ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сейчас уже не имеет никакого значения, что Крейтон думает или какие слухи о ней распространяет. Она исполнит то, ради чего здесь оказалась, затем вернётся в Корнуолл и больше никуда оттуда не уедет. С трудом оторвав взгляд от Крейтона, Элизабет мысленно повторяла то, что скажет принцу, когда он наконец подойдёт к ней.

И вот наследный принц оказался перед нею. Его оливковая кожа вблизи казалась ещё темнее, а выражение смертной скуки в тёмных полуприкрытых веками глазах отнюдь не вдохновляло просительницу.

Элизабет присела в реверансе и забормотала:

— Простите мне мою смелость, ваше королевское высочества, но моя подруга Анна Мюррей доверила мне передать срочное послание для вашего высочества.

Когда она выпрямилась, сердце её билось так сильно, что едва не выпрыгнуло из груди. В холодных глазах принца блеснула искра интереса, но лицо осталось таким же вялым и бесстрастным. Словно принц не услышал ни единого слова.

Крейтон многозначительно изогнул бровь, и его ироническая усмешка обожгла Элизабет больнее любой пощёчины. Беркшир и Калпепер обменялись хмурыми взглядами, а маркиз Ормонд побледнел сильнее прежнего, если, конечно, подобное замечание насчёт внешности его милости вообще было уместно. Принц Карл как ни в чём не бывало равнодушно проговорил:

— Мадам понесла большую утрату со смертью сестры. Примите наши соболезнования.

В этот миг Элизабет от всей души пожелала, чтобы у неё под ногами разверзся пол и она провалилась в бездну. Подумать только, пережить такой стыд — и всё напрасно! Нет, ещё хуже!

Теперь из-за её самонадеянности принц Карл вынудит её ждать аудиенции до второго пришествия.

Свита проследовала дальше, а Крейтон окинул Элизабет странным взглядом. Верно, ждёт не дождётся, когда расскажет всем, какой дурочкой она себя выставила — не только сегодня, но и той ночью, три года назад, в замке Рейвенволд. Элизабет понимала, что нужно быть осторожной, но ей всё было безразлично. Только бы поскорей вернуться в Корнуолл!

Наконец дневной приём закончился. Элизабет оцепенело прошла сквозь строй придворных, которые вовсю обсуждали её поведение. Со всех сторон её настигали злой шёпот и осуждающие взгляды. Когда она наконец выбралась из парадного зала, к ней подошёл юный паж, и, поклонившись, передал записку.

Элизабет взяла послание. Бумага была запечатана восковой печатью с гербом принца Уэльского. Дрожащей рукой она опустила записку в карман платья и направилась к выходу.

— Лакей, я — графиня Рейвенволд. Разыщите мою служанку и прикажите подать мою карету.

Через минуту появилась Гвиннет и накинула на дрожащие плечи хозяйки плащ. Наёмная карета уже поджидала их у подъезда. Девушка озабоченно нахмурилась.

— У миледи все хорошо? Вы ужасно бледная.

— Все прекрасно, Гвиннет! — цыкнула на девушку Элизабет. — Я просто хочу поскорее вернуться в Лувр.

Как только женщины уселись в экипаж и кучер тронул коней, Элизабет нетерпеливо вскрыла послание.

«Его королевское высочество принц Уэльский приказывает графине Рейвенволд прибыть в Сен-Жермен на личную аудиенцию, в десять часов утра завтра, 10 апреля 1648 года от рождества господа нашего Иисуса Христа».

Личная аудиенция! Завтра! Она сможет наконец доставить письмо Анны принцу. Слава всевышнему! Элизабет свернула послание и прижала его к груди.

— Гвиннет, завтра утром мне предстоит личная аудиенция у принца. Затем мы сможем уехать домой.

Там и только там она сможет в одиночестве оплакать потерю сестры, вдалеке от любопытных глаз и всеслышащих ушей.

На следующее утро, когда часы на колокольне пробили десять часов, Элизабет вышла из наёмного экипажа в предместье Сен-Жермен. Следуя за лакеем, который провёл её к длинной галерее, где просители дожидались приёма, Элизабет мучилась мыслью, что каждый встречный подозрительно поглядывает на карман юбки, где хранится послание Анны.

Идя вслед за лакеем, Элизабет оказалась в коридорчике, отгороженном от галереи тяжёлой портьерой. Лакей отдёрнул портьеру и указал графине на глубокую нишу. Из окна открывался чудесный вид на сад, террасами спускавшийся с холма.

— Мадам la comtesse, подождите, пожалуйста, здесь.

Едва Элизабет скользнула в нишу, лакей задёрнул портьеру, скрыв таким образом графиню от любопытных глаз.

Элизабет пристроилась на краешке обитого пёстрой материей дивана и стала дожидаться, когда её вызовут.

Ждать ей пришлось долго.

Неужели принц всегда так тянет с аудиенциями?

Убаюканная монотонными голосами, долетавшими из-за плотной портьеры, женщина устроилась на диване поудобнее и зевнула. Прошлой ночью она не могла сомкнуть глаз.

Проснулась она внезапно, словно от толчка. Солнце ушло на запад, деревья отбрасывали длинные тени, день клонился к вечеру. В животе у Элизабет неприлично заурчало. С самого утра у неё маковой росинки во рту не было.

Элизабет выглянула из-за портьеры. Теперь просителей осталось совсем немного. Миг спустя дверь, которая вела в покои принца, распахнулась и оттуда вышел маркиз Ормонд.

Пепельно-бледное, высокомерное лицо вельможи выражало сочувствие. Обратившись к ожидающим аудиенции просителям, он сказал:

— Дамы и господа, прошу меня извинить. На сегодня приём окончен. Его высочество передаёт вам свои извинения. Приходите, пожалуйста, завтра.

Элизабет, разочарованно вздохнув, задёрнула портьеру и замерла, не зная, как ей быть дальше. В душе у неё царила сумятица. Ей-то и нужна всего минута, чтобы вручить принцу послание Анны! Но нельзя ведь воспользоваться услугами лакея или какого-нибудь придворного — маркиза Ормонда, к примеру! Кто может с уверенностью сказать, что это не причинит неприятности Анне или принцу?

Или же ей самой?

Нет, письмо следовало передать без свидетелей, не прибегая к помощи посредников. И это нужно сделать сегодня. Элизабет просто сойдёт с ума, если не сможет в самое ближайшее время уехать из Парижа.

Она снова выглянула из-за портьеры. Лорд Джермин, опекун его высочества, провожал к выходу последнего из недовольных просителей. Затем он развернулся на каблуках и прошёл через приёмную к покоям принца. Распахнув двустворчатые двери, он громким голосом произнёс:

— Все ушли, ваше высочество!

Неужели о ней забыли?

В голове Элизабет мигом созрел план. Почему бы не сделать вид, что она только что очнулась от сморившего её сна, и не выйти из своего убежища в тот самый момент, когда в приёмной появится принц?

Она отдала бы принцу письмо и удалилась… От этих размышлений женщину отвлёк свирепый рык, судя по всему, принадлежавший его высочеству.

— Ормонд! Калпепер! Джермин! Оставьте нас. Мне нужно наедине поговорить с Крейтоном.

Затем послышался голос Ормонда:

— Разумеется, ваше высочество, но, возможно, прежде вам следует поговорить с той леди. Уверен, произошла какая-то ошибка…

Принц Уэльский, похоже, не нуждался в советчиках.

— Я сказал, оставьте нас! Мне нужен только Крейтон.

Элизабет услышала приближающиеся шаги.

— И уведите с собой охрану! Я не желаю, чтобы наш с Крейтоном разговор и эту леди обсуждали вечером на кухне.

Леди? У Элизабет сжалось сердце. Неужели принц говорил о ней?

Нет! Быть не может. Если только Крейтон не рассказал принцу о той ночи три года назад…

Свита и гвардейцы из личной охраны принца нестройной толпой покинули приёмную, и тогда Элизабет выглянула из своего убежища. Двустворчатая дверь в покои принца по-прежнему была распахнута — створки-то и скрывали нишу от посторонних взглядов. Если затаиться за дверью, то перехватить принца, когда тот выйдет из своих покоев, не составит труда. Элизабет осторожно отодвинула портьеру, неслышно подкралась к двери и укрылась за створкой.

И очень скоро пожалела, что покинула нишу. Карл и Крейтон не могли её видеть, но Элизабет прекрасно слышала их беседу и довольно быстро сообразила, что именно этого делать и не следовало.

13
{"b":"25235","o":1}