ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Путь журналиста
Карта хаоса
Все чемпионаты мира по футболу. 1930—2018. Страны, факты, финалы, герои. Справочник
Хочешь выжить – стреляй первым
Дурдом с мезонином
Палачи и герои
Желтые розы для актрисы
Последний Фронтир. Том 2. Черный Лес
Озил. Автобиография
A
A

Значит, переселение душ может быть групповым, имея, быть может, даже взрывной характер, – последняя трезвая мысль.

Фон Peг почувствовал, что больше не в силах противостоять своему естеству. Он обнял Ингрид, и эти объятия очень скоро уже нельзя было назвать дружеским утешением.

– Это была не ты… Это была другая… Ты только смотрела страшный фильм о какой-то другой женщине… Так что забудь все…– Шепча, он сжимал ее все крепче и крепче. Ингрид не пыталась вырваться – напротив, сама подставила губы и обвила ему шею руками.

И вот тут Иаков ожил и зашевелился в кресле. Лицо его вновь обрело осмысленное выражение. Но ни фон Peг, ни фрау Прост ничего не замечали до тех пор, пока доктор не издал два непонятных горловых звука, будто прокашливался, давясь мокротой:

– Кхем… Акх…

Ингрид моментально среагировала – из нее бы могла выйти хорошая теннисистка… Оттолкнув Петера, она бросилась на шею мужу.

– Господи! Наконец-то! Ты выздоровел! – В ее прерывающемся голосе звучал неподдельный восторг. – Мы все-таки вытащили тебя! – Бросила мгновенный взгляд на фон Рега и поняла, что он еще не готов ей подыгрывать. Пришлось пребольно наступить ему каблуком на мизинец правой ноги. – Я знала! Знала, что надо делать! Только так можно расшевелить тебя, ревнивый мой бычок!..

– Не трепись! Не люблю! – незлобиво буркнул Прост своим обычным голосом и еще раз прокашлялся. – Я рад видеть тебя, Петер, в полном здравии… после всего этого безумия. Правда, в первый момент…– Он не договорил, бросив на жену многозначительный взгляд.

– С возвращением, дружище! – наконец заставил себя включиться в игру фон Peг. Он понял, что если и сейчас останется сидеть, разинув рот, его отношения с Иаковом будут уничтожены раз и навсегда. – Даже в лечебных целях обнимать такую женщину – одно удовольствие. Боюсь, я слишком хорошо вжился в роль.

– Почему ты не спросишь, где я был вчера? – Доктор, кряхтя, поднялся со стула и прямиком двинулся к бару. Ингрид попыталась поддержать его, но он отстранил руку жены.

– Ну и где же ты был, дружище? – с показной бодростью осведомился Петер.

– В лесу, мой дорогой. Представь себе, я был шерпом!.. – Доктор захохотал, впрочем, очень быстро его смех перешел в натужный кашель. Ну а кашель он привык лечить французским коньяком.

Наполовину опустошив бутылку, Иаков протянул Петеру полный бокал коньяка. Сам же он на сей раз пил из горлышка.

– Ну-ка подлечись, а то совсем с лица сбледнул…– И когда фон Peг взял, продолжил: – Я нес вязанку дров. Меня застрелил какой-то подонок в хаки. Кажется, он говорил по-арабски…

48

Заявление Комитета по обеспечению безопасности ООН: “Согласно агентурным данным, к похищению объединенной научной комиссии ЮНЕСКО и ЮНЕП в Непале причастны боевики ТАР. Из-за широкомасштабных военных операций, проводимых в Восточной Африке, связь их ре-зидентуры с Центром оказалась нарушена, что и послужило сигналом к началу активных действий. Боевые группы ТАР организовали ряд диверсий на военных объектах международных сил ООН на Индостане, в Брюсселе, Тегусигальпе и Монровии, в Северном Курдистане и Шри-Ланке. Наиболее серьезный урон личному составу и боевой технике миротворческих сил нанесен в районе демаркационной линии, разделяющей ОИШ и имамат Халистан”.

49

СУВАЕВ И ДОГОНЯЙ (3)

Сува не сразу усек, чего от него хочет пес. Во время прогулки тому раз пять пришлось написать на песке слово “лес”, пока до клошара дошло, что заветная мечта Гуни – побывать за городом. И вот на следующий день, купив кое-какую провизию, зашив свои в очередной раз лопнувшие ботинки и притащив откуда-то старый, но еще вполне целый намордник, Сува повел кобеля на трамвайную остановку.

А потом была электричка – целое море впечатлений: изуродованные скамьи, какие-то туристы с бородами, рюкзаками и гитарой, дачники с сумками на колесах, связками досок, лопатами, тяпками и саженцами, вагонные запахи, покачивание и дрожание пола, машинное рокотание моторной секции и, конечно же, мелькающие за окнами пейзажи. В своем нынешнем состоянии Гуня прекрасно отличал реальный объект от его изображения, а быстро движущиеся картинки теперь не ускользали от него, не превращались в абстрактные цветовые пятна.

– Ка-акая хо-орошая собачка…– норовила погладить его сердобольная старуха. Догоняй не стал уворачиваться – пускай…– Это какая порода? – спросила у Сувы. Тот хотел было раздуться от гордости, потом передумал и ответил с вызовом:

– Хрен-бернар. А вы как думали?

– А я не разбираюсь, – добродушно ответила бабка. – Овчарку еще отличу или там… бульдога. Ну, болонку – само собой. А тут – особая стать…

– Пакистан это, точно, – с достоинством произнес молчавший до сих пор молодой, деловой очкарик в кожаной куртке. – Болезненные очень, дорогие собачки, но зато…– Он не договорил, даже причмокнул губами – пауза была многозначительной.

Сува сейчас вовсе не стеснялся своего затрапезного вида– на поездку в лес многое можно списать. И все-таки с та-акой породой был явный диссонанс. Деловой очкарик сразу же почувствовал это и, подсознательно насторожившись (а может, просто позавидовав), начал расспрос с пристрастием:

– Если не секрет, сколько за него дали?

– Это подарок, – довольный своей сообразительностью, ответил клошар. Мне б ни за что не хватило…– И этак доверительно улыбнулся.

– Послушайте, а…– Глаза парня заблестели. Сува уже слышал в воздухе хруст стотысячных купюр.

– Нет, нет! – Он яростно замотал головой. – И не говорите. Он мне вместо сына…– Разговор был исчерпан. Парень вроде бы понимающе кивнул и отвернулся к окну.

Воцарилось молчание. И тут Сува вспомнил свое ночное “приключение”. Хорошо хоть его собственное тело после обмена продолжало храпеть, и гость не смог увести этот мешок с костями под холодный дождь и ветер, не сунулся сдуру под колеса или не попытался прыгнуть с моста. Клошар слышал о таких случаях – переселение душ уже полным ходом катилось по Москве, а земля, как известно, слухами полнится…

На этот раз Сува прямо из нагретого, уютного лежбища (теплый, ровно колышущийся мохнатый собачий бок прижался к животу) перенесся в ярко освещенное помещение. Это явно не было продолжением его путаного, бледного сновидения. Свет резанул по привыкшим к темноте, отдыхающим глазам. Петр зажмурился, выдавив по слезинке из каждого глаза, потом осторожно открыл щелочки, начал осматриваться. Перед ним поблескивал, мигал и гудел мощным ровным гудом некий огромный пульт, украшенный поверху десятиметровой длины технологической схемой, состоящей из моргающих лампочек.

Людей за пультом было всего двое. На соседе желтая шапочка, куртка, штаны и этакие хирургические бахилы. Значит, и на нем тоже. Только зачем этот маскарад? Они ведь не в чане с кислотой сидят…

– Ну что, Петров? – вдруг спросил бородатенький сосед.

– Да отвяжись ты, – не задумываясь, буркнул Сува. Ему очень хотелось вернуться в свою теплую, удобную “конуру”, а тут проваландаешься всю ночь за “спасибо” – ни пожрать в удовольствие, ни с бабой шикарной переспать (везет же некоторым – залетают прямиком в миллионерскую постель!). А то и вовсе можно нажить неприятности.

Сосед пристально посмотрел на него, но больше ничего не сказал. Зато нажал неприметную черную кнопку на голубой панели. Клошар ничего не заподозрил, продолжая тупо разглядывать всю эту мигающую дисплейную мутатень. Но уже через полторы минуты в комнату вошли два дюжих парня в серых мундирах, в высоких шнурованных ботинках, в шлемах и под ремнем. На поясе дубинки и кобуры. Подошли с обеих сторон – ясно, что за ним.

– Что случилось? – осведомился Сува, машинально начиная подниматься со стула.

– Я тебя чего спрашивал? И что ты должен был ответить? – Сосед все-таки дал ему шанс – не был гадом. Клошару следовало ответить что-то вроде: “Я не Петров, я Сидоров” – заранее оговоренную кодовую фразу. Выходит, такие “гости” здесь уж не в первый раз.

33
{"b":"25180","o":1}