ЛитМир - Электронная Библиотека

– Полина, принеси, пожалуйста, Вере воды, – крикнул Измайлов.

Я даже не пошевелилась. Я, расправив плечи и дыша полной грудью, секунд тридцать неподвижно переживала триумф. Ах, как это он по-свойски, подчеркивая, что я знаю, где у него вода, где чашки. Конечно, вода текла из крана, а чашки стояли на видном месте на подносе. Но полминуты расслабленности и блаженного идиотизма были прекрасны. Я принесла необходимый атрибут истерики и подала Верке. Чашка запрыгала у нее в руках, как живая. Я перехватила ее, уже летящую к полу, и забеспокоилась по-настоящему. Верка не нервная институтка, с чего ее так трясет-то? Одета аккуратно, явно для выхода, спиртным не благоухает… Тут Сергей Балков выступил из угла, где они с Борисом Юрьевым скромно зрительствовали, невысоко приподнял Верку, слегка тряхнул, словно копилку, – зазвенит – не зазвенит, и кинул в кресло. И настала тишина.

– Рассказывай, Вера, – велел полковник.

– Я пришла, а он сидит возле двери, – глухо и отстранение сказала Верка. – А я его полгода не видела, клянусь. Но все равно эта сука, Анна Ивановна, и вообще все соседи знают, что он ко мне ходил. Виктор Николаевич, я…

В голосе Верки опять забулькали слезы.

– Угрожал? – перебил ее Измайлов.

Однако у Верки совершенно несвоевременно начал проясняться взгляд.

– Виктор Николаевич, так вы загипсованный, вы на больничном? Вы не работаете? Ой, я несчастная, ой, невезучая, – снова заголосила она.

– Молчать, – гаркнул Измайлов, – отвечать на вопрос: угрожал?

– Нет, – надсадным шепотом сообщила Верка. – Никому он грозить не может. Уже. Мертвый он.

Профессионалы от дилетантов отличаются скоростью протекания реакции соединения со своим делом. Верка еще недопроизнесла «мертвый», а Бориса Юрьева и Сергея Волкова уже не было в квартире.

«Так, – подумала я, – это тянет на анекдот. Сейчас Измайлов спасет Верку, и она в него тоже влюбится. Что мой хулиган по сравнению с ее мертвецом. Ничего-то мне в жизни легко не дается, даже полковник со сломанной конечностью». И вдруг сквозь эту навязчивую чушь пробился смысл Веркиных фраз. В нашем подъезде, возле ее двери, восседает труп. Настоящий? Черт, да какой же еще? «Слава Богу, я отправила ребенка к родителям», – сработал во мне материнский инстинкт. Рефлекторно я плюхнулась в кресло рядом с Веркой, обняла ее за плечи и тихо спросила: «Страшно было, когда нашла?» Верка не вздрогнула, а дернулась.

– Полина, на минутку, – позвал меня из прихожей размеренный, гудящий голос Балкова.

Мне уже было не до триумфаторских замашек. Я испуганно поднялась, мельком взглянула на Измайлова и пошла на зов. Причем торопиться мне не хотелось. Сергея я нашла в кухне.

– Вот лекарства, вот рецепты, вот костыли…

Он так буднично перечислял необходимое Измайлову, что я поняла: никакого трупа нет, все Верка навыдумывала. Я повертела головой в поисках сержанта. Но мы с Бажовым были вдвоем.

– Так что там случилось? – машинально спросила я.

– Убийство там случилось, – флегматично отозвался Волков. – Нам без тебя, Полина, сегодня не обойтись. Уведи эту девушку в зал, одну не оставляй. Мне надо доложить полковнику.

– Костыли захвати, вдруг ему встать понадобится.

– Зачем? У него режим постельный, – возмутился моим предположением Сергей.

– Ты в туалет сам не ходишь и другим не советуешь? Извини, право слово, – взорвалась я.

– Охо-хо, – невольно по-мальчишечьи хихикнул Банков, – насколько женщины сообразительнее мужчин.

Мне бы уже тогда прикинуть, каково быть связанной с ними, постоянно пребывающими в аду человеческих преступлений. Но я ничего, кроме ответственности за данное поручение, не испытала. Впервые в жизни судьба пускала меня во всамделишную тайну, страшную тайну. Нам ли, насмотревшимся ужастиков и криминальных драм, пасовать. Тяготы участия в событиях, по печальным результатам которых впоследствии пишут сценарии, не укладывались в моем обывательском сознании. Если бы мне сейчас удалось выловить золотую рыбку, о которой мечтает мой сын, я бы попросила одного: чтобы ничего происшедшего не произошло. Но еще длилось «тогда», и я отправилась выманивать Верку из полковничьей спальни.

Доклад Балкова затягивался, потом к Сергею присоединился Юрьев, и мужчины застряли у постели Измайлова надолго. Я нарастворяла полный кофейник кофе и отпаивала им Верку, будто задалась целью спровадить ее на тот свет передозировкой кофеина. Да только нас, находящихся на самосодержании женщин, кофеином, никотином и алкоголем не очень-то проймешь. Другое дело, если мы захотим медленно и мучительно умереть. Но это уже вариант для мазохисток. Мы с Веркой таковыми не были. Мы еще надеялись не только встретить, но и, по ее выражению, захомутать, а по-моему, удержать какого-нибудь пусть не юного, но благородного принца. Я ничего у нее не выспрашивала – Сергеева приказа на то не было. Верка сама начала говорить. И остановить ее было невозможно.

Она размечталась завести второй лоток, с канцтоварами. Поэтому наняла продавщицу и, засадив ее за свой первый прилавок, отправилась хлопотать о разрешениях. Нужный чиновник шлялся неизвестно где. У Верки в кармане аж конверт со взяткой взмок, пока дожидалась. Наконец в два часа объявили, что сегодня его уже не будет. Подумаешь, назначил: суббота, самим соображать надо. Дружно выматерившись, составив список своих фамилий и всучив его секретарше с вознаграждением и просьбой в понедельник начать с них, просители разошлись. Верка решила зайти домой, поесть, а потом устроить контрольную проверку своей работнице. А то она из шустрых, но тупых. Да и не грех выяснить, не обижают ли новенькую базарные аборигены. Верка ее учила: «Начнут наезжать, посылай ко мне, а не на три буквы». Девка вроде обещала. Но Верка предпочитала активный патронаж.

На свой четвертый этаж Верка поднялась без приключений. Кажется, и злость на присутственные места поутихла. И предчувствие, что в следующий раз точно повезет, защекотало изнутри. Он расселся на полу возле ее двери и смотрел перед собой в одну точку. Скотина. Он никогда не жил с ней, так, трахались раза два в неделю. Зато однажды исчез, позаимствовав больше, чем все остальные, вместе взятые. Верка это ему и припомнила с ходу, когда еще целый лестничный пролет до него оставался:

– Никак должок приполз отдавать?

Он не то что ответить, даже башку повернуть в ее сторону не соизволил. Верка заподозрила, что пьян в сосиску, может, и спит. А когда приблизилась… Башка-то оказалась размозженной, вся ее дверь в кровище. Но Верка не струсила. Она у себя на рынке всякого навидалась. Там такие драки бывают, с поножовщиной. Поэтому она первым делом взяла его за руку. Вдруг просто ранен? Но он уже застыл. И тут Верке так обидно стало. Мужик разбогател, наверное, шел к ней рассчитываться, каяться, признаваться, что жуткие секретные обстоятельства вынудили его полгода назад обчистить ее тайники, а вообще-то он ее любит и очень переживал все это время.

В сем месте Веркиной любовной ахинеи я заерзала. Мне почудилось, что я с Измайловым перегибаю палку. И если не перестану вести себя как помешанная, то скоро уподоблюсь Верке. Нет, нельзя давать себе воли, иначе неизбежно станешь презираемым, сексуально озабоченным посмешищем.

Верка тем временем безо всякого смущения описывала последующие за своим наивным порывом действия. Она обшарила карманы мертвого друга, слабо рассчитывая найти бумажник с причитающейся ей уже давненько суммой. «Вот те крест, без процентов, лишь бы свое вернуть», – всхлипывала она. Но какое там! До нее все выгребли. Воры, одни воры кругом. Она представления не имела, что делать дальше, но вдруг в подъезде хлопнула какая-то дверь. Этот звук и расшугал ее неповоротливые мысли. Она обмерла; а что, если заподозрят ее? Не в убийстве, нет, она же не убивала. Но, скажем, в мести? Наняла кого-нибудь, чтобы вытрясти свои кровные, а они перестарались? Почему труп у ее двери бросили? А просто так. Из гадостности характеров. Потому что все – гады. Тем более, что Анна Ивановна как-то с этим парнем лаялась. Когда он забыл воду выключить и залил три этажа. Старуха прибежала выяснять, что происходит, а он ее с лестницы спустил. Таких не забывают. Она его точно узнает, милиция, наверное, всем соседям будет фотографии показывать. Анна Ивановна воспользуется случаем и такого про Верку наплетет, что уже никому не докажешь, что она, Верка, женщина трудящаяся и порядочная.

5
{"b":"25193","o":1}