ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Возможно ли, чтобы неизвестный джентльмен влюбился в нее на расстоянии? Может, он понимает, что она недостижима для него? И ему просто хочется выразить ей свои глубокие чувства? Наверное, днем он старается ее увидеть, а по ночам мечтает о ней...

Кэсси постаралась обуздать свое разыгравшееся воображение. Однако она не могла придумать причину, по которой этот незнакомец адресовал ей письмо так, как будто она была незамужней женщиной. Может быть, это был знакомый из далекого прошлого? Человек, который знал ее еще в Ланкашире? Во время своих редких визитов в родовой замок родители, случалось, привозили с собой гостей из Лондона.

– Милая леди, что-нибудь случилось? – Глэдис внимательно смотрела на нее.

Кэсси сумела изобразить на лице улыбку.

– Письмо от одного старого знакомого, – солгала она, – ничего интересного.

Скорее всего это была шутка Уолта или Филиппа. У Кэсси уже был опыт, и она знала, как надо реагировать на их шутки.

Сложив записку, она постаралась переключить свои мысли на предстоящий вечер. Ненужные приглашения Кэсси отложила в сторону и, немного поколебавшись, отнесла таинственное письмо в ящик своего ночного столика. Спускаясь по лестнице, она не переставала думать о неизвестном поклоннике. Слова его были такими страстными и романтическими.

«Примите чувства глубочайшего уважения и огромной любви, которые испытывает к вам ваш поклонник».

Глава 2

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Узнав о безвременной кончине моей матери, он сжал мои руки и произнес виноватым тоном:

– Моя бедная Белинда, я должен был быть рядом с вами.

– Это не ваша вина, – успокаивала я его, – вы были далеко, в своем поместье, и не могли знать о ее болезни.

– Все равно, как ваш опекун, я должен был выполнить свой долг.

Я не нашлась что ответить на эти слова, так как мечтала о том, чтобы не только чувство долга привязывало ко мне высокочтимого Виктора Монтклифа, преданного сына и наследника барона С.

«Черный лебедь»

Едва войдя в театральную ложу, Сэмюел Фирт сразу заметил в ложе напротив эту интересную даму. Он опоздал, шум и толчея на улице утомили его. После четырех лет, проведенных за границей, он отвык от трудностей передвижения по запруженным улицам Лондона, но он не забыл, какие соблазны предлагает блистательный высший свет столицы..

Кивнув Эллису Макдермоту, Сэмюел сел рядом со своим деловым партнером в первом ряду ложи и начал рассматривать заполненный публикой театр. Женщины в прелестных нарядах, сверкая драгоценностями, сидели рядом с мужчинами в хорошо сшитых фраках и модных галстуках. Большое количество свечей освещало огромный, красный с позолотой зал с куполообразным потолком. Три яруса лож располагались вдоль стен; над ними были места на балконе для менее состоятельных зрителей. Из оркестровой ямы доносилась негромкая музыка, не заглушавшая голосов актеров. Огни рампы освещали сцену и задник, изображавший гостиную.

Сэмюел откинулся в кресле, предвкушая удовольствие от спектакля. Даже театр кабуки в Японии или индийские танцы не могли сравниться с хорошим английским театром. Неожиданно ностальгия овладела всем его существом. Мало кто знал, что он вырос в мире театра на Брайтоне. Сэмюел подавал актерам реплики, исполнял небольшие поручения директора, таскал огромные сундуки с костюмами. Это была тяжелая работа для ребенка, но он наслаждался атмосферой театра. Тот счастливый период его жизни оборвала безвременная кончина его матери. Ему тогда было двенадцать лет.

Сэмюел поежился, вспомнив слова матери, произнесенные ею перед смертью. Он всегда знал, что незаконнорожденный, но не знал, что его отец – Джордж Кеньон, маркиз Стокфорд, и что у него три сводных брата. Его мать призналась, что неоднократно писала лорду Стокфорду, умоляя его признать сына, но тот никогда не отвечал на ее письма. Перед самой смертью, с трудом произнося слова, она просила Сэмюела самого обратиться к маркизу.

Но он, конечно, этого не сделал. Его душу сжигали боль, печаль и злость. Он ни в коем случае не хотел навязываться человеку, который отказывался признать его своим сыном. Движимый холодной ненавистью, Сэмюел решил самостоятельно добиться успеха в жизни. Он поклялся отомстить за себя и за свою мать, добившись такого же положения, какое было у Кеньонов.

Даже сейчас, думая об этом, Сэмюел чувствовал волнение. Обладая врожденной деловой хваткой, он заработал состояние, большее, чем у многих аристократов. Но деньги – это еще не все. Теперь он был очень близок к тому, чтобы осуществить главную свою мечту – создать собственную династию.

Суматоха в ложе напротив привлекла внимание Сэмюела. Три джентльмена что-то усиленно искали на полу, стараясь опередить друг друга. Шум, который они подняли, вызвал возмущение зала. Наконец один из молодых людей поднялся на ноги и с победным видом помахал программкой. Поклонившись, он широким театральным жестом вручил программку даме, которая сидела с ними. Та поблагодарила его кивком головы и обратила свое внимание на сцену.

Обворожител ьная.

Сэмюел моментально забыл об играющих на сцене актерах. Он глаз не мог оторвать от белокурой красавицы, эталона аристократки. Ее лицо напоминало старинную камею, что подчеркивало благородное происхождение незнакомки. Единственным украшением была веточка с бутоном розы в ее золотистых волосах. И если бы не явное чувство уверенности, с которым она держалась, ее можно было бы принять за дебютантку, впервые выехавшую в свет.

Однако она не была девочкой, только что выпорхнувшей из классной комнаты. Аура зрелой женщины окружала ее. Сэмюел мог представить себе ее белокурые волосы разбросанными по подушке, по его подушке. Он мог легко представить себя с ней в постели... Картины, которые рисовало его воображение, были настолько яркими, настолько сексуально привлекательными, что он с трудом сдержался, чтобы не отправиться к ней немедленно.

Он ничего не знал о ней, не имел представления и о ее семейном положении. Но то, что вокруг нее увивались молодые люди, означало, что либо она свободна, либо муж у нее абсолютный дурак. Кто она такая? Сэмюел пожалел, что у него не оказалось театрального бинокля, которым пользовались многие зрители. Ему хотелось лучше рассмотреть ее.

Он заставил себя смотреть на сцену. Но временами все же снова переключался на незнакомку, надеясь обратить на себя ее внимание. Она же целиком была поглощена представлением. Ни разу не перевела она взгляд на публику, как поступали многие дамы, считавшие посещение театра светским раутом.

За несколько минут до антракта один мужчина из ее окружения наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Она улыбнулась, кивнула, и молодой человек вышел из ложи, вероятно, собираясь что-то ей принести. Двое других из ее компании выглядели разочарованными, так как упустили возможность сделать ей приятное.

Но похоже, дама обращала на них очень мало внимания. Наклонившись вперед, она внимательно следила за событиями, происходившими на сцене. Какая-то шутка вызвала смех публики, она тоже рассмеялась. Оживление на ее лице заставило Сэмюела вздрогнуть.

Где он мог видеть эту улыбку раньше?

Когда тяжелый малиновый занавес опустился и зрители, покинув свои места, вышли в фойе, Сэмюел услышал грубоватый голос с ирландским акцентом:

– Увидели кого-то из знакомых, Фирт?

Сэмюел внимательно посмотрел на приветливого Эллиса Макдермота. В хорошо сшитом фраке, с элегантно повязанным галстуком, с вьющимися рыжеватыми волосами и приятной улыбкой, он был больше похож на богатого аристократа, чем на изворотливого дельца. Но, так же как и Сэмюел, Макдермот добился всего тяжким трудом. Он владел несколькими текстильными фабриками и часто пользовался кораблями Фирта для доставки своих изделий в разные концы света.

– Я не знаю тут ни души, кроме вас, – ответил Сэмюел. – Я еще мог бы быть принят обществом в Брайтоне, но не здесь, в Лондоне.

2
{"b":"25207","o":1}