ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я не хотел бы видеть ее невестой ни одного из них, – Тальман чувствовал, что должен произнести эти слова, несмотря на то, что он уже осознал свою ошибку. – Впрочем, Руфус, кажется, не привередлив, и, быть может, потаскушка с оловянным рудником и подойдет ему.

– Я склонялась к мысли, что Родни… – возразила герцогиня.

Тальман удивился:

– Родни? Нет, Руфус…

– Ну кто-нибудь из них! – предложила оставить спор герцогиня. – А сейчас отошли баронессе записку с вопросом о ее самочувствии. Пригласи ее на танец сегодня вечером, но, запомни, не на первый, чтобы не возбудить ее надежды. Тетя баронессы, однако, кажется приятной собеседницей, я не стала бы возражать против родства с ней. Я попрошу моего хирурга осмотреть ее спину.

Баронесса получила записку Тальмана и не могла скрыть свое ликование Она с удовольствием показала ее своей тете и миссис Харвуд, как только они кончили по третьему кругу отчитывать ее. Но особо приятное чувство она испытала, показывая записку кузине, считающей себя нравственным совершенством.

Лаура, еще будучи в парке, заметила Тальмана и баронессу и бросилась ко дворцу в надежде поскорей услышать, что же произошло с Оливией.

– Лорд Тальман не так уж возмущен, как ты опасалась, кузина! – ликовала Оливия, протягивая записку. – Он извиняется за свою вспышку, как видишь, и спрашивает о моем самочувствии.

Лауре ничего не оставалось, как заключить, что Тальман влюблен по уши в Оливию. Она недооценила оловянный рудник баронессы. От лорда Хайятта она узнала все подробности случившегося у реки. А еще лорду Хайятту довелось выслушать повествование о скандальных событиях в изложении леди Саммер, которая узнала о них от миссис Кампбелл, "случайно" слышавшей голос лорда Тальмана, когда он привел баронессу во дворец. Не осталось никакой надежды сохранить произошедшее в тайне.

– Для баронессы лучше всего не появляться в обществе этим вечером, – посоветовал Лауре Хайятт. – Боюсь, Тальман станет избегать баронессу, он высокомерен, должен заметить. Невозможно предсказать, как поведет себя ваша кузина, когда поймет, что ею пренебрегают.

– Я постараюсь уговорить ее сослаться на головную боль.

– Но это, надеюсь, не означает, что и вы должны оставаться взаперти, – добавил он.

– Осмелюсь заметить, я также опозорена поступком кузины, но у меня нет оловянного прииска, который отмыл бы мои грехи.

Но Лаура не могла, однако, понять, как случилось, что Тальман преодолел свое высокомерие и попросил в записке Оливию сохранить за ним танец на вечернем приеме. Что по этому поводу думает Хайятт? Как бы спросить его об этом?

– Несомненно, приданое баронессы обладает магнитными свойствами, притягивающими джентльменов, – сказала Лаура, – но вряд ли лорд Тальман соблазнится на ее состояние, он сам богат, как Крез.

– Богаче! – ответил Хайятт. – Дело не в богатстве, вы правы. У него есть близнецы-братья, Родни и Руфус. Они не столь надменны, как лорд Тальман, и не так хорошо обеспечены, как можно было бы предположить. Насколько хорошо я понимаю человеческую натуру, их присутствие в Кастлфильде могло б помочь объяснить резкую перемену взглядов Тальмана, но их нет в Кастлфильде в этот уик-энд.

Записка Тальмана осталась для Лауры загадкой, но, в любом случае, она давала надежду. Настроение кузины баронессы несколько улучшилось, а у самой баронессы оно и не портилось, и она вовсе не собиралась ссылаться вечером на головную боль.

Вечерний прием стал грандиозным событием в округе, так как помимо гостей дворца были приглашены все соседи Кастлфильда. Дворец был охвачен возбуждением. Слуги носились взад и вперед, расставляя стулья и цветы и подготавливая пиршество. Лаура поднялась наверх: даме следовало уделить много времени и внимания своему наряду.

Так как гостей во дворце стало больше, места за обедом несколько изменились, и лорд Тальман не сел рядом с баронессой, однако, стремясь показать, что ему по-прежнему приятно в обществе друзей баронессы, он сел рядом с Лаурой и развлекал ее вежливой беседой в течение обеда, Хайятт сидел с другой стороны. Лаура оказалась за столом между двумя самыми престижными джентльменами Сезона. Но она заметила, что лорд Тальман уделяет больше внимания своей другой соседке и спросила Хайятта о пей.

– Это леди Элизабет Грандж, старшая дочь лорда Динсмора. У нее были шансы завоевать расположение Тальмана до того, как он встретил баронессу. Она не принадлежит к ярким красавицам, но, по крайней мере, избежала семейного недостатка и не страдает косоглазием. И очень хорошее приданое! Я думаю, сейчас лорд Тальман сумет оценить ее намного выше прежнего.

– Жаль, но это правда, что Тальман и Оливия не подходят друг другу.

На лице Хайятта не прописалось согласие.

– А я думал, мы пришли с вами к соглашению, что противоположности притягиваются друг к другу. Леди же Элизабет и Тальман не различимы, как горошины в стручке. Ваша баронесса вдохнула бы жизнь в Кастлфильд.

Они взглянули на баронессу, не унывавшую в окружении застывших чопорных лиц. Она оживленно беседовала с лордом Джастииом, младшим сыном семьи, которому как раз была нужна наследница, потому что ему самому не грозило унаследовать собственный титул, и он не имел никаких возражений против Корнуолла.

– Ваша мысль о притягивающихся противоположностях неверна, Хайятт. Я и прежде не выражала согласия, а теперь, после дневных событий, тем более не могу согласиться. Если двух столь разных людей, как Оливия и Тальман, заковать друг с другом на всю жизнь в кандалы, то ссоры и пререкания были бы неизбежны.

Хайятт неожиданно стал серьезен.

– Но тогда, знаете ли, супруги, прожившие в согласии одно десятилетие или два, должны были бы походить друг на друга, как две капли воды, что, однако же, не наблюдается. Осмелюсь заметить, противоположности уживутся лучше, чем вы думаете.

– Размолвки, тянущиеся подряд несколько десятилетий, не обеспокоят более сильного супруга. Я думаю, что в браке страдать будет тот, кто более спокоен и тих.

Хайятт от души рассмеялся.

– Но не давайте же мне пока что окончательной отставки, мисс Харвуд! Я чувствую, что вы не так уж тихи, как притворяетесь! Я уже заметил довольно восхитительное пристрастие противоречить каждому моему слову и начинаю приходить к мысли, что вы все время притворяетесь. Вы такая же несносная дама, как и баронесса, только отсутствие оловянного рудника держит вас в узде приличий.

Лаура мягко улыбнулась.

– Вы неверно истолковали причину моего послушания приличиям. Настоящая причина в том, что я благоразумно выбираю себе друзей, и они не способны вывести меня за рамки приличий.

– Звучит чертовски мрачно для меня, – вновь рассмеялся Хайятт.

Лаура, припоминая все свои прежние немногочисленные увлечения, должна была признаться себе, что ни один из джентльменов на самом деле не мог бы заставить ее выйти за рамки приличий. Мистер Медоуз, например. Она совершенно забыла про него с тех пор, как принялся ухаживать за ней Хайятт. Действительно ли она когда-либо серьезно им была увлечена, если смогла забыть его так легко? Ома не сомневалась, что лорд Хайятт задержится в ее памяти намного дольше.

Поднявшись наверх, чтобы в последний раз осмотреть свой наряд перед танцами, Лаура взглянула на рисунок Хайятта. Она вспомнила, что он написал что-то на обратной стороне и перевернула лист. "Дорогой Лауре в благодарность за незабываемый уик-энд в Кастлфильде."

Как любезно! Лаура улыбнулась. Незабываемый? Для нее он, действительно, станет незабываемым, но она ни минуты не сомневалась, что Хайятт забудет и этот уик-энд и ее так же легко, как она забыла Медоуза. В любом случае, у нее останется чудное напоминание – этот рисунок. Она поместит его в рамочку и повесит у себя в спальне. Но прежде… Уик-энд еще не закончился! Ухаживания Хайятта продлятся еще несколько часов. Он пригласил ее на танец, открывающий бал.

30
{"b":"25219","o":1}