ЛитМир - Электронная Библиотека

— В ноябре они перешли на более усовершенствованные печатные станки, которые приводятся в движение паром, — сообщил Хавергал. Он решил воспользоваться удобным случаем и попытаться вытянуть деньги под предлогом вложений в новое изобретение. Теперь, он чувствовал, на это нужно сделать основную ставку, и приготовился прочитать целую лекцию о паровых печатных станках.

— Подумать только, — удивилась Виолетта.

— Этот станок выдает тысячу сто страниц в час. Изобретатели считают, что его можно еще усовершенствовать — довести до тысячи восьмисот. Ручной станок делал всего двести пятьдесят страниц. Аппарат изобрел некий Кониа, немец. Скоро его также введут в действие для печатания книг. Тогда нас совсем завалят слащавыми романами о печальных героинях и зловредных героях. Виолетта усмехнулась. Последняя фраза, очевидно, предназначалась Летти, и она сказала:

— Вы забыли, сэр, об одной весьма существенной особенности романа, ведь в нем еще присутствует и положительный герой. Я думаю, что женщин он-то, в основном, и привлекает. Поэтому они читают романы. По крайней мере, я увлекаюсь только положительными персонажами, — добавила она и посмотрела на него с вызовом.

Хавергал состроил гримасу.

— Извините, дорогие леди, за мою оплошность. Я совсем не подумал, какое впечатление могут произвести мои слова на благочестивых дам. Но я не думал ничего плохого, клянусь вам. Я сам читаю эту чушь в огромных количествах. — Он лихорадочно вспоминал, что из легкого чтива попадалось ему в последнее время. Надо было спасать положение. — Вот, к примеру, Вальтер Скотт. Я обожаю его.

Женщины обменялись удивленными взглядами, что позволило ему заключить, что Вальтера Скотта они относили к вполне серьезному чтению, и он совсем сник.

— А «Монах Люиса» или «Замок Отранто» Уолполла?

— Но вы же хотите назвать чушью «Замок Отранто»?! — воскликнула Виолетта.

— О, конечно, нет, если это и халтура, то весьма приятная, читается неплохо, — рассмеялся он над своей собственной остротой. В его смехе было что-то захватывающее дух. Летти улыбнулась.

— В отличие от совсем негодной чуши, наводящей тоску, как, например, Платон, — заметила она. — Никто так не обманул моих ожиданий, как Платон. Помню, как я занялась его «Государством», надеясь набраться мудрости. Начала, конечно, с главы «Женщина и семья», но прочитав, что он пишет про этот пол, вы, наверное, поняли, какой пол я имею в виду, — тот, что во всех отношениях лучше противоположного, — так вот, когда я прочитала про этот пол, я отшвырнула том в сторону и больше его не открывала.

— И все же он намного снисходительнее к женщинам, чем многие другие философы, — озорно блеснул глазами Хавергал, желая подзадорить дам.

— Это избавляет меня от необходимости читать этих других. Особенно мне не понравился Главкон, сущее ничтожество, не может мысли выразить нормально, все время «конечно», «точно» и «согласен». Представляю его, как живого: то и дело дергает свои завитушки на лбу и жеманно улыбается.

Хавергал прочнее уселся на подлокотник дивана и сказал:

— Видите ли, предметом философии не является сравнительная оценка мужчин и женщин. Она занимается более широкими проблемами, например, смыслом жизни, настоящей и будущей.

— И здесь я не обнаружила ничего поучительного, милорд. Что касается размышлений о вечности, то здесь ваш Платон проявляет непоследовательность. Он не доказывает, что у человека есть душа, но безапелляционно заявляет, что душа не может умереть, потому что она настолько дурна, что это зло делает ее бессмертной. Весьма безответственное замечание, по меньшей мере.

— Согласен с вами, — сказал Хавергал и добавил шутливо, теребя себя за прядь на лбу:

— Я буду вашим Главконом. Платон никогда не был моим любимым философом. Он слишком стар и жил слишком давно. А вы читали Канта, мисс Бедоуз?

— Я о нем впервые слышу, — ответила Летти.

— Вы должны позволить мне прислать его книгу на следующей неделе.

Они побеседовали еще минут десять, но тут Хавергал обнаружил, что стал ей слишком горячо возражать. Тогда он взял газету и поднялся, чтобы попрощаться на ночь.

— Этот отчетливый шрифт превращает полезное чтение перед сном в чистое удовольствие, — сказал он и, поклонившись, вышел.

— Производит очень неплохое впечатление, — заметила Виолетта, когда они остались вдвоем.

— Меня удивило, что он интересуется философией.

— А герцог просто очарователен. Конечно, ему недостает роста. Я думаю, как он будет выглядеть на балу.

— Все равно они оба мошенники, Виолетта. Хавергал специально подстроил визит Краймонта, чтобы произвести впечатление и заставить меня открыть для него кошелек. Он думает, что мне будет неловко отказать герцогу. Но он заблуждается. Скажу повару, что завтра мы не обедаем дома. Но на следующий день приглашу и герцога, и Хавергала на наш званый обед.

— О, Господи, — только и могла выговорить Виолетта.

Глава 4

— Немного рановато, чтобы лечь спать, — сказал Катл хозяину, когда Хавергал вошел в отведенные ему покои.

Слуга Хавергала выполнял двойную обязанность: как лакей и как боксер, которого содержал Его Светлость. Свои обязанности слуги, он не считал главным для себя занятием и относился к ним очень легко. У него была прекрасная фигура, приятное лицо, обрамленное густыми белокурыми волосами. Украшением лица можно было назвать голубые глаза и даже бесформенный нос, типичный для борцов, его не очень портил.

— Я не собираюсь ложиться. Как только дамы уйдут к себе, я выйду прогуляюсь.

— По-тихому, да? Сказать Круксу, чтобы был наготове?

— И да, и нет. Все зависит от обстоятельств.

— Как так?

— Я, действительно, улизну тайком. Но собираюсь обойтись без кучера, чтобы никто не заинтересовался, почему мои лошади исчезли из конюшни.

— Куда вы пойдете? — допытывался Катл с непринужденностью человека, разговаривающего с лордом на равных.

— Это тебя не касается. Твое дело пробраться вниз, чтобы тебя не заметили, и проследить, чтобы дверь не заперли. Я приду ночью и должен войти незамеченным.

— Лорел-холл не такой дом, где можно откалывать подобные номера. Бедоуз — опытный старый черт. А провинциальные дамы — они сразу учуют, если замешана юбка.

— Ну, у тебя уж слишком богатое воображение, Катл. Кто сказал, что здесь замешана юбка?

— Но вы же поедете к герцогу. Куда же еще вы можете поехать?

Хавергал проигнорировал его слова.

— Сбегай вниз и постарайся узнать, когда леди ложатся спать.

— В одиннадцать. Я уже узнавал.

— Черт! Сейчас только десять. Краймонту придется ждать целый час. Придется лезть через окно.

Он подошел к окну, поднял раму и посмотрел, нельзя ли спуститься. Ничего подходящего для спуска не было. Но если Катл высунется из окна и будет держать его за руки, то можно будет спрыгнуть на землю, не повредив ноги, — прыгать не придется высоко. В следующую минуту он благополучно приземлился внизу и поспешил к дороге.

Вскоре он различил карету Краймонта, поджидавшую его в стороне от большака.

— Почему так долго? — капризно допрашивал его герцог.

— Пришлось ублажать дам. — Хавергал забрался в экипаж и Краймонт натянул поводья.

— Что тебя заставило приехать?

— Я решил присовокупить мои мольбы к твоим. Очень симпатичная особа эта мисс Бедоуз, — ответил Краймонт.

— Она истинный турок. Ее нелегко будет провести, но у меня возникли целых две гениальных мысли. Она тает, когда упоминается имя ее брата.

— Так естественно для одинокой женщины. А другая?

— Она считает себя синим чулком, — Хавергал скривил губы. Это в его устах звучало совсем не как комплимент. Оба джентльмена предпочитали дам, не испорченных образованием.

— Она ни черта не поняла у Платона и еще хвалится этим. Я расхвалю ее начитанность так, что она растает. Мне и нужна-то всего тысяча фунтов. Будь проклят Гамлет!

9
{"b":"25227","o":1}