ЛитМир - Электронная Библиотека

– Время выбрали хорошо. Выставку отметили «Цайт» и «Франкфуртер Альгемайне». Две осторожные, но положительные заметки. Вновь возвращаются к разглагольствованиям о том, что русское искусство обязано немецкой поддержке. Плохая рецензия в «Вельт», газетенке правого пошиба, предпочитающей писать о стероидах да о сексе. Итак, начало хорошее. Ирина, у тебя днем интервью с «Арт Ньюс» и «Штерн». С прессой у тебя получается лучше, чем у Риты. Что еще важнее, у нас обед с коллекционерами из Лос-Анджелеса. Американцы – только начало, потом с нами хотят поговорить швейцарцы. Швейцарцы хороши тем, что не хвастаются покупкой, предпочитая держать ее под замком. Кстати, к концу недели ограничим доступ к картине. Вход будет открыт только для заинтересованных лиц.

Ирина возразила:

– Предполагалось, что выставка будет открыта в течение месяца, чтобы дать возможность публике насладиться высоким искусством.

– Знаю. Тут дело в страховке. Рита вообще боялась выставлять картину, но я сказал ей, что ты решительно настроена.

– Как насчет Аркадия?

– Аркадий, – со вздохом повторил Макс, давая понять, что это не такой уж важный вопрос. Вытер рот. – Давай подумаем, что можно сделать. Когда истекает виза? – обратился он к Аркадию.

– Через два дня, – он был уверен, что Макс это знал и без его ответа.

– Проблема в том, что Германия больше не принимает политических беженцев из Советского Союза. Теперь времена изменились, – он повернулся к Ирине: – Извини, но это действительно так. Ты можешь вернуться когда угодно. Даже если на тебе обвинение в измене, всем наплевать. В худшем случае не пустят. Если бы ты была со мной, не было бы никаких проблем, – Макс снова повернулся к Аркадию. – Дело в том, Ренко, что вы не можете перебежать. Поэтому вам придется продлить визу в немецкой внешней полицейской службе. Я вас сведу. Кроме того, вам понадобится разрешение на работу и вид на жительство. Все это, конечно, при условии, что советское консульство окажет содействие.

– Не окажет, – сказал Аркадий.

– Тогда поставим вопрос по-другому. Как насчет Родионова в Москве? Захочет ли он, чтобы вы остались дольше?

– Нет, не захочет.

– Странно. Кого вы разыскиваете? Вы можете мне это сказать?

– Нет.

– Ирине говорили?

– Нет.

Вмешалась Ирина:

– Брось это, Макс. Кто-то пытается убить Аркадия. Ты говорил, что собираешься Аркадию помочь.

– Я тут ни при чем, – сказал Макс. – Это все Борис. Я говорил с ним по телефону, и он очень расстроился, узнав, что ты и галерея связались с таким, как Ренко, особенно когда наша работа близится к завершению.

– Борис – это муж Риты, – объяснила Ирина Аркадию. – Типичный немец.

– Ты его когда-нибудь видела? – спросил Аркадий.

– Нет.

У Макса был страдальческий вид.

– Борис опасается, что у твоего Аркадия трудности из-за того, что он замешан в делах русской мафии. Один намек на это, и выставка окончится катастрофой.

– Никакого отношения к галерее я не имею, – возразил Аркадий.

Макс продолжал:

– Борис считает, что Ренко использует тебя.

– Для чего? – потребовала Ирина.

«Она действительно приходила ночью, – подумал Аркадий. – Это был не сон. Она ждала, когда Макс сделает малейшую оплошность. Соотношение сил изменилось, и Макс со всей осторожностью отступил».

– Чтобы остаться, укрыться… не знаю. Я только говорю, что думает Борис. Пока ты хочешь, чтобы Ренко оставался здесь, я буду делать для этого все, что в моих силах. Обещаю. Во всяком случае, до тех пор, пока он будет находиться здесь, ты со мной.

Они затеяли игру, представляя себя западной парочкой, какими-нибудь Джорджем и Джейн или Томом и Сью. Они ходили по магазинам, купили Аркадию рубашку спортивного покроя, которую он надел тут же, в магазине. Бродили по Тиргартену, смотрели, как катаются на пони. За все это время не встретили ни одного чеченца, ни одного коллекционера. Не говорили ни о чем таком, что могло бы нарушить очарование прогулки.

В два часа Аркадий проводил ее до галереи, а сам вернулся к станции метро «Зоо». Попробовал позвонить Петеру – телефон не отвечал. Петер, видимо, был сыт штучками Аркадия по горло. В общем, как бы там ни было, Аркадий потерял с ним связь.

Не успел он положить трубку на рычаг, как телефон зазвонил снова. Аркадий отошел. На тротуаре африканцы продавали восточным по виду немцам что-то французское. Сонные длинноволосые туристы с рюкзаками стояли в очереди у пунктов обмена валюты. Никто не подошел к звонившему телефону. Он снял трубку и услышал голос Петера:

– Ренко, вы никудышный шпион. Хороший шпион никогда не звонит дважды из одной телефонной будки.

– Вы где?

– Взгляните через улицу. Видите мужчину в шикарной кожаной куртке, говорящего по телефону? Это я.

День выдался превосходный, и поездка за город походила на летнюю увеселительную прогулку. Они ехали в южном направлении, минуя вечнозеленый Грюневальд и Хафельские водохранилища с сотнями маленьких лодок под парусами, наполненными солнцем и ветром и казавшимися издали стаями белых чаек.

– Будучи немцем, имеешь ряд преимуществ. В середине первого нашего разговора я услышал в трубке шум поезда. Транспортная организация – а там народ знающий – сообщила мне, на какие подземные и надземные станции города поезда прибывают точно в это время. Я сократил список до станции метро «Зоо», разумеется, потому, что вы русский. Эту станцию вы должны были знать наверняка. Вы неизбежно направились бы к знакомым местам.

– Блестяще. И неоспоримо.

Петер не возражал.

– Когда вы вчера звонили со станции «Зоо», я уже поджидал вас там. Потом следовал за вами по Берлину. Заметили, как изменился город?

– Да.

– Когда пала Стена, то-то было ликование! Еще бы! Восточный и Западный Берлин снова вместе! Это было подобно бурной любовной ночи. А потом… словно ты проснулся утром и видишь, что женщина, о которой ты так долго мечтал, роется у тебя в карманах, в кошельке, берет ключи от твоей машины. Эйфория прошла. И это не единственная перемена. Мы были готовы к приходу Красной Армии. Но мы не были готовы к появлению русской мафии. Вчера я ходил за вами. Вы их видели.

– Как в Москве.

– Вот чего я боюсь. Немецкие уголовники по сравнению с вашими просто зальцбургские хористы. Немецкие убийцы убирают за собой. Русские же мафиози загаживают улицы, устраивая между собой перестрелки. Дорогие магазины нанимают охранников, спешат перебраться в Гамбург или Цюрих. Плохи дела.

– Но вы сдается, не слишком расстроены.

– Они еще не добрались до Мюнхена. До вашего приезда жизнь была скучной.

Аркадий понял, что Петера снова понесло, так что оставалось только ждать, когда тот остановится. Он не знал, как долго Петер следил за ним, и ожидал услышать имена Макса Альбова, Ирины, Маргариты Бенц.

Где-то среди лесов, загородных домов и полевых тропинок они пересекли бывшую восточногерманскую границу. Впереди показался Потсдам. По крайней мере, та его часть, где были рабочие кварталы – ряды безликих десятиэтажных домов с обвалившейся штукатуркой.

Старый Потсдам прятался под сводом букового леса. Петер остановился на усыпанной листьями аллее перед трехэтажным домом. Это был особняк кайзеровских времен с коваными железными воротами и аркой, достаточно широкой и высокой для того, чтобы мог проехать экипаж; с мраморными ступенями, ведущими к двустворчатым дверям; со строгой каменной облицовкой, резным орнаментом над окнами, сквозь которые без труда можно было разглядеть ячеистые потолки. Над черепичной крышей возвышалась поросшая травой декоративная башенка с наполовину обвалившейся облицовкой. Из нее торчало небольшое чахлое деревце. Второй этаж был одет в строительные леса. На ступенях, с одной стороны, лежал деревянный настил. Некоторые окна были заложены кирпичом или забиты досками. Всюду валялся мусор, росли сорняки. Ворота стояли покрытые слоем ржавчины, сажи и кирпичной пыли. Однако дом был обитаем: снизу доверху на балконах и уцелевших окнах стояли горшки с красной геранью; сквозь стекла проглядывал тусклый свет и было заметно какое-то движение. Вывеска у ворот гласила: «Больница».

77
{"b":"25245","o":1}