ЛитМир - Электронная Библиотека

– Первая кошка этой ночи, – вздохнул Лев. – Расходимся?

– Уже? – переспросила Ника, у которой неожиданно защипало в носу. Только что было так хорошо! А сейчас он уйдет. И она уйдет. И луна уйдет. И ночь тоже уйдет, и наступит утро, ужасная привычная тягомотина: дом, школа, комната, магазин.

– Погоди, – она потянула его за руку. – Я тебе расскажу одну историю. Только ты не смейся. Я не сумасшедшая, я у психолога была, хотя там ерунда всякая, картинки… ладно, это не важно.

Он сел на место, поглядел серьезно:

– Рассказывай, не буду смеяться.

– Да…

И она выложила ему все. И про лестницу в подъезде, похожую на свернутую змею с драконьими головами, и про парня с фотографией в руках, и про Черного. Как скалился лошадиный череп, как в пустых глазницах шевелились красные червячки.

Лев не перебивал.

– Вот так, – выдохнула Ника свой кошмар и, опустошенная, замерла. Казалось, это из нее там на площадке вытекла кровь, из ее горла. И осталась она совсем прозрачная, бескровная, неподвижная.

– Ни фига себе история, – протянул наконец Лев.

Ника закаменела, обхватив себя руками.

Что он скажет? Что чокнутая? У всех, мол, в головах дятлы, а у тебя, девочка, – скелетная лошадь?

– Но знаешь что? Я ведь тоже его видел.

Она ждала всякого, только не этого.

Ветер чуть слышно подвывал в проводах. Тени падали на его лицо, так что одна половина была темной, а вторая белела в призрачном свете. Между рогами антенны висело две луны, одна излучала свет, а другая – тьму.

И в светящейся темноте Лев шепнул ей на ухо, горячо, вкрадчиво:

– Он иногда ко мне тоже приходит.

– Кто? – накатил страх, будто тьма внизу стала огромным шевелящимся зверем, без головы, без глаз, но со множеством зубастых пастей – и все они подбирались к ней.

– Он. Черный. С лошадиной головой.

Тихо.

Только ветер посвистывает. А люди как будто под землю провалились. Только окна горят ровным желтым светом. А за ними – пустота.

Только она – и его темный силуэт напротив. Его серебристые глаза. Он смотрел не мигая. Такой взгляд был у ее кота, когда тот, расширяя зрачки, долго глядел в угол комнаты, а там не было ничего, кроме тьмы.

Отец Ужаса

Ангелина вышла на крыльцо музыкальной школы. Широкие стертые ступеньки вели во двор. Двор был огромен, точно квадратное асфальтовое море, да и похож был сейчас на море. Вечная лужа возле крыльца разлилась и поблескивала у самого подножия лестницы.

В музыкалке кончились вечерние занятия, на крыльце шумно толкались дети, многих встречали родители. Машины одна за другой отъезжали прочь.

Папа опаздывал.

Она помахала на прощание знакомым девчонкам, а потом пошла бродить между колоннами. Зябко. Сыро. Брр… Набрала Нику. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Вот невезуха! Ника же дома сидит, еще болеет, наверно, зарядить забыла.

А вдруг она снова на крыше? Со своим неожиданным Львом? Как же хочется увидеться!

Но к ней было нельзя, ее мама звонила, предупреждала, что инфекция какая-то… Вот завтра пятница – почти свободный день, может, все-таки разрешат к ней забежать?

Что это за болезнь такая – чума, что ли? Чай, не в Средневековье живем. Тем более, что Ника-то по крышам вечерами шастает, пока мама на дежурстве.

Хоть бы сама позвонила, зараза эдакая!

Она ясно представила себе подругу – твердый взгляд, белая кожа, вечно лезущие в глаза рыжие пряди. Очень захотелось оказаться у нее в комнате, поболтать, посмотреть вместе какой-нибудь хороший фильм, а потом посидеть в сумерках просто так. А можно и не смотреть ничего, просто она соскучилась. Да и Ника наверняка соскучилась.

Сумасшедшие…

Она подошла к окну, спрятанному в нише, провела пальцем по влажному стеклу. Интересно, почему оно всегда темное?

Кто-то перебежал за колоннами.

Она обернулась.

Никого.

– Эй!

Тишка пожала плечами, поежилась. Холодно. Мокро. Она подышала на пальцы, сунула руки поглубже в карманы, потопала ногами, вышла обратно на ступеньки. Все уже разошлись и разъехались, она одна осталась тут в наползающих сумерках, неприкаянная.

– Папа, папа, где же ты? Ждут собаки и коты…

Набрала еще раз Нику и снова прослушала безразлично-механическое «Абонент временно недоступен или находится вне зоны…»

Тень мелькнула за колонной.

Тишка вздрогнула.

– Хватит дурака валять, мальчики, я все вижу. Антошка, ты? А я папу жду-жду, а его все нет-нет…

Облачко пара вырвалось изо рта. Странно, неужели на улице так холодно? Апрель кончается… а кажется, что снегопад на подходе.

Кто же там все-таки бегает?

У барабанщиков занятия давно кончились. Антон по кличке Тамтам порой показывал Тишке язык, а зимой пару раз даже кинул в нее снежком. Ухаживал, значит. Тишка, показательно топая ногами – вот она я, иду, ага, попался! – завернула за ближнюю колонну. Никого. Она заглянула за другую.

Пусто.

– Э-эй, кто тут? – озадаченно протянула девочка.

Ниша с окном непроглядно чернела на фоне сероватой мутной стены.

– Да ну вас… – прошептала Тишка и попятилась назад, в круг фонарного света.

Ей показалось, что в нише шевельнулась тьма.

Показалось.

Конечно же, показалось.

Тут во двор наконец-то въехал папин джип, она бросилась к нему, облегченно прыгая через две ступеньки.

Спрятанное в нише окно отразило блеск фар, а потом черную высокую фигуру. Тусклая красная искра вспыхнула под капюшоном.

Вспыхнула и погасла.

* * *

Великий Сфинкс с телом льва и головой человека лежит на границе с красной пустыней. Он смотрит на восток. Ночью глаза его широко открыты, а днем кажется, будто он спит.

Египтяне называли его «шепсес анх» – «живой ключ». Анх – древний символ, который держали в руках фараоны и египетские боги. Он похож на крест с петлей на конце. Считалось, что им можно открыть ворота смерти, он же каким-то неведомым образом дарил бессмертие.

Что за ворота хранил огромный лев с человеческим лицом? У подножия пирамид тысячи лет видел он, как всходило солнце. Между его лапами до сих пор сохраняется маленький храм, под животом у него известковая скала, он – ее часть. Много раз песок пустыни засыпал его с головой, но фараоны разных династий расчищали его снова и снова. На «Стелле Снов» можно прочесть: «Царский сын Тутмос во время полуденной прогулки сел в тени этого могучего божества. Когда Ра достиг вершины неба, царевича одолел сон, и он увидел, как сей великий бог обратился к нему с речью: «Взгляни на меня, присмотрись, о мой сын Тутмос, я твой отец Хармахис-Хопри-Ра-Тум, и я дарую тебе владычество над моей землей и власть над всеми живущими. Узри мой подлинный вид. Меня покрыл песок пустыни, на которой я возлежу. Спаси меня и исполни все, что у меня на сердце».

Тутмос велел расчистить статую, а сфинкс исполнил свое обещание – царевич стал фараоном.

Возможно, что великий Сфинкс древнее самих пирамид. Во время недавних исследований на камнях его обнаружены следы водяного потока. Когда-то лев лежал в воде. Может быть, Нил с тех пор изменил свое русло, а может, сфинкс пережил Великий потоп. До этого на его теле нашли вертикальные борозды, оставленные древними дождями. Дожди в красной пустыне шли около девяти тысяч лет назад.

У великого Сфинкса в Египте множество младших братьев. Они олицетворяют царскую силу, они хранят гробницы, они сторожат дорогу из мира живых в мир мертвых.

Из Египта этот таинственный зверь разошелся по разным странам. Греки сделали его крылатой женщиной и прозвали Сфинка, то есть «Душительница» (хотя можно перевести и как «сжимающая в объятиях»). По греческой легенде она охраняла вход в город Фивы и задавала путникам один-единственный вопрос: «Что за тварь утром ходит на четырех ногах, в полдень – на двух, а вечером – на трех?» Тварь оказалась человеком: утром жизни – малышом на четвереньках, потом взрослым, потом – стариком с палочкой. А крылатая женщина-львица оказалась любимым образом художников всех времен и народов. Множество каменных сфинксов сохранилось до наших дней по всей Европе.

15
{"b":"251986","o":1}