ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
В игре. Партизан
Половинка
Интуитивное питание. Как перестать беспокоиться о еде и похудеть
Без компромиссов
Royals
Дар или проклятие
Эрхегорд. Старая дорога
Жизнь без комплексов, страхов и тревожности. Как обрести уверенность в себе и поднять самооценку
Нелюдь
Содержание  
A
A

Улыбчивый, белозубый помощник возвратился скоро, сказал:

– Лейтенант, гуляй до обеда. В четырнадцать ноль-ноль прибудешь.

Пять часов в его распоряжении. Куда их деть? Чтобы заглушить мысли о предстоящем объяснении, Скворцов решил побродить по улицам, завернуть в музей или на выставку. Голова будет занята другим, и мысли о неприятностях осядут на дно. Солнце было щедрое, яркое, оно дробилось в струях фонтана, в пруду, в витринах магазинов, кафе, пивных, пирожковых. Скворцов зашел в ближайшую пирожковую, пожевал пончик, запил чаем. Улицы взбегали и опускались – город был на холмах, – извивались, пересекаемые переулками и закоулками. Дома серые, мрачноватые, с островерхими черепичными крышами и узкие, на три-четыре окна, стоят сплошняком целый квартал, в домах сырые, темные входы, прикрытые деревянными дверями, – металлическое кольцо, торчащее из львиной пасти. Сигналили автомашины на тесных – не разъехаться – улочках, шоферы, высовываясь из кабин, грозились кулачищами. Голуби ворковали, цокали коготками розовых лап по брусчатке мостовых, по цементным плитам тротуаров, отяжеленно летали над Марьяцкой площадью, над оперным театром, над золотым куполом православной церкви, и синагогой, и костелом, из которого доносились звуки органа. Да, много религий во Львове, как и вообще в Галиции и на Волыни, но главенствующая – униатская церковь, смесь православной и католической. Громадная эта, мрачная и враждебная Советской власти сила подчиняется Ватикану, вдохновляет украинский буржуазный национализм, славословит Гитлера – вот какая начинка. Униаты всячески дурманят мозги местным жителям.

Гремел, скрежетал на рельсах трамвай, маршрут: центр – гора Высокого Замка. Скворцов подъехал на трамвайчике до парка, поболтался по аллеям, поглядел на развалины замка, на панораму города. Старичок поляк, в какой-то замызганной гусарской куртке, но с шикарной инкрустированной тростью, показал Скворцову: в той стороне – Стрыйский парк, в той – Костюшковский, там – Кайзервальд, там – Погулянка.

– Да, да, во Львове богато парков, – согласился Скворцов с общительным старичком.

Трамвайчик, визжа тормозами, качаясь, словно норовя сойти с рельсов, доставил его вниз. Заставляя себя разглядывать таблички с названиями улиц, он побродил по городу, было жарковато, душно. Посидел в скверике, левкои и розы пахли одуряюще. Затем съел два пирожка, запил дежурным некрепким чаем и направился в управление. Каштаны на тротуаре росли в два ряда, и была плотная тень. А на мостовой – солнечные блики, жара, сизый дымок отработанных автомобильных газов… В управлении Скворцова проводили в кабинет Лубченкова. Майор сидел с расстегнутым воротником, подставив дряблое, отечное лицо под струю настольного вентилятора – кабинет был на солнечной стороне, маленький и душный.

– Ну что, лейтенант, продолжим знакомство?

«А у него, вероятно, больные почки», – подумал Скворцов.

Разговор был долгим и все о том же, о чем на заставе говорилось и в отряде. Лубченков гнул свое, Скворцов свое. Утомившись и упрев, с прилипшей ко лбу жиденькой прядкой, майор медлительно произнес:

– Стало быть, отвергаешь обвинение?

– Отвергаю, – сказал Скворцов, тоже взопревший и усталый.

– Упорствуешь. А зря… У нас в отделе уже сложилось мнение.

– Это вы зря, товарищ майор, пришиваете мне политическое, – сказал Скворцов.

– Пришиваю? Не подбираешь ты выражений, лейтенант. – Голос у майора тихий, размеренный, жесты плавные, улыбка мимолетная. – Мажет быть, и факт бытового разложения будешь отрицать? Не ты ли спутался с сестрой своей жены?

Скворцов вскочил:

– Это вы не подбираете выражений! И попрошу вас не лезть в мою личную жизнь!

– Собеседование по всему кругу вопросов продолжим у полковника…

Полковник – начальник Лубченкова, седой и чернобровый, с пронзительным взором – говорил быстро и зычно, спрыгивал с круглого вертящегося креслица, сновал по кабинету, благо он был просторным, и еще он был сумрачным и прохладным. «Северная сторона», – отметил Скворцов, и ему стало зябко. Не слушая ни Лубченкова, ни тем более Скворцова, полковник сновал от окна к двери, от письменного стола к кафельной печи и говорил, говорил то, чего Скворцов наслушался уже от майора Лубченкова. И Скворцов окаменело глядел в одну точку – на срез сучка на тумбе дубового письменного стола. Не спороть бы горячку, не сорваться, проглотить бы язык!

– Самое возмутительное – что вы, Скворцов, не хотите признать вредоносности ваших разглагольствований о неизбежности трудной, тяжелой для нас войны! Откуда вы набрались? И это передовой начальник заставы, как вас аттестует командование округа! И хорошо, если это лишь безответственность. А если вещи называть своими именами – и это вражеская пропаганда?

«Когда же все это кончится?» – подумал Скворцов. Но его еще повели к начальнику войск, у которого находился и начальник политотдела, и новый разговор несколько повернул события. Выслушав полковника и майора Лубченкова, генерал побарабанил пальцами по столу и сказал полковнику:

– Благодарю за информацию. Мы с бригадным комиссаром еще сами побеседуем с товарищем Скворцовым.

Полковник недовольно дернул плечом:

– Нам можно идти, товарищ генерал?

И, гордо неся седую голову, ушел в сопровождении майора Лубченкова, который с такой же горделивостью нес под мышкой клеенчатую папку. Генерал повернулся к Скворцову:

– Ну-с, а теперь, товарищ Скворцов, выкладывайте как на духу.

– Хотим послушать из твоих уст, – сказал начальник политотдела.

– Есть! – сказал Скворцов, стараясь преодолеть скованность, замороженность, некое безразличие к происходящему. Он облизал губы, прокашлялся, собираясь с мыслями. И сперва с заиканием, потом связно стал рассказывать. Генерал-майор и бригадный комиссар не перебивали, слушали с доброжелательностью; это Скворцов чувствовал, но это почему-то его не радовало. Он остался равнодушным и тогда, когда генерал произнес, как бы итожа:

– В принципе вы действовали согласно обстановке, товарищ Скворцов. Она на границе сложная, нужно укреплять участок, повышать бдительность, быть готовыми к наихудшему.

5
{"b":"25184","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
1356. Великая битва
Секрет индийского медиума
Я дельфин
Nirvana: со слов очевидцев
Любовница Синей бороды
Дочь лучшего друга
Победители. Хочешь быть успешным – мысли, как ребенок
Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге
Как разумные люди создают безумный мир. Негативные эмоции. Поймать и обезвредить