ЛитМир - Электронная Библиотека

После первого удивления при виде осушенной лагуны он быстро впал в состояние инертности и апатии, из которого беспомощно старался выбраться. Смутно он понимал, что лагуна означала для него комплекс невротических нужд, которые теперь следовало удовлетворить другим способом. Эта тупая летаргия углублялась, и все больше и больше он чувствовал себя человеком, заброшенным во временное море, окруженным массой предметов миллионолетней давности.

Огромное солнце, бившееся в его мозгу, полностью заглушало звуки грабежа и разгула, взрывов и ружейных выстрелов. Как слепой, блуждал он по площадям и улицам, его белый обеденный пиджак загрязнился, изорвался и вызывал насмешки встречных моряков, которые игриво постукивали его по плечам. В полночь он бродил среди пьяных певцов на площади или сидел рядом со Стренгменом среди его пиратов, скрываясь в тени парохода, глядя на танцующих и прислушиваясь к звукам барабанов и гитар, которые заглушало биение огромного черного солнца.

Он оставил всякие попытки вернуться в отель — канал был закрыт двумя насосными катерами, а соседние лагуны кишели аллигаторами — и днем либо спал в доме Беатрис на диване, либо в полудреме сидел на верхней палубе парохода. Большинство членов экипажа спало среди упаковочных корзин или спорило о своей добыче, с нетерпением ожидая сумерек. Они оставляли его в одиночестве. По искаженной логике было безопаснее оставаться рядом со Стренгменом, чем пытаться продолжать свою прежнюю одинокую жизнь. Бодкин пытался сделать это, вернувшись в состояние усиливающегося шока на испытательную станцию — теперь ему приходилось взбираться туда по крутой пожарной лестнице, — но во время одного из своих полуночных путешествий по университетскому кварталу за планетарием он был схвачен и сильно избит группой пьяных моряков. Включившись в свиту Стренгмена, Керанс окончательно признал его абсолютную власть над лагуной.

Однажды он заставил себя навестить Бодкина и нашел его на койке в испытательной станции. Работал самодельный кондиционер. Как и Керанс, Бодкин казался изолированным на маленьком островке в безбрежном море времени.

— Роберт, — пробормотал он своими разбитыми губами, — уходите отсюда. Берите ее, эту девушку… — тут он остановился, вспоминая имя, — …Беатрис, и ищите другую лагуну.

Керанс кивнул, стараясь поместиться в узкий конус прохладного воздуха от кондиционера.

— Я знаю. Алан, Стренгмен безумен и опасен, но по какой-то причине я еще не могу уйти. Не знаю почему, но что-то есть здесь, в этих нагих улицах. — Он помолчал задумчиво. — Что это? Какой-то злой дух владеет моим мозгом, вначале я должен разделаться с ним.

Бодкин пытался сесть.

— Керанс, послушайте. Берите ее и уходите. Сегодня же вечером. Время здесь больше не существует.

В лаборатории внизу бледно-коричневая пена покрывала полукруг таблиц и лабораторные столы. Керанс сделал неуверенную попытку подобрать упавшие на пол таблицы, но потом отказался и провел следующий час, стирая свой обеденный пиджак в луже воды.

Возможно, передразнивая его, несколько членов экипажа нарядились в черные смокинги и повязали галстуки. В одном из складов они обнаружили большой запас вечерних нарядов в водонепроницаемой пленке. Подстрекаемые Стренгменом, с полдюжины моряков нарядились и понеслись по улицам в стремительном веселье. Полы смокингов развивались, они были похожи на участников какого-то шутовского карнавала дервишей.

После начальных попыток грабеж был организован более серьезно. Стренгмен почему-то больше всего интересовался предметами искусства. После тщательной разведки был найден главный городской музей. Но, к разочарованию Стренгмена, здание было пусто, единственной находкой была большая мозаика, которую теперь его люди кусок за куском переносили из зала музея на верхнюю палубу парохода.

Это разочарование побудило Керанса предупредить Бодкина, что Стренгмен может распространить свою досаду на него. Но когда на следующий день в начале вечера Керанс взобрался в испытательную станцию, он обнаружил, что доктор Бодкин исчез. Кондиционер истратил вое горючее, и, прежде чем покинуть станцию, Бодкин открыл окна. Теперь помещение было проникнуто тяжелым запахом.

Любопытно, что исчезновение Бодкина мало обеспокоило Керанса. Погруженный в себя, он решил, что биолог последовал своему собственному совету и двинулся на юг в поисках другой лагуны.

Беатрис, однако, оставалась здесь. Как и Керанс, она была постоянно погружена в мечтательность. Днем Керанс редко видел ее: она обычно оставалась в постели. Но по вечерам, когда становилось прохладнее, она всегда спускалась из-под своего навеса среди звезд и присоединялась к Стренгмену и его пиратам. Она равнодушно сидела рядом с ним в своем синем вечернем платье, волосы ее были украшены тремя или четырьмя, тиарами, которые Стренгмен похитил в одном из ювелирных магазинов, грудь ее скрывалась среди массы сверкающих цепей и полумесяцев, как у безумной королевы в драме ужасов.

Стренгмен обращался с ней со странной почтительностью, не без оттенка враждебной вежливости, как будто она была племенным тотемом, ответственным за удачу и хороший ход дел, власть которого влечет и тяготит. Керанс старался находиться рядом с ней. В тот вечер, когда исчез Бодкин, он наклонился к ней через груду диванных подушек и сказал:

— Алан ушел. Старый Бодкин. Он виделся с вами перед уходом?

Но Беатрис, не глядя на него, смотря на пылавшие на площади костры, ответила:

— Прислушайтесь к барабанному бою, Роберт. Как вы думаете, сколько тут солнц?

Выглядящий более дико, чем когда-либо после пляски среди лагерных костров, Стренгмен растянулся на диване с лицом мелового цвета. Опираясь на локоть, он смотрел на Керанса, сидевшего рядом с ним на диванной подушке.

— Знаете, почему они боятся меня, Керанс? Адмирал. Великий Цезарь и остальные. Я вам раскрою свой секрет. — Потом шепотом: — Они считают меня мертвецом.

В припадке хохота он опрокинулся на диван.

— О боже, Керанс! Что мне делать с вами двумя? Выйдите из своего транса. — Он смотрел на приближающегося Великого Цезаря, который отбросил мертвую голову крокодила, использовавшуюся как капюшон. — Да! Песня для доктора Керанса? Великолепно. Слышали когда-нибудь, доктор? Тогда слушайте, это баллада о Мисте Костлявом.

Прочистив горло, размахивая руками и жестикулируя, огромный негр начал глубоким гортанным голосом:

Миста Костлявый любил сухощавых людей,
Нашел себе банановую девушку,
Хитрее трех пророков, она сделала его сумасшедшим,
Заставила купаться в змеином вине,
Никогда не слышал столько болотных птиц
Этот старый хозяин аллигатор.
Миста Костлявый отправился рыбачить
Вниз по заливу Ангела, где бежал сухощавый человек,
Миста вытащил свой черепаховый камень
И ждал, пока подплывет лодка.
Это была отличная шутка,
Такую не выдумают и три хитрых пророка.
Миста Костлявый увидел свою девушку
И променял черепаховый камень на два банана,
Он получил свою банановую девушку,
Но пророки сказали ему:
«Никогда не будут у тебя сухощавые люди».
Миста Костлявый танцевал для своей возлюбленной,
Построил банановый дом для постели своей возлюбленной…

С внезапным криком Стренгмен вскочил с дивана и побежал мимо Великого Цезаря к центру площади, указывая на вершину стены, составлявшей часть периметра лагуны. На фоне темнеющего неба была видна маленькая квадратная фигура доктора Бодкина, медленно пробирающегося среди нагромождений упавших стволов к устью потока, соединяющего лагуны. Не зная, что его видят снизу, он держал в руках маленький деревянный ящик, привязанный к ящику шнур горел.

28
{"b":"2523","o":1}