удерживать четыре верхних этажа и сдаваться не намерены, несмотря на большие потери и обреченность положения. К Триумфальной площади с разных концов города подтягиваются правительственные части. Но что они собираются делать? Если бы хотели помочь «вольникам», давно бы вступили в бой. Значит, как я и предполагал, они ударят по победителям. То бишь по нам. Если я не придумаю что-нибудь такое, от чего голова у всех пойдет кругом.

Так или иначе, нужно заканчивать бой и выходить из города, пока кольцо окружения не сомкнулось, а войска не получили приказ атаковать. Рассчитывать на вечный нейтралитет властей не приходится.

Когда штурмующие поднялись еще на два этажа, потеряв до батальона убитыми и ранеными, наступательный порыв стал выдыхаться. Глупо переть напролом, если враг закрепился и пристрелял каждую сажень коридоров и лестниц.

Огонь смолк. Наступило затишье. Время по-прежнему работало на «вольников». Я послал к Воеводе парламентера с белым флагом и повторным предложением сдаться. Назар Шульгин отказался без объяснений. «Нет» – и все.

Бойцы, пользуясь случаем, решили перекусить. Сухим пайком, понятное дело. На той стороне ложки застучали о котелки – у противника была горячая пища.

– Эй, оглоеды! Давай меняться! – весело закричал кто-то из наших. – Мы вам – ящик шоколада, а вы нам – котел гречки. Годится?

– На кой ляд?! – ответили из-за баррикады, сложенной из физкультурных матов, дубовых дверей, письменных столов и книжных шкафов. – От каши ружо встает, а от чоколада падает.

– Ну вы и злыдни!

– Сами хороши! Город тряханули, а крупу не нашли! – Начиналась обычная для гражданской войны перебранка.

Я вызвал к себе командиров отрядов. Ординарцы прыснули по коридорам. Штаб мой временно разместился на четвертом этаже – в кабинете главного хранителя трофеев каменской рати. Он мало пострадал во время боя, и из затененных углов на меня мрачно глядели прекрасно выделанные чучела убитых чудовищ: малого дракона (старшие собратья сюда бы не влезли), ехидны, василиска и чхарура. Именно их живые сородичи больше всего выиграли от штурма Блямбы, чем бы он ни кончился.

Вдоль стен стояли стеллажи и стеклянные витрины с черепами, шкурами, кожей, когтями, клыками и хвостами всевозможной нечисти. С кем только не приходилось сталкиваться бойцам Гильдии за долгие века ее служения человечеству! Интересно, нет ли у чудовищ похожего музея с боевыми трофеями и высушенными головами и-чу?

Я с волнением ждал появления моих командиров, боялся, что кого-то недосчитаюсь. Один за другим они возникали в дверном проеме – перепачканные в штукатурке, забинтованные, пахнущие порохом и потом, с пятнами чужой крови на одежде.

Живы были все, кроме Кирилла Корина. Правда, у Пет-руся Голынко рука на перевязи, у Ефима Копелева бок забинтован, расплылось красное пятно. Я глядел на них, соображая, смогут ли командовать дальше, но так и не решился заговорить о лазарете. Пока есть силы тянуть лямку – пусть тянут.

Большинство офицеров были старше меня по годам, а некоторые – и по званию. Почему они безоговорочно приняли мое командование? До сих пор не пойму. Быть может, оказались не готовы к столь крутому повороту событий? Или нарушить субординацию не посмели да и выбрать меж собой не смогли? Я же – человек со стороны… Все вышло само собой: кто смел, тот и съел. А затем поздно было что-то менять.

– Выдохлись мы – слепому видно. Зазря людей теряем, – произнес я, когда пятерка расселась на стульях вокруг меня. – Что скажете, отцы-командиры?

– Мы их, конечно, всяко дожмем… – медленно заговорил Иван Раков – давний отцов ученик, помощник и друг. В деле мы с ним были впервые шестнадцать лет назад – истребляли голубое облако, плодившее в Кедрине бешеных собак. – Только и-чу жалко. Сердце болит. – Потер грудь, и сразу стало видно: действительно болит. – Своих режем. Неужто без крови никак? Правую руку бы отдал… – Замолк, опустил голову.

– Я пытался убить Воеводу – в надежде, что тогда они сдадутся. Не вышло, – сказал я, не дождавшись ничьих предложений. – И на переговоры Назар не идет.

– Гордыня великая – вот корень зла. Мы для Назара – жалкие выскочки, – подал голос Петрусь Голынко, самый старший из нас.

Ему было под пятьдесят. До начала событий он учил рукопашному бою кадетов губернской школы и-чу, которые в большинстве своем встали на сторону Воеводы и почти все полегли. Коренаст был Петрусь, широкоплеч, имел кирпичного прокала кожу, небесной голубизны глаза и белесые, словно выгоревшие на южном палящем солнце, ресницы и брови.

– У нас хватит взрывчатки, чтобы заминировать Блямбу. Мы потихоньку уйдем, оставив заслоны, которые будут шуметь, сколько надо. Потом дадим сигнал «Бегом марш!» – и через три минуты все взлетит на воздух, – предложил Анвар Саматов, командир сводного каменского отряда. Его родители пришли в Сибирь лет двадцать назад, спустившись с Памира. Сделав головокружительную карьеру в каменской рати, последний год Анвар командовал летучим отрядом. Подчинялся непосредственно Воеводе и, накопив множество обид, не так давно насмерть разругался с ним – сказалась горячая восточная кровь. И теперь он был с нами.

Замолчал Саматов. Стало тихо – будто у всех язык отнялся. Я откашлялся, прежде чем заговорить, – в горле пересохло. Да и слова я старался подобрать помягче, чтоб отличного бойца не обидеть. Хотя разве такого обидишь? Анвар на всю рать прославился своей жестокостью. Наверное, получает удовольствие, мучая чудовищ. А что будет, если в его власти окажутся люди?..

Анвар вынул из нагрудного кармана фигурную расческу, вырезанную из ключицы вервольфа, и как ни в чем не бывало принялся расчесывать спутанные черные кудри. Был он красив как черт и не одному десятку здешних красавиц вскружил голову, не одну семью разрушил – походя, быть может, даже сам того не заметив.

– Не пойдет, – сказал я наконец. Выронил тяжко, будто камень – в бездонный омут. Замолк: приготовленные было слова вдруг показались неуклюжими и жалкими, недостойными командира. Потом все ж таки добавил: – Своих взрывать не станем. К тому же Блямба – символ Гильдии в глазах мирян. Не пристало нам самим себя хоронить.

Анвар картинно развел руками – дескать, мое дело предложить, а там хоть трава не расти. Зато остальные вздохнули с облегчением. Однако он предложением своим поменял ход разговора, и мы перешли к выработке тактики.

– Надо прорваться на крышу и, пройдя через чердак, ударить им в тыл… – Мне не давала покоя моя старая задумка.

– Понял тебя, командир, – сказал Иван Раков, почему-то приняв мои слова на свой счет.

49
{"b":"25179","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Превыше Империи
Охотник за тенью
История матери
Представьте 6 девочек
Союз капитана Форпатрила
Крушение пирса (сборник)
100 книг по бизнесу, которые надо прочитать
Магия дружбы
Опасная связь