ЛитМир - Электронная Библиотека

Он заглянул в гостиную и, увидев меня одну, воскликнул:

— Получил записку с требованием выкупа! — он поднял ее и повертел в воздухе. — Я заезжал к отцу, чтобы ввести его в курс дела. Записка только недавно получена.

— Что в ней говорится? — спросила я, вскочив с места и горя желанием прочитать послание.

Она была написана на клочке дешевой бумаги.

— Это почерк Вивальди, — сказал Алджернон. — Я видел его объявления в холле.

Записка была лаконичной и по существу.

«Пять тысяч фунтов золотом. Время — завтра до полудня. Подробности передачи следуют. Если хотите видеть миссис Кларк живой, не сообщайте в полицию».

— Как проверить, жива ли она еще? — спросила я. Он дал мне другую записку, написанную на куске, оторванном от газеты, чтобы видна была дата — это был светский вечерний выпуск. Я развернула записку, из нее выпал локон Анни. Этот маленький светлый завиток вызвал у меня комок в горле. Закружилась голова при мысли о прелестном беззащитном создании в руках у безжалостных мерзавцев. Зачем они отрезали ей волосы? Или это просто акт вандализма? Записка была написана ее почерком, но ее состояние на нем очень отразилось — буквы были неровными.

Записка гласила:

«Алджернон, я жива и здорова. Пожалуйста, сделайте, как они велят, и позаботьтесь о Джимми ради меня.»

— Вы уверены, что это ее почерк? — спросила я.

— Абсолютно уверен. Не думаю, что они ее убьют и добровольно лишатся пяти тысяч фунтов.

Я снова взглянула на локон.

— Не надо показывать его Батлеру. Зачем они отрезали волосы?

— Как доказательство, что она в их руках, так можно предположить. И чтобы вселить страх в наши сердца. Если они могли отрезать волосы, … они смогут перерезать горло, — сказал он мрачно.

— О, Алджернон! Надо освободить ее! Пять тысяч фунтов! Вы сможете достать деньги к полудню?

— Отец этим занимается сейчас. Конечно, я сделаю попытку освободить ее раньше, предпочитаю не добавлять пять тысяч фунтов в сундуки Бонапарта. Шарки не возвращался?

— Еще нет.

— Значит, он попал в беду. Он должен был придти раньше меня. Питейное заведение, куда ходят французы, недалеко отсюда.

У нас было мало времени. Мы обсудили только, как помочь Анни. Алджернон сообщил, что он и Шарки тщательно осмотрели комнаты под ателье, хотели найти какой-нибудь след, но не обнаружили ничего, что бы позволило понять, куда они скрылись.

— Мебель они оставили, значит, не было фургона, и никто не мог заметить адреса, — объяснил он. — Магазин Лалондов был просто временным пристанищем. Ящиков, отправленных Вивальди, там не оказалось. Они доставлялись в другой магазин, я полагаю. Мы с отцом уверены, что у французов не одно такое ателье в Лондоне. Лалонды — мелкая рыбешка. Делом руководит персона поважнее. Все предприятие спланировано заранее.

— Интересно, кто заправляет всем этим?

— Трудно сказать. Но одну вещь папа разузнал: в Оксфорде никогда не было профессора Вивальди. Он не тот, за кого себя выдавал. Человек образованный, несомненно. Мне приходилось дважды играть с ним в шахматы — очень умен. Я считаюсь неплохим игроком, выше среднего, но в сравнении с ним я чувствовал себя новичком. Он упомянул как-то, что посещает шахматный клуб в Лондоне и является его членом. Можно предположить, что там он встречался с предателем из английской разведки. На подозрении некий Кларенс Мейкпис. Пока его не удалось поймать с поличным, но теперь им займутся серьезнее.

— Вивальди не было весь день, — сказала я. — Нет сомнений, что он занимался разнюхиванием данных о наших войсках.

— Согласен. Это дает мне шанс поймать его. Парадная дверь хлопнула, появился Шарки.

— Никаких следов, — объявил он. — Бар Милкинса почти пуст. Милкинс утверждает, что ни один француз не появлялся. Их, видимо, подмазали, чтобы не мозолили глаза.

Алджернон пробормотал какое-то ругательство и стукнул кулаком по столу.

Шарки сделал ему замечание.

— Тс-с, Алджи, здесь дама, — сказал он и улыбнулся мне своей крокодильей улыбкой. Затем снова обратился к Алджернону. — Не падайте духом. Я завербовал всю округу, все щипачи и шаромыжники вылезут из кожи вон, чтобы получить обещанную плату, — сказал он, косясь исподлобья, не последует ли возражений. — Надеюсь, вы не пожалеете десять гиней. У кого появится информация, будет здесь тотчас же.

— Дешево даешь за такую службу.

— А кто такие шаромыжники и щипачи? — спросила я, не понимая жаргона.

— Да так, всякий темный люд, — ответил Алджернон неопределенно.

— Щипачи — это воры, — объяснил Шарки более доходчиво. Он употребил еще несколько названий, но я уже не стала уточнять их значение, поняв, что в целом они имели не более привлекательный смысл.

— Но почему все эти… люди должны приходить в мой дом? — поинтересовалась я.

— Я приказал им не распускать язык и вести себя уважительно по отношению к хозяйке, — ответил Шарки.

— Естественно, я их не выгоню, раз они помогают Анни, но кто может поручиться, что кто-то из них не работает на французов?

— Здесь железно. Они все патриоты, не хуже Джона Булля*(* Джон Булль — типичный средний англичанин), но им известно гораздо больше из того, что происходит в Лондоне, чем всем журналистам и политикам, вместе взятым, — ответил Шарки. — Они проводят на улице дни и ночи, и держат ушки на макушке, а глаза нараспашку. Им приходится проявлять бдительность, чтобы выжить. Если кто-то выселяется из дома — уж они-то знают об этом наверняка, для них это убежище на ночь, а может и кое-какая добыча. Клянусь, что квартира и магазин Лалондов уже очищены от лишних тряпок, лент и пуговиц, забытых хозяевами второпях. Сегодня там будут ночевать с полдюжины бродяг, там они устроят лагерь, пока кто-нибудь не займет помещение.

— Вы тоже там побывали, — заметила я.

— Хотите сказать, что я подал пример? Пусть так. Но если несколько ребят соберутся вместе, они безошибочно определят, что из дома выехали, а главное — куда выехали. А это то, что нам нужно.

— Понятно.

— А еще есть конокрады, — добавил Шарки. — Им известна любая кляча в Лондоне вместе с кучером. У нас есть свой специалист по лошадям — Джокко. У Лалондов не было кареты, они нанимали экипаж, чтобы перевезти миссис Кларк, это уж точно. И Вивальди тоже. Не растворился же он в воздухе. Ставлю десять против одного, что он тоже нанимал кэб. Я уже дал команду срочно разыскать Джокко.

— Хорошо сработано, — сказал Алджернон. Вскоре раздался стук в дверь. Шарки выглянул из-за шторы и сказал:

— Это Спогги Мэг**(** Спогги Мэг — в переводе означает «конопатая грязнуля»), ласточка с Друри-Лейн.

Вошла женщина, на вид настоящая сводня или содержательница публичного дома. Имя Спогги Мэг ей очевидно было дано за ее изрытое оспой лицо и платье, которое уже несколько месяцев не видело воды и мыла. Это была полная жизнерадостная представительница прекрасного пола неопределенного возраста, где-то между тридцатью и сорока. Такого же неопределенного цвета были ее неопрятные волосы — не седые, но казавшиеся седыми от покрывавшего их густого слоя пыли.

— Шарки, любовь моя, — заявила она, подойдя к нему ближе и косясь на меня черным глазом, — до меня дошло, что тому, кто знает о парне по имени профессор Вивальди, есть чем поживиться.

— Точно, дорогуша. Но для этого нужно его застолбить. Он исчез, видишь ли.

— Позолоти ручку и кое-что узнаешь, — сказала Мэг с сальной ухмылкой.

Шарки дал ей двухпенсовик, который она быстро опустила за корсаж, и жадно уставилась на бутылку вина. Я налила ей стакан и предложила стул.

— Спасибо, дорогуша, — расплылась она и продолжила: — Этот ваш профессор был странная птица. Я знала, что он что-то замышляет, сразу было видно. Все время что-то высматривал и вынюхивал. Каждое утро выходил рано и направлялся по Кин-Стрит в Олдвич. Я думала сначала, что он юрист, работает в суде. Но было странно, как такой достойный деловой человек живет в трущобе. Раз, от нечего делать, я пошла за ним, думала, может узнаю что интересное, смогу заработать. Он шел как-то крадучись. Я подумала, что, может быть, он скрывается от жены или кредиторов. — Она залпом выпила почти все вино и вытерла губы тыльной стороной ладони. — Что же вы думаете? Вдруг он вскакивает в экипаж и гонит в противоположную сторону, на запад вдоль Стренда. Меня это заинтриговало — как это? — идет в одну сторону, а едет в другую? Я начала за ним следить. И каждый день он проделывал тот же трюк. «Этот тип что-то замышляет», — сказала я себе.

32
{"b":"25224","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Найди меня
64
Стрекоза летит на север
Грудное вскармливание. Настольная книга немецких молодых мам
Понимая Трампа
Социальная организация: Как с помощью социальных медиа задействовать коллективный разум ваших клиентов и сотрудников
Как стать рыцарем. Драконы не умеют плавать
Свинья для пиратов
Шестнадцать деревьев Соммы