ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Михаил Задорнов. Шеф, гуру, незвезда…
Девочка, которая любила читать книги
Последние дни Джека Спаркса
Воскресни за 40 дней
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
Пирог из горького миндаля
Мертвое озеро
Мой учитель Лис
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса

— Твоя мама… Как она?

— Держится. Она очень волнуется за тебя.

— Она так добра ко мне.

Рени молча уставилась в окно, наблюдая, как, сделав последний поворот, судно скрылось из виду.

— Джим, я рада, что ты здесь, но, пожалуйста, сейчас я хочу немного побыть одна.

— Понимаю. Я всегда в твоем распоряжении.

— Спасибо, — прошептала Рени.

Джим встал со стула и вышел из комнаты.

Было жарко и душно. Рени совсем не помнила, как заснула. Виски на пустой желудок сделало свое дело. Она еще долго лежала после ухода доктора. Потом ее душили слезы. И все-таки она приняла удар относительно спокойно. Возможно, она намеренно оградила себя от всего, и ужасные новости не могли уже ранить так больно. Она вздохнула и, вся дрожа, встала с постели. Который час? Должно быть, уже время ужинать. Она разгладила смятый пеньюар, кое-как привела в порядок волосы и вышла из комнаты.

Она застала Элизу и Джима в кабинете за мирной беседой.

— Рени!

— Извините меня за сегодняшнее утро. Я ошиблась, думая, что готова к таким ужасным новостям.

Она отвела глаза от Джима. Его сходство с Маршаллом выводило ее из равновесия.

Джим подошел и обнял ее.

— Извини, что мне пришлось сказать тебе это. Я очень волновался. Можно ли тебе вставать?

Рени смотрела на Джима. Те же ласковые глаза, тот же заботливый взгляд. Как он напоминает Маршалла!

— Джим, ты замечательный. Я поняла это еще тогда, на пароходе… — Она нежно поцеловала его в щеку и села на диван рядом с Элиз.

Ее поведение немного смутило его, но он ничего не сказал и сел напротив.

— Поешь чего-нибудь, дорогая, — сказала Элиз. — Я попрошу Сару принести поднос. Ты с самого утра ничего не ела.

— Через несколько минут. Мне бы хотелось просто побыть с вами. У меня какой-то сумбур в голове. И только вы да еще Элан можете мне помочь разобраться. Элиз, вы сообщили ему?

— Я послала письмо сразу после того, как ты вернулась, но он на несколько дней уехал в Новый Орлеан. До выходных, думаю.

— Как жаль. Гвоя мама не передумала приехать? — спросила она Джима.

— Мама говорила, что приедет, как только ты будешь готова принять ее. Они с Дорри очень скучают по тебе, да и отцу не мешает переменить обстановку.

— Чудесно! Передай, что здесь им всегда рады.

— Обязательно передам. Я хочу пробыть здесь несколько дней, если не возражаешь.

Джим Уэстлейк сидел в кресле с подголовником. При свете лампы его лицо казалось жестким, и это старило его. Время от времени он наливал себе коньяку, тупо смотрел на золотистую жидкость и залпом выпивал. Почему-то сегодня он пил коньяк, хотя всегда предпочитал виски, так как не пьянел от него. Глядя в окно, он заметил проплывающий мимо пароход и вдруг пожалел, что не находится далеко отсюда. Невмоготу было испытывать страдания, на которые он сам себя обрек. Джим подошел к двери и посмотрел вверх на винтовую лестницу. Все тихо. Рени легла отдохнуть после ужина, а Элиз через два часа ушла. Он был один и радовался маленькой передышке. Теперь можно снять маску доброго деверя и стать просто Джимом Уэстлейком.

— К черту! — выругался он и снова осушил бокал.

Рени. Как он любит ее! Она сочетает в себе все, чем, по его мнению, должна обладать женщина: изящество, красоту, ум. Но она вдова брата. Джим застонал от боли: ему так захотелось обнять ее, прижать к себе. Но он знал, что в ее сердце нет ни для кого места, кроме Маршалла. Сейчас ему нужно только ждать, заботиться о ней, помогать и любить ее на расстоянии.

Наконец, надоев самому себе, он погасил свет и пошел наверх. В гостиной было темно и душно. Проходя мимо спальни Рени, он услышал, что она кричит, и без раздумий поспешил туда.

Сквозь туман и сырость она бежала к реке, чтобы встретить его. Она знала, что он там. Маршалл! Она слышала свой голос, казалось, он донесся откуда-то издалека. Маршалл! Задыхаясь, она побежала еще быстрее. Она найдет его. Из груди вырвались рыдания. И вдруг он появился. Молча стоял, наблюдая за ней, и, как только она оказалась совсем близко, протянул руки, чтобы обнять ее. Знакомый запах коньяка, смешанный с лошадиным потом, облаком окутал ее с головы до ног. Она положила голову на его широкую грудь. Слышала, как бьется его сердце. Теперь она снова в безопасности, у него такие крепкие, сильные руки. Стала ощупывать его, гладить каждую клеточку его тела, словно пыталась как можно дольше удерживать рядом с собой. Он осторожно скинул с нее платье и, наклонившись, поцеловал. Сердце ее замерло. Наконец! Вернулся! Она вытянула руки, чтобы прижать его к себе.

— Дорогой, твоя одежда… — произнесла она в самые губы, не в силах прервать поцелуй.

— Любимая…

Она застонала, почувствовав жар его обнаженной груди, и изогнулась. Он оказался сверху. Она корчилась под ним, стремясь слиться воедино, как в последний раз.

Джим растворился в неге. Она хочет его. Какое блаженство держать ее в руках! Он был терпелив, он надеялся, что придет время и Рени будет принадлежать ему. Любовь и желание переполняли его. Он забыл о брате, о ребенке, которого она носила под сердцем. Все мысли о добре и зле испарились. Были только мужчина и женщина, которые в страстном порыве соединили тела и души. Он отстранился на мгновение, чтобы скинуть бриджи, и в этот миг Рени крикнула:

— Маршалл! Ты нужен мне! Пожалуйста, поторопись!

Джим похолодел. Чувства, переполнявшие его до краев, улетели, будто вспугнутые птицы, и он ощутил отвращение к себе. Рени спала, не ведая о происшедшем. Этой темной и душной луизианской ночью ей нужен был только один человек — любимый муж. Радуясь, что он не был совершенно раздет, Джим схватил рубашку и быстро облачился.

— Маршалл! — послышался испуганный голос Рени.

Джим сел на краешек кровати.

— Надень халат!

Она вздрогнула.

— Джим? — Она была на грани истерики.

— Пожалуйста, Рени, оденься! — Голос его звучал ровно и бесстрастно.

Она нащупала в темноте ночную рубашку и надела ее через голову.

— Ты готова?

— Да.

— Я зажгу свет.

Рени услышала, как чиркнула спичка, и, когда зажегся фитиль, увидела перед собой широкую спину Джима. Он повернулся к ней — лицо его было мрачно.

— Прости меня, Джим.

Он тщетно пытался улыбнуться.

— Здесь нет твоей вины. То, что я совершил…

— Пожалуйста, не надо. Мне, должно быть, снилось…

— Знаю, ты приняла меня за Маршалла. Прости, Рени. Мне нечего было предложить тебе взамен.

Рени взяла его за руку. Страха больше не было.

— Джим, ты знаешь, как я отношусь к тебе. Возможно, через какое-то время я смогу разобраться. Но сейчас…

— Понимаю. Я шел спать и услышал, как ты кричала во сне… Поэтому я вошел. У меня и в мыслях ничего подобного не было. — Он усмехнулся. — Не могу сказать, что мне было неприятно…

Она вымученно засмеялась.

— Мне тоже было хорошо. Но ты даже не представляешь, как я тебе благодарна, что ты остановился.

— Я тоже, — чистосердечно признался он.

В дверь постучали, послышался голос Элиз.

— Рени, с тобой все в порядке? Я увидела свет.

— Ей приснился кошмар. Я услышал крик, когда проходил мимо.

— Рени!

Элиз была взволнована выражением лица племянницы.

— Извините, я подняла всех на ноги…

— Ты уверена, что сможешь вновь уснуть? Может быть, примешь лекарство, которое оставил доктор?

— Нет. Я принимала какие-то после смерти папы и очень плохо себя чувствовала после них утром. Все пройдет. — Рени выжала из себя некое подобие улыбки.

— Мы будем рядом, не волнуйся, — успокоила ее Элиз.

— Спасибо, — прошептала она сонным голосом.

Они погасили свет и вышли.

— Может быть, мне уехать, Элиз? — спросил Джим, когда они спустились.

— Почему? — растерялась Элиз.

— Боюсь, я еще больше огорчаю ее своим присутствием…

— Нет, Джим. Ты нужен ей сейчас. Твоя поддержка необходима. Она любит тебя так же, как Дорри. Ты можешь вернуть ей уверенность в себе и сделать ее счастливой. Так что не волнуйся!

49
{"b":"25214","o":1}