ЛитМир - Электронная Библиотека

— Твоя мама права, — подал голос Родни. — Если бы он не хотел, чтобы ты клюнула, ему не надо было бы удить в этом потоке.

Он сам не верил ни единому слову, но ему нравилось соглашаться с сестрой, если это не угрожало его собственному комфорту.

К тому времени, когда прибыл Костейн, леди Лайман удалось отыскать название его собственного поместья. Она вычитала, что лорд Костейн является наследником Парджетера в Вильтшире. Чтобы углубить свои познания, она спросила:

— Вы намерены проводить Рождество со своей семьей, лорд Костейн, в вашем поместье в Вильтшире?

— Если я покину город, я поеду домой к своим родителям, — неопределенно ответил он.

— А кто присмотрит за Парджетером, пока вы будете отсутствовать? Не очень-то мудро оставлять поместье на прислугу слишком надолго. Они не в состоянии поддерживать там должный порядок. У вас есть пастбища в Парджетере?

— Есть немного, — ответил Костейн, — но местный судебный пристав является моим кузеном, и он проявляет необычайный интерес к поместью. Смею сказать, что он присматривает за ним лучше, чем я сам бы сделал это.

— Большое поместье, не так ли?

— Когда-то оно было маленьким, но с годами, еще до меня, разрослось на тысячи акров, как мне кажется.

— Ах! — Леди Лайман покачала головой. — А дом? По-видимому, он весьма старинный?

— Он стоит со времен королевы Анны, мадам. Вы интересуетесь памятниками старины? — Костейн ухитрился вовлечь ее в обсуждение архитектуры, сделав это весьма тактично и не вызвав недовольства собеседницы сменой темы. Он специально отметил, что Гордон будет сопровождать их, но поедет следом в своем экипаже. Это выглядело как маневр с целью остаться с Кетти наедине, как оно, впрочем, и было в действительности. Леди Лайман ясно понимала все эти ухаживания.

Ее вопросы определенно указывали на ход ее мыслей, и Костейн почувствовал, что обязан проинформировать Кетти об истинном положении дел.

— Я думаю, что мог бы проводить больше времени в Парджетере, — сказал он, — но так как я собираюсь вскоре вернуться в Испанию, будет лучше не вмешиваться в то, как управляет поместьем мой кузен Пол.

Казалось, что Кетти это не обеспокоило:

— Я так понимаю, вы ждете, пока заживет ваша нога. Как она?

— Очень хорошо, так же, как и голова. Ваш пластырь вряд ли необходим. Я бы уехал завтра, если бы не порученное мне дело; Кестлри взял с меня слово. Костоправ хочет, чтобы кость окончательно зажила. Он требует, чтобы я остался в Англии до весны. — Таким образом у него оставалась целая зима и, чтобы избежать недосказанности, он неловко добавил:

— Но я могу уехать и раньше, в любой день после того, как это дело в Генеральном штабе будет распутано.

Кетти, сидевшая рядом с ним, в экипаже, повернулась и резко сказала:

— Вы можете не обращать никакого внимания на мою маму. Она ведет себя одинаково со всеми моими посетителями. Не бойтесь, я не пытаюсь женить вас на себе.

— Дорогая мисс Лайман, — сказал он и нервно рассмеялся, — я не воспринимаю себя как достойную партию или что-то в этом роде, уверяю вас.

— Конечно нет, — согласилась она с готовностью. — Вы всего лишь младший сын, но когда единственной дочери исполняется двадцать пять, матери становятся менее разборчивы.

— Ну а теперь, раз уж мы пошли на такие откровения, а мне очень нравится открытость в таких делах, как это, скажу вам, что я соврал. В Парджетере всего двадцать пять акров пастбищ.

— Я ей не скажу об этом, — сказала Кетти и засмеялась, но это был не совсем счастливый смех, хотя он и разрядил атмосферу.

— Было ли сегодня в Генеральном штабе что-нибудь интересное, — спросила она, чтобы показать ему, в каком свете рассматривает эту поездку.

— Я думаю, Харольд Леонард начал понемногу доверять мне и дал сегодня утром для обработки не очень важное письмо, так как чувствовал себя не совсем здоровым. У него открылось что-то похожее на грипп, и он рано ушел домой. Мистеру Бьюреку совсем не понравилось, что с письмом буду иметь дело я. Лорд Косгрейв отчего-то вспылил и швырнул свою чернильницу в стену.

— А лорд Костейн?

— Он отвечал на не очень важное письмо — запрос от правительства относительно определенной информации, потом составил для памяти список операций, которые должны быть проделаны в отношении секретных документов. В том неприятном случае, когда они ко мне попадут, я буду точно знать, как с ними поступить. Как прошел день Гордона-сыщика?

— Он влюбился в миссис Леонард, — вздохнула Кетти.

— В миссис Леонард? Должно быть, ему нравятся зрелые женщины. Я изумлен. Ее муж — скучный старый тупица. Я считал, что и супруга ему под пару.

— Au contraire [3], Гордон говорит, что она — бриллиант чистой воды, а это должно означать, что она вовсе не старая или безобразная.

— Если он обнаружит какой-нибудь компрометирующий ее материал, мы обязательно должны воспользоваться этим, чтобы разуверить его в том, что он в нее влюблен.

Кетти посмотрела на него в изумлении:

— Лорд Костейн, я ожидала большей рассудительности от вас, почитателя Байрона. Привкус греха только сделает ее неотразимой в его глазах. Мы должны использовать спартанский трюк.

— То есть окунуть его в холодную воду?

— Флейты, — заявила она. — У спартанцев была такая сильная склонность к войне, что они играли на флейтах, чтобы успокоить свой пыл. У Гордона есть такая же необоримая склонность к романам и интригам, и мы должны умерить его аппетит, возвеличив миссис Леонард. Я не хочу сказать, что она сейчас не на высоте, — добавила Кетти поспешно. — Я ведь ничего не знаю об этой леди.

— Я тоже, но я знаю ее мужа, и если миссис Леонард похожа на него, я не думаю, что Гордон в какой-либо опасности.

Когда они приехали, вечер был в полном разгаре. Леди Мартин украсила свой высокий салон еловыми ветками и красными бархатными гирляндами в честь приближающегося праздника. Светлые платья дам оттенялись красно-коричневым, зеленым и алым.

Хозяйке салона ужасно хотелось поймать лорда Костейна в свою сеть, и она старалась рассмотреть, что за дама его сопровождает. Лицо казалось знакомым, но имени она вспомнить не могла.

— Позвольте мне представить вам мисс Лайман, — сказал Костейн.

— Мисс Лайман? Вы дочь сэра Обри Лаймана? Я встречала вас много лет назад во Франции.

Вы вряд ли помните.

Костейн заметил румянец смущения на щеках Кетти из-за такого явного намека на ее возраст.

— Нет, я помню, — сказала девушка. — Это было как раз в конце века, мне кажется, на праздновании Нового года, в котором участвовала молодежь.

— Итак, вы — Кетти Лайман, — сказала миссис Мартин и изучила девушку холодно оценивающим взглядом.

— Которая выросла и похорошела, не так ли? — сказал Костейн.

— Действительно. А как ваша матушка, мисс Лайман?

— Она хорошо себя чувствует, мадам. Я передам ей, что вы справлялись о ней.

Они прошли в комнату для танцев, где бушевал вальс. Костейн неопределенно посмотрел на Кетти, поскольку в данный момент вряд ли смог танцевать вальс. После приключения в парке Сент-Джеймс раненая нога причиняла ему небольшое беспокойство. Он чувствовал, что может пройти медицинское освидетельствование, но легкая хромота была бы очень заметна его партнерше по вальсу.

Кетти подняла на него слегка раздосадованный взгляд.

— Нет, патронессы Альмака не давали мне разрешения на вальс, — сказала она, — и такого танца просто не было, когда я была представлена в свете.

Его подвижные брови поднялись:

— А какой танец был в моде в средние века, когда вы были представлены в свете, мадам? — спросил он шутливо.

— Мы шагали по кругу под дробь барабана, потому что настоящих музыкальных инструментов не было.

— Могу я сделать комплимент тому, что вы так замечательно сохранились, мадам? Вы несколько старше, чем я думал, и совершенно взрослая, чтобы отполировать эти примитивные манеры.

вернуться

3

Наоборот, напротив! (фр.)

11
{"b":"25218","o":1}