ЛитМир - Электронная Библиотека

Это был крупный человек, полноватый, с нездоровым цветом лица, несмотря на жизнь на свежем воздухе. Его открыто ненавидели все деревенские. Пропадали собаки и кошки. Владельцы животных знали, что их питомцы нашли смерть в лисьих капканах или силках, а то и погибли от выстрела из старого ружья 12-ого калибра, которое всегда было при егере. Безжалостный хищный зверь, он днем и ночью бродил по лесу, одержимый безопасностью фазанов, которых он разводил в летние месяцы. Он мог появиться совершенно неожиданно, словно бесшумный лесной дух, разгневанный карающий ангел, возникающий перед ничего не подозревающим сборщиком хвороста или остролиста перед Рождеством, а с поводка у него рвался бешеный, полудикий, похожий на волка пес — восточноевропейская овчарка — жаждущий нападения.

Роуэлл был обычно одет в мешковатые брюки-гольф коричневого цвета, потерявший форму жилет и куртку. Охотничья войлочная шляпа делала его лицо более круглым, чем оно было на самом деле. Коротко подстриженные усы, начинающие седеть, красовались над его толстой губой; глаза, поставленные слишком близко, казались хитрущими щелочками на мясистом лице. Как сказал однажды Клифф Моррис, егеря ненавидели, но уважали.

Спарчмур составлял довольно большую часть охотничьих угодий Джо Роуэлла, которые простирались от низинных лугов, включая Хоупский лес и горы, где летом можно было иногда услышать крик шотландского тетерева, доносившийся с покрытой вереском возвышенности. Деревенские прокрадывались туда в июле и августе в поисках голубики, делая это на свой страх и риск, потому что никогда не знали, не появится ли из-за колючего кустарника разъяренный егерь, обнаруживший нарушителя в своих владениях. Он хлестал проштрафившегося всего лишь словами, но тот уходил домой в тревоге, потому что егерь был человек мстительный; приходилось опасаться за безопасность своей собаки или кота, как бы они не пропали — Роуэлл знал всех животных в Хоупе и то, кому они принадлежали. Некоторым, правда, везло. Поговаривали, будто пестрый кот миссис Клэтт всегда возвращался целым и невредимым, потому что егерь боялся ее, точно также, как он боялся Хильды Тэррэт. Роуэлл был холостяком, люди говорили, что время от времени видели, как он выходил от Харриэт Блейк поздно ночью, чтобы никто не заметил его. Но все это были лишь слухи.

Джоби знал Джо Роуэлла с тех времен, когда жил у миссис Клэтт; он помнил, как этот великан изредка заходил к ней в дом, сидел у камина с чашкой чая, причем кот предпочитал быть во дворе, когда появлялся этот человек. Джоби не ссорился с егерем, и он мало интересовался будничными событиями и сплетнями в Хоупе. Все это была часть деревенской жизни, фон существования. У него никогда не случалось стычек с Роуэллом, когда он бродил по лесу, егерь не беспокоил того, у кого не было собаки и кто не трогал ягод и остролиста. В конце концов, это была его работа, он зарабатывал этим на жизнь, ведь чтобы понять все до конца, нужно взглянуть и на оборотную сторону медали.

В девять часов Джоби кончил кормить кур; утро казалось вполне беззаботным. Светило солнце, и Джоби чувствовал себя хорошо. Он вышел из курятника, посмотрел в сторону дома, заметил, что шторы на окне комнаты Салли Энн все еще задернуты. Она, наверно, решила понежиться; он почувствовал отчаяние, обман; почему отношения между ними должны быть такими? Ему очень хотелось сообщить всему миру: «Я влюблен в Салли Энн, я спал с ней, у нее может быть от меня ребенок». Несправедливо, что он должен работать здесь, скрывая это; ему было обидно притворяться, что между ними ничего нет, жить во лжи.

— Все в порядке, Джоби? — Клифф Моррис вышел из дома, подбородок у него был в яичном желтке, он все еще дожевывал тост, и изо рта у него летели крошки, когда он говорил.

— Все отлично, мистер Моррис. — Дьявол, да я практически ваш зять и хочу, чтобы вы знали это. Нет, не хочу, потому что вы вышвырнете меня за ворота, может быть, запретите дочери видеться со мной.

— Хорька больше не видел?

— Нет, думаю, он больше не появится.

— И все же я собираюсь поставить капкан. Сегодня до середины дня, когда начнешь собирать яйца, работы не будет, так что прогуляйся-ка ты до Джо Роуэлла и спроси, не одолжит ли он мне капкан.

— Но это же запрещено, мистер Моррис, разве нет? — У Джоби эти слова вырвались непроизвольно, он произнес их не вовремя и опрометчиво.

— Не твоя забота. — Клифф прищурился, нахмурил брови. — Что я делаю в Спарчмуре — мое дело, точно так же, как никого не касается, чем занят Джо Роуэлл. Твое же дело — принести мне капкан.

— Между прочим, — Джоби стал тщательно подбирать слова, — я заметил по пути на работу утром, что сломана изгородь на Длинном лугу, кто-то перерезал проволоку. Когда станем выгонять телок весной, они могут выйти, перейти вброд реку и отправиться на землю Бреттона.

— Это все проклятые охотники! — Фермер сжал кулаки, на щеках у него выступили красные пятна, как Джоби и предполагал. Я намеренно завожу вас, мистер Моррис. — Им на всех плевать, разрезают изгороди, как будто это их право! К черту фермеров — мы же охотники, если ты по первому требованию не откроешь ворота, они режут проволоку. Бреттон с ними тоже ездит. Я видел его в прошлую субботу, весь вырядился, верхом на новом гунтере. Подонок, изо всех сил старался удержаться в седле. Бог мой, я бы уписался от смеха, если бы он слез с лошади, но, к сожалению, этого не случилось. Вот тогда-то изгородь и перерезали, держу пари на что хочешь. Видать, Бреттон сам и перерезал проволоку, а если спарчмурское стадо забредет на его землю, станет кричать караул! Я собираюсь им сказать, что у них нет права охотиться в Спарчмуре. Это теперь моя земля, черт побери, я не какой-нибудь арендатор в старом поместье, который дрожит, чтобы его не вышибли под зад коленом.

Но Клифф Моррис не сможет запретить охоту, никто еще не вставал поперек Традиции, кроме нескольких хулиганов, да и те ничего не добивались — их просто тащили в суд и штрафовали.

— Я пойду и принесу вам капкан. — Джоби повернулся и пошел, надеясь, что Клифф Моррис не видел его довольной улыбки. Теперь Клифф Моррис все утро не сможет выкинуть из головы охотников, будет об этом думать. А я сплю с вашей дочерью, мистер Моррис, сэр. Я бы очень хотел вам и об этом сказать.

Джоби прошел по дороге, ведущей в деревню, около четверти мили, а потом повернул и зашагал узкой тропкой через поле. Кратчайший путь к дому Джо Роуэлла лежал через Хоупский лес — его жилище находилось в защищенной от ветра ложбине.

Джоби не торопился; впервые за долгое время, с тех самых пор, как он ушел от миссис Клэтт, он ощутил свободу, почти восторг. Я хочу делать то, что мне нравится, и я не стал бы работать в Спарчмуре, если бы не Салли Энн. Его внимание привлек канюк, парящий высоко в небе над лесом, изящно скользящий по воздуху огромными крыльями, похожими на крылья мотылька, жалобно крича. Он ничего не знал, кроме свободы, он бы зачах и сдох, если бы его посадили в клетку, как тех кур в Спарчмуре. Каким-то необъяснимым образом Джоби вдруг дал понять птицам, что такое свобода, когда пел вчера утром, он разжег искру, тлеющую глубоко под их искусственным образом жизни. Вероятно, они ничего не поняли, просто испытали непреодолимое желание выбраться из этих фабричных клеток, попасть в большой, открытый мир. Где бы они погибли, став легкой добычей лисиц и канюков. Все охотились на вся: это была тревожная мысль.

Канюк опустился ниже, он ринулся вниз, больше не кричал. Джоби остановился и стал наблюдать. Канюк охотился, он высмотрел добычу в лесу — вероятно, ничего не подозревающую мышь или полевку, может быть, падаль, фазана, раненого охотниками в прошлую субботу: птицу не подобрали, и она погибла мучительной смертью. Пища для хищника.

Большой ястреб парил, похоже было на то, что он собирается сесть на самый высокий сук одного из высоких дубов, как вдруг птица замерла на полпути; внезапно прерванный полет, крылья сложены, резкое движение, как будто она налетела на невидимый барьер. Падение.

35
{"b":"25233","o":1}