ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 5

— Ax, Зоуи, зачем ты им все рассказала! — мама очень огорчилась, узнав о том, что произошло в Парэме.

— У меня не было другого выхода. Иначе они бы подумали, что я пришла красть вазы лорда Уэйлина. Но теперь самое страшное позади, и мы можем доставить себе удовольствие выгнать, наконец, этого наглеца Стептоу.

— Ты говоришь, они давно знали, что он вор. Подумать только, и нам ничего не сказали! Он же мог нас ограбить, а мы бы ничего не замечали.

— Мы платим ему такое огромное жалованье! Но тут уж мы сами виноваты. Слава Богу, серебро, кажется, пока еще цело.

— Интересно, почему он согласился служить в доме, где нечего украсть? — удивлялась мама.

Наверно, все богатые семьи знали, что он за птица, и договорились не брать его на службу. Я не хочу сказать, что мы совсем уж бедные, но по сравнению с Парэмом и даже с Пакенхемами, ему у нас почти нечем было поживиться.

Пока мы с мама обсуждали наши дела, в гостиную торжественно вплыла Бродаган. Вид у нее был мрачный, черные глаза сердито сверкали.

— Мяса на обед не будет. Все сгорело, остались одни угли, миледи, — объявила она злорадно.

Бродаган всегда радуется, если в доме случается какая-нибудь беда. Обгоревшие концы ее передника красноречиво свидетельствовали об ужасных событиях, происшедших внизу на кухне.

— Я как последняя дура доверилась Мэри и оставила ее присматривать за мясом, а она мне такую пакость сделала.

Бродаган никогда не признает себя виноватой. Что бы она ни испортила (а она у нас порядочная недотепа), всегда виноват кто-то другой. Если подгорит мясо или получится пудинг с комками, или порвется что-нибудь при стирке, она всегда умудрится свалить вину на других. Но она так нам предана и так трудолюбива, что мы ее никогда не наказываем.

Она продолжала причитать о своих несчастьях.

— И ведь только вчера вечером я застала ее со Стептоу в темном уголке в столовой. Этот негодяй ее тискал, а я ведь обещала ее матери присмотреть за ней. Нет, с меня довольно — или он отсюда уйдет, или я. Я не потерплю, чтобы всякие прохвосты портили моих служанок.

— Пришлите сюда Стептоу, Бродаган, — попросила я.

— Легко сказать пришлите. Он в мансарде, роется в одежде бедного мистера Макшейна, обыскивает карманы покойного, смотрит, не завалялся ли там случайно двухпенсовик. Но я туда не полезу сегодня, моим старым ногам это не под силу.

— Так он опять в мансарде? — спросила я.

— Он там проторчал целое утро, а там все так и не убрано. И в прихожей он не появлялся, где ему положено сидеть. Я не нанималась открывать за него двери и принимать ваших гостей. Приходила миссис Чотон, спрашивала про книги.

Бродаган достала клочок бумаги, развернула его с таким видом, как будто это был пучок крапивы, и стала с трудом по складам разбирать свои каракули.

— Она говорит, что этот парень, ну как его, вроде, Скот, словом, его уже продали. А жена викария не хочет читать этого безбожника лорда Байра или Бера. Ну, да это неважно. Она сказала, что это тот, кто написал о ребенке Гарольде. Миссис Добиган и миссис Стил уже прочитали все, что написала Мария Эджвул, до последней буковки, и ни одной леди не понравилась ваша затея с Гордыми и предрассудочными, про которых написала какая-то анонимная леди. Я никогда не любила этих леди, которые боятся поставить свое имя под своей же писаниной. По-моему, раз уж написал книгу, так она какая есть, такая и есть.

— Спасибо, Бродаган, я сама все выясню с миссис Чотон. Простите, что вам пришлось открывать дверь и разговаривать с посетителями.

— Ваш передник, Бродаган! Вы его сожгли! — удивилась мама.

Бродаган спокойно посмотрела на свой передник.

— Теперь два вечера кряду придется работать и потратить добрых два шиллинга из моего нищенского заработка, потому что я не могу вас позорить и показываться на людях в этих обгорелых лохмотьях, миледи. Из него получатся отличные тряпки, — заключила она и выплыла из комнаты.

Не сомневаюсь, что она просто обрежет край и велит Мэри подрубить его. Но Бродаган лучше не возвращать к реальности, раз уж она приготовилась к страданиям.

— Я поднимусь в мансарду и приведу сюда Стептоу, а вы объявите ему об увольнении, мама.

Ее хорошенькое личико недовольно сморщилось:

— Почему бы тебе не поговорить с ним самой, дорогая? У тебя это получается гораздо лучше.

Не в пример Бродаган, которая обожает неприятности, мама очень не любит их. Я придерживаюсь золотой середины и, поэтому, мне всегда приходится выполнять за нее всякие малоприятные дела.

Разговор со Стептоу — удовольствие небольшое, но я его, конечно, не боялась. Поднявшись в мансарду, я увидела, что он складывает дядины вещи в два ящика: в один — хорошие, в другой — поношенные.

Он с довольным видом оглядел свою работу.

— Это я оставлю себе, — объявил он, указывая на ящик с хорошей одеждой. — Мой портной переделает эти пиджаки.

«Мой портной» — прямо как светский франт! Эта фраза меня подстегнула.

— Я только что вернулась из Парэма, Стептоу. Я рассказала ее светлости, где были найдены бриллианты. Они не будут возбуждать судебное расследование.

Он немного приуныл, но все же вид у него был не такой смирный, как я рассчитывала.

— Боюсь, мы не сможем найти деньги, чтобы повысить вам жалованье. Вы, разумеется, не захотите остаться у нас на прежних условиях. Мы не будем возражать, если вы поищете себе другое место. Две недели, я думаю, будет достаточно и нам, и вам, чтобы найти что-нибудь подходящее.

Он прищурил свои противные маленькие глазки и процедил сквозь зубы:

— Я мог бы пока не настаивать на прибавке.

— Вы вынуждаете меня сказать прямо, Стептоу — мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

Тон у него был не извиняющийся, а наглый, как и прежде:

— Я и крошки не взял в вашем доме. Вы сами знаете, что это правда.

— Я не обвиняю вас в том, что вы крадете у нас ложки.

— Если вы намекаете на тот китайский кувшинчик в Парэме, так я его не брал. Он просто разбился, а что похожий кувшинчик оказался в антикварной лавке — я тут ни при чем.

Тут он, конечно, сделал глупость. Можно сказать, сам проболтался, за что его выгнали из Парэма. Ничто не могло разозлить лорда Уэйлина больше, чем то, что кто-то покушается на его фарфор.

— Две недели, Стептоу, — сказала я и решительно повернулась к выходу, довольная тем, что, наконец-то, этот неприятный разговор закончен.

— На вашем месте я бы этого не делал, мисс, — тон у него был насмешливый. Я удивленно повернула голову.

— У меня есть приятель в Танбридж Уэллзе.

— Ну и что из этого?

— Я езжу туда на праздники и по выходным. В Танбридже можно увидеть много интересного.

— Если вы о чем-то хотите сказать, Стептоу, — выкладывайте.

— Я никогда не тороплюсь обвинять кого-то, не то, что некоторые. Но я хорошо помню, что я видел и кого я видел в Танбридже в тот самый день, когда украли ожерелье леди Маргарет.

Услышав это, я окаменела.

— Вы имеете в виду моего дядю? Его губы скривились в довольной ухмылке:

— Все еще хотите уволить меня, мисс?

— Прибавки вы не получите, — уклонилась я от прямого ответа.

Я тут же помчалась вниз в гостиную и рассказала мама о случившемся. Она побледнела.

— Теперь он разболтает всем, что видел в Танбридже, когда украли ожерелье. Как ты думаешь, это сделал Барри?

— Ожерелье было у него. Лорд Уэйлин спрашивал, уверена ли я, что дядя не ездил в Танбридж. Мы ведь точно не знаем, куда он ездил. Мы верили ему на слово.

— Подумать только! Мой родной брат — обыкновенный вор!

Меня больше беспокоило, как будет вести себя лорд Уэйлин, если Стептоу ему все расскажет. Ужасно, что мы попали в лапы этого мерзавца.

Настроение у меня было окончательно испорчено, и я даже была не рада предстоящему визиту Борсини. Во время обеда мы с мама посоветовались и решили тщательно просмотреть бумаги Барри и постараться найти какие-нибудь документы, которые подтверждали бы его пребывание в Лондоне или Танбридже. У него могли сохраниться счета из гостиниц или неожиданно большие суммы расходов в чековой книжке. Вклады не должны превышать размер пенсии, которую он получал от Джон Компани. Если же мы обнаружим более крупные вклады, подтвердятся наши самые худшие опасения. Тогда нужно будет выяснить, куда делись его нечестно заработанные деньги, потому что после его смерти мама получила в наследство всего тридцать девять фунтов.

9
{"b":"25217","o":1}