ЛитМир - Электронная Библиотека

Однажды он чихнул: этому поспособствовал сизый, резко и неприятно пахнущий дымок, пробивавшийся из щелей потемневшей от времени двери, но Иван и здесь не стал останавливаться.

Наконец он очутился в коридоре с рядом совершенно одинаковых, крашенных белой краской дверей: они были похожи на школьные, со стеклами наверху. Стекла эти были замазаны мелом. Иван заглянул в стекло, но, как и следовало ожидать, ровным счетом ничего не увидел.

Тогда он попытался открыть дверь, дергая ее за ручку, — дверь открывалась наружу. У него ничего не вышло, и тут Иван совершенно машинально робко постучался.

Он замер, не понимая, зачем сделал то, что сделал; через секунду он уже готов был идти дальше, но тут лязгнул замок, и дверь отворилась.

Иван, не колеблясь, вошел в помещение. Это оказался действительно школьный класс, с большими окнами, доской с лежащими в желобке разноцветными мелками и мокрой тряпкой, с тремя рядами парт и учительским столом. Больше в классе ничего и никого не было.

Иван прошелся по классу, бездумно водя пальцем по партам. Пройдя из конца в конец помещения, он посмотрел на свой палец — чисто. Иван глянул на пол и увидел четко отпечатавшиеся на толстом слое пыли свои следы.

Присмотревшись повнимательнее, он понял, что это даже не пыль, а скорее мелкий песок, похожий на речной… нет, и не песок тоже: это был пепел, обыкновенный пепел, и он слабо поскрипывал при каждом шаге.

А вот стены были совершенно чисты: за окном же стоял обыкновенный серый день.

Иван подошел поближе к окну и понял, что день этот все-таки не совсем обыкновенный. За застекленной рамой была пустота, белесая пустота — и больше ровным счетом ничегошеньки. Это был не молочный утренний туман, не городской смог, повисший вялой грибной шляпкой на целые десятилетия и не пропускающий ни единого лучика света, не облака и не тучи — просто ничего; пустота, да и только.

Иван вздохнул и еще раз прошелся по классу. Он хотел было присесть за учительский стол, но передумал и вместо этого с трудом втиснулся за парту — первую в ближайшем к окну ряду.

Он понимал, насколько дико должен смотреться в своих доспехах в этом классе, за этой вот самой партой, — понимал, но ему было абсолютно все равно.

Он посмотрел на доску и без особого удивления заметил висящую на ней географическую карту. Карта висела немного криво, она была очень старая, протершаяся до дыр и излохматившаяся по краям, деревянные реечки на верхнем и нижнем краешках карты были покрыты красной краской, которая местами облупилась.

Иван повнимательнее посмотрел на карту и понял, что она не географическая; то есть она была не с урока географии, а скорее с урока истории: на ней не было зеленого и коричневого цвета, обозначающего обычно горы и долины: зато на ней имелись разноцветные лоскутки, изображающие неизвестные страны, какие-то стрелочки, цифры и скрещенные мечи, которыми, как помнил Иван, обозначались схватки и сражения.

Он вгляделся еще внимательнее. Иван уже понял, что на карте этой нанесены и изображены границы и очертания таких стран и материков, которых он в жизни не видывал, и это заставило его запаниковать, потому что он знал, что сейчас ему надо будет сдавать экзамен — о, очень трудный и ответственный экзамен, это уж совершенно точно! — и он не имеет ни малейшего понятия, как и что он будет отвечать.

Иван посмотрел на класс в тщетном ожидании подсказки. Бесполезно: все сидели молча и расслабленно, и в этой расслабленности чудилось что-то угрожающее. Иван видел ровные ряды одинаковых темных фигур, не имеющих лиц, и понимал, что хоть он здесь и не чужой, но помощи и подсказки не дождется; ни о каких шпаргалках тем более не могло идти речи. Все молча злорадствовали.

Иван посидел еще немного. Он уже понял, что экзамена не сдал, что придется скорее всего приходить еще раз, и от этого ему было немного печально и тревожно. Он встал, прошелся по свежевыкрашенному чистому полу, подошел к двери и, не оглядываясь и не сомневаясь более, вышел вон.

Он пошел по коридору, царапая обувью покрытый свежей мастикой паркет, заглядывая в пустые классы: везде только пыль, и песок, и пепел. В одном из классов ярко горел свет; там, очевидно, преподавали математику. В другом столы оказались покрыты зеленоватым пластиком; здесь, наверное, был кабинет химии.

Он спустился по лестнице, держась за перила, при этом с неудовольствием прислушиваясь к грохоту и лязгу собственных рыцарских доспехов: сейчас они казались ему не более чем маскарадным костюмом, глупым и неуместным среди тишины, запустения и лжи этих школьных коридоров. Он хотел было съехать по перилам, но, уже усевшись на них, обнаружил, что доспехи не скользят. Это привело его в состояние легкого раздражения: он надеялся, что хоть здесь директриса ему поможет.

Иван вошел в спортивный зал и не узнал его: вдоль стен были развешены приспособления для неведомых ему игр: какие-то крючья, цепи, веревки и щипцы. Возле одной из стен стояла небольшая жаровня, в ней мерцал тусклый огонек. Рядом кучкой, как пушечные ядра, лежали яркие разноцветные мячи.

Иван покачал головой и вышел из зала. Пройдя еще несколько коридоров и каждый раз сворачивая налево, он подошел к дверям учительской — тяжелые, окованные массивными стальными полосами, они были хорошо освещены светом укрепленных на стенах чадящих факелов.

Иван глубоко вздохнул, распрощался со своими глюками, взялся за рукоять чудесного меча и ударил в дверь ногой.

Створки со скрежетом распахнулись. Иван шагнул внутрь.

Это было довольно просторное помещение с каменными стенами, потолком и полом: похожие комнатки Ивану видеть уже приходилось. В противоположной стене были прорублены окна, и через них в помещение приникал довольно яркий свет.

Иван стоял перед огромным столом, который показался ему сначала круглым, но потом он понял, что стол этот имеет овальную, даже яйцевидную форму. За столом сидели двенадцать человек: десять рыцарей в полном вооружении и в шлемах с опушенными забралами, какая-то ослепительной красоты женщина и профессор фон Кугельсдорф — хотя нет, с сожалением подумал нехорошо обрадовавшийся было Иван, не он но похож чертовски, особенно очками.

Иван мельком глянул на них и продолжал осматриваться. Он обнаружил, что на одной из стен имеется прекрасно выполненный барельеф, изображающий группу рыцарей — в полный рост и весьма вооруженных. Во главе группы стоял человек в латах, но без шлема: осанка его была горда и величава. В руке он держал обнаженный меч. Точь-в-точь такой, как у Ивана; неведомый скульптор мастерски передал сдержанную ярость и воинственную отвагу на смутно знакомом Ивану лице неизвестного рыцаря.

Другую стену украшало изображение какого-то чудовища, очевидно, дракона, в безысходной тоске и муке кусающего собственный колючий хвост; и здесь художник прекрасно поработал: изображение впечатляло своей экспрессией.

В поисках других произведений искусства заинтересованный Иван с любопытством посмотрел по сторонам. Он не хотел оглядываться и казаться совсем уж полным дураком, поэтому взгляд его набрел на стол.

Стол был сделан из черного гранита или чего-то похожего, на нем красовались остатки довольно скудной трапезы: несколько незатейливых кубков и тарелок, на которых имелось что-то вроде тухлых котлет из школьного, кстати, буфета. Перед бородачом-квазипрофессором стояла большая чаша, еще что-то и почему-то лежал большой меч в ножнах. Более ничего интересного Иван не приметил.

Но вот опора, на которой держался стол, была весьма примечательна: три каменных грифона, злобно разинувшие жуткие безъязыкие пасти. Анонимный автор интерьера и здесь оказался на высоте: Иван мог бы даже слегка испугаться.

— Ну что, так и будешь стоять, как просватанный? — осведомился похожий на профессора. — Не стесняйся, сэр Иан, подходи поближе.

Иван дернул плечом.

— А я и не стесняюсь, — сказал он. — Только подходить мне к вам незачем; я пошел дальше.

— Куда это? — изумился очкастый бородач.

62
{"b":"25191","o":1}