ЛитМир - Электронная Библиотека

– Назначение фонда – чрезвычайные ситуации, бедствия, катастрофы. Деньги нужны для помощи пострадавшим. Как раз на этой неделе я передал пятьдесят фунтов семье Халперинов. Они живут не в вашем поместье. Халперин – мелкий служащий, клерк, работает в Истли, а живет недалеко от меня. Чтобы ездить на работу, ему нужна лошадь – его лошадь сдохла недавно. Если Халперин не будет работать, то не сможет содержать семью: в семье у него пятеро ребятишек. Я решил, что церковь обязана проявить милосердие и помочь ему приобрести лошадь.

– Разумеется.

– У Халперина есть знакомый, который согласен продать неплохую кобылу за пятьдесят фунтов. Банк не даст ему кредита: дом почти весь заложен. На лошадь находился другой покупатель. Именно для таких экстренных нужд создается наш фонд. Он не только имеет большую ценность для населения, но просто необходим.

– В принципе согласен, но пять тысяч фунтов слишком большая сумма, чтобы растратить ее на мелкие нужды прихожан.

– Мы ее вложим под проценты, будем получать доход. Я веду счет каждому пенни, милорд. Можете не бояться – я не присвою денег. Есть у меня задумка потратить часть на стипендии для способных юношей. Для нас стыдно, даже позорно, не дать возможности талантливому ребенку получить хорошее образование, чтобы он впоследствии вызволил семью из бедности, – добавил Сент Джон, надеясь, что этот проект заинтересует лорда Мертона.

Я сам получил образование благодаря щедрости покойного лорда Мертона. Если бы не он и не ваша щедрость в то время, когда мне разрешили взять приход Сент Албан, я был бы сейчас чернорабочим. Поэтому мне, больше чем кому бы то ни было, известна ценность милосердия: иногда требуется совсем немного – небольшая финансовая поддержка, чтобы поставить человека на ноги, дать ему возможность занять достойное место в обществе.

Мертону эти рассуждения были известны, он слышал их не впервые. В честности и порядочности Сент Джона он не сомневался. Просто ему казалось, что такое солидное пожертвование достойно более значительного проекта. Однако думать над этим было некогда. Он боялся, что пока беседует с Сент Джоном, Чарити и Льюис изобретут новое занятие, а ему не хотелось оставлять их надолго одних.

– Вернемся к этому вопросу позднее. – Мертон встал, помогая себе тростью. – Еще одна просьба к вам: мне не хотелось бы, чтобы вы поощряли мать в погоне за призраками.

Сент Джон стукнул себя по лбу.

– Как же это я не подумал, что она может неправильно понять, что я молился о Святом Духе?! Очень сожалею, что так вышло. А что касается моих проповедей, то не волнуйтесь – я не собираюсь проповедовать эти идеи. В разговоре с Ее Светлостью я всячески старался ее успокоить, а не сгущать краски. Просто выслушиваю вашу матушку и читаю Священное Писание, насколько мои знания позволяют извлечь из памяти нужное место.

Мертон тем временем уже направлялся к двери. Гость шел рядом.

– Очень хорошо, вы правильно делаете, – сказал он, выглянув в коридор: ему хотелось увидеть Чарити.

Они прошли в Голубой Салон. Там Мертон застал Льюиса, но Чарити не было.

– Где мисс Вейнрайт? – спросил он.

– С отцом в библиотеке – просматривают документы, чтобы узнать что-нибудь о Вальтере.

– Льюис, я еще не могу сесть на лошадь. Придется

тебе объехать все службы и присмотреть, чтобы все было в порядке.

– Что я должен осматривать и за чем присматривать? – недовольно спросил Льюис.

– Есть больные овцы, вода затопляет иногда ячменное поле. Боюсь, что придется делать запруду. Именно этим нужно заниматься, а не водить мисс Вейнрайт по всяким сторожам и отшельникам.

Льюис спросил тихо:

– Как ты думаешь, Джон, Мег могли убить?

– Не пори чепухи.

– Но если в могиле и в самом деле нет ребенка…

– Не понимаю, почему ты слушаешь всякие басни. Да и кого ты слушаешь? Что может знать этот оборванец? Ребенок был похоронен вместе с Мег. Мальчик. Роджер. Если уж так стоит вопрос, можно вскрыть могилу, чтобы прекратить досужие сплетни.

– Узнал что-нибудь от Сент Джона? Удалось ему вытянуть у матери мои деньги?

– Боюсь, что пять тысяч для тебя потеряны. Утешайся тем, что они пойдут на добрые дела. Сент Джон дал пятьдесят фунтов Халперину на лошадь. У меня нет причин не доверять кузену.

– Это правда. Я слышал, что у парня пала лошадь от старости – и видел его на лошади, которую хотел продать Джим Гендерсон, – Льюис был явно расстроен.

– Чем же ты недоволен?

– Просто… Ну, видишь ли, я думал, что главный казначей фонда – ты. Сент Джон может подписывать чеки без твоего ведома?

– Обычно он не беспокоит меня из-за мелких сумм. Но естественно, моего согласия спросят, если потребуются большие расходы. Меня же беспокоит, что у Сент Джона нет достаточного размаха, дальше сиюминутных нужд его фантазия не простирается.

– Тем более удивительно, что он так жаждет заполучить мои пять тысяч фунтов.

В библиотеке Вейнрайт трудился над пыльными пожелтевшими архивами времен Кромвеля. Чарити просматривала небольшую пачку документов, которые были связаны вылинявшей голубой лентой. Они были похожи на женские дневники или личные письма. Чернила выгорели не меньше ленты, но почерк можно было разобрать. «Дневник Маргарет Декастелан» – было написано на титульном листе. Чарити поднесла его к окну, чтобы лучше видеть, и углубилась в чтение, с трудом разбирая непривычное правописание и устаревшие слова.

Дама сообщала об обычных ежедневных делах и событиях. Не устоявшийся стиль говорил о том, что леди была молода: новая зеленая накидка и сбор луговых цветов преподносились на одной странице с угрозой вторжения Круглоголовых[24] . Маргарет писала, что они едят оловянными вилками, так как серебро закопали, чтобы оно не досталось неприятелю. Это обстоятельство, однако, не мешало семье приглашать гостей к обеду: «Семнадцать гостей будет за обеденным столом, ни одного интересного человека», – сетовала леди Декастелан.

Да Маргарет писала, что она и еще несколько местных женщин переселились в другой дом, дом тетушки Мэри, захватив с собой драгоценности, ценные картины и маленькие статуэтки. Среди этих леди упоминалась некая Дама Сидвел, вдова, которую они захватили с собой, несмотря на то, что ее покойный муж и сын примкнули к Кромвелю. Сделали они это, «потому что два брата Дамы Сидвел и ее старший сын Нэгг такие отважные воины и им очень доверяет папа». Так появилось имя Нэгга.

37
{"b":"25226","o":1}