ЛитМир - Электронная Библиотека

У последней лампочки Аркадий протиснулся сквозь второй лаз и увидел, что стоит на четвереньках в низкой комнате без окон, тщательно оштукатуренной, покрашенной и освещенной люминесцентной лампой. На полу – матрацы, штанги, эспандеры. Самодельные штанги были изготовлены из стальных колес с грубо вырубленными отверстиями под стержень. Эспандерами служили изогнутые ленты листовой стали с проволочными кольцами. В стену было вделано зеркало в полный рост, рядом – фотография Шварценеггера. С потолка на цепи свисала боксерская груша. Резко пахло потом и тальком.

Аркадий поднялся на ноги. Дальше находилась вторая комната со скамьями и гирями на блоках. На матраце были разбросаны книги по бодибилдингу и диете. На одной из скамей кто-то оставил следы грязи и отпечаток резиновой подошвы. Над скамьей к потолку был прикреплен металлический лист. На стене имелся выключатель. Аркадий выключил свет, чтобы не обнаруживать себя, стал на скамейку, приподнял лист и отодвинул его в сторону. Он уже начал было подниматься, как в голову уперся пистолет.

Было довольно темно. Голова Аркадия наполовину находилась над поверхностью пола под лестницей подъезда. Скамья, на которой он недавно стоял, была теперь за тысячу верст от него. Ноги болтались в воздухе. Он разглядел трехколесный велосипед без колес, горы пустых сигаретных пачек и презервативов в углу. Продолжением пистолета оказался Яак.

– Ты меня напугал, – промолвил эстонец, отводя пистолет.

– Неужели? – Аркадий почувствовал неприятную легкость в теле.

Яак вытащил его наверх. Подъезд выходил на улицу, со стороны дома, противоположной той, где они находились вначале. Аркадий прислонился к почтовым ящикам. Здесь, как и везде, они обгорели. Лампочка в подъезде была, разумеется, разбита. «Неудивительно, что убивают», – подумал Аркадий.

Яак стоял в смущении.

– Ты как сквозь землю провалился, и я пошел кругом, чтобы посмотреть, нет ли другого входа. Тут ты как раз и выскочил.

– Больше этого не делай.

Яак сказал:

– Тебе нужно было бы взять пистолет.

– Если бы я его взял, мы бы ухлопали друг друга.

Когда они вышли на улицу, у Аркадия все еще кружилась голова.

– Давай все-таки последим за мотоциклом, – предложил Яак.

Когда они обошли вокруг дома, роскошного мотоцикла Кима там как не бывало.

Милиция отбуксировывала разбитые машины на площадку у Южного порта, расположенную поблизости от металлических прессов и автозаводов Пролетарского района. С машин обдирали все, что еще можно было как-то использовать. В результате оставались одни скелеты, которые, как засохшие цветы, несли в себе что-то от былого достоинства автомобилей. С площадки открывался вид на южную часть Москвы: не Париж, конечно, но все же в ней была своя прелесть – заводские трубы изредка перемежались с блестевшими на солнце куполами церквей.

Вечернее небо еще светилось. Аркадий нашел Полину в дальнем конце площадки. Она орудовала кистью, жестянками с краской и дощечками, расстегнув плащ, – уступка ласковому, теплому вечеру.

– Ваше послание показалось мне срочным, – сказал Аркадий.

– Думаю, что вам стоит посмотреть.

– Что? – Аркадий огляделся.

– Увидите.

У него лопалось терпение.

– Какая тут срочность? Работали и работайте.

– Вы тоже на работе.

– Хорошо, я одержим работой, но в общем живу впустую. Но вам-то разве не хочется сходить с приятелем на танцы или в кино? – Ирина уже начала передачу новостей, и он точно знал, что для него в данный момент представило бы интерес.

Полина намазывала зеленой краской дощечку, лежащую на крыле ЗИЛа без дверей и сидений. Сама она представляла сейчас довольно забавное зрелище. «Ей бы мольберт, – подумал Аркадий, – и немного техники…» Но она просто шлепала краску на дощечку.

Видимо, почувствовав, что он думает о другом, Полина спросила:

– Как ваши с Яаком дела?

– Сей день не принес нам славы, – он посмотрел поверх ее плеча. – Слишком зеленая.

– Вы что, критик?

– Художники так темпераментны. Я хотел сказать: экспансивно щедрозеленая, – он отошел в сторону и стал разглядывать городской пейзаж: темную реку, серые краны и растворяющиеся в белесом мареве заводские трубы. – Что конкретно вы разрисовываете?

– Дерево.

У Полины было четыре разные банки с зеленой краской, помеченные знаками СМ-1, СМ-2, СМ-3 и СМ-4 и поставленные отдельно от четырех банок с красной краской с пометками КН-1, КН-2 и т.д. В каждой банке торчала своя кисть. Зеленая краска издавала отвратительный запах. Он пошарил по карманам, но вспомнил, что оставил Борины пачки «Мальборо» в другом пиджаке. Когда он отыскал «Беломор», Полина погасила спичку.

– Взрывчатые вещества, – сказала она.

– Где?

– Помните, в машине Руди мы обнаружили следы красного натрия и сульфата меди? Как вам известно, они могут входить в состав зажигательной смеси.

– В химии я никогда не был силен.

– Нам было неясно, – продолжала Полина, – почему мы не нашли часового механизма или дистанционного приемного устройства. Я провела кое-какие исследования. Если соединить красный натрий и сульфат меди, то отдельного источника воспламенения не требуется.

Аркадий снова посмотрел на банки у своих ног. КН – красный натрий – красная судовая краска, интенсивно-пунцового цвета с охристым оттенком. СМ – сульфат меди – отвратительное зеленое варево с запахом преисподней. Он убрал спички.

– И не нужен запал?

Полина положила влажную доску на переднее сиденье ЗИЛа и достала другую, с высохшей зеленой краской. Она прикрепила к доске клейкой лентой лист коричневой бумаги.

– Красный натрий и сульфат меди, взятые по отдельности, сравнительно безобидны. Однако при их соединении происходит химическая реакция с выделением тепла и непроизвольным воспламенением.

– Непроизвольным?

– Да. Но не сразу и необязательно. Интересная особенность. Это классическое бинарное оружие: две половины взрывчатого заряда, разделенные мембраной. Я испытываю различные перегородки, такие, как марля, кисея и бумага, на время и эффективность. Я уже разместила крашеные доски в шести машинах.

Полина взяла кисть из банки, помеченной знакомыми знаками КН-4, и жирными мазками начала выкладывать красный натрий на бумагу. Аркадий заметил, что она это делает, как маляр, зигзагом, напоминающим букву «М».

– Если бы они воспламенялись сразу, мы бы уже это увидели, – сказал он.

– Именно так.

– Полина, а не следует ли этим делом заняться милицейским экспертам, у которых есть и бункеры, и защитная одежда, и достаточно длинные кисти?

– У меня получится быстрее и лучше.

Полина работала шустро. Не давая красным каплям упасть в зеленые банки, она меньше чем за минуту полностью выкрасила в красный цвет покрытую бумагой доску.

Аркадий сказал:

– Значит, когда жидкий красный натрий просочится сквозь бумагу и соединится с сульфатом меди, они разогреются и вспыхнут?

– Попросту говоря, да, – Полина достала из плаща блокнот и ручку и быстро записала номера красок и время с точностью до секунды. С покрашенной доской и кистью в руках она побрела вдоль ряда обломков.

Аркадий пошел за ней.

– Я по-прежнему считаю, что тебе куда лучше будет пройтись по парку или посидеть с кем-нибудь за клубничным пломбиром.

Машины на площадке были помятые, ржавые и ободранные. «Волгу», например, так скрутило, что одна ее ось смотрела в небо. В тупоносой «Ниве» руль начисто проткнул переднее сиденье. Они прошли мимо «Лады», у которой блок цилиндров зловеще покоился сзади. Площадку окружали темные корпуса заводов и военных складов. По реке змеей проскользила последняя за этот вечер «Ракета».

Полина положила красную дощечку на тормозную педаль четырехдверного «Москвича» и написала цифру 7 на левой передней дверце. Увидев, что Аркадий приближается к другим шести машинам в конце площадки, она сказала:

– Лучше подождать.

Они сели в «Жигули» без ветрового стекла и колес. Отсюда была хорошо видна вся площадка и другой берег реки.

21
{"b":"25245","o":1}