ЛитМир - Электронная Библиотека

– Больше ты от меня не улизнешь. И я больше не собираюсь ехать вместе с сумасшедшим.

Аркадий обдумывал возможные компромиссы. Если он откажется ехать, то не найдет Альбова. В то же время он старался, сколько мог, прижать Минина.

– Переложи пистолет в левую руку, – сказал он.

Когда Минин выполнил приказание, переключатель режима стрельбы оказался у него поверх костяшек пальцев. Аркадий протянул руку, переключил пистолет с автоматического режима на предохранитель и сказал:

– Держи левую руку так, чтобы я ее видел.

Затем положил холщовую сумку у левой ноги, а наган на колени.

Ким вел их по Тверской, держась осевой – правительственной – линии. Дождь разогнал публику с тротуаров. От Пушкинской площади в направлении парламентских зданий шествовала со знаменами толпа людей. Было много подростков, но еще больше людей того же возраста, что и Аркадий, или старше, мужчин и женщин, которые во времена Хрущева были детьми и успели хоть как-то познать вкус недолговечных реформ, но которые смолчали, когда советские танки оккупировали Прагу, и с тех пор испытывали чувство стыда. В этом заключалась сущность предательства. В молчании. Шерстяные шапочки прикрывали их редеющие волосы, но чудесным образом вдруг обнаружилось, что у них прорезался голос.

На площади Маяковского движение задержали танки, двигавшиеся к зданию парламента по Садовому кольцу.

– Таманская дивизия, – одобрительно сказал Минин. – Самые стойкие. Покатят прямо по ступеням парламента.

Но Москва была такой огромной сценой, что большинство людей, казалось, не слыхало ни о каком путче. Рука об руку в кино спешили парочки. Открыл свои ставни киоск, и, не обращая внимания на дождь, тут же образовалась очередь. На блестящем дорожном покрытии, переплетаясь, мелькали следы машин. Тверская перешла в Ленинградский проспект, тот, в свою очередь, в Ленинградское шоссе. Ким мчался впереди. При такой скорости Аркадий, по крайней мере, не опасался, что Минин станет стрелять.

– Едем в аэропорт? – спросил он.

Минин ответил:

– Опаздываем. Я не хочу пропустить фейерверк.

В районе Химкинского водохранилища внезапно наступила тишина, городские огни прерывались тенями, стал слышен монотонный шум дождя. Возникла еще одна линия узких лучей – медленно двигались танки. За ними виднелась горизонтальной дымкой кольцевая дорога.

Мотоцикл стал оставлять позади себя искры, как будто волок по дороге глушитель. Баллон, который Аркадий прикрутил проволокой к выхлопным трубам, на одну треть был наполнен пропаном, который при нагревании расширяется в две тысячи сто раз. Воспламенившись, облако пропана увеличилось в размерах и стало похожим на огненный выхлоп реактивного двигателя. Пламя перекинулось на пластиковые бока, а из отверстий оно выбрасывалось поверх заднего колеса, подобно реактивным струям, толкавшим мотоцикл вперед. Аркадий видел, как Ким смотрел в зеркальце, где, видимо, стал заметен огонь, затем начал оглядываться по сторонам и наконец посмотрел вниз, где пламя, словно метеор, охватило весь пластмассовый кожух и лизало уже ему ноги и сапоги. Мотоцикл пошел зигзагом. «Сейчас Ким должен попытаться сбить огонь», – подумал Аркадий. Хотя здесь шоссе пересекало рукав водохранилища и некуда было свернуть, Ким выскочил на обочину.

– Стой! Останови машину! – Минин ткнул пистолетом в голову Аркадия.

Мотоцикл коснулся бордюра и покатился огненным клубком. На всем длинном спуске Ким был единым целым с мотоциклом. Потом движение огненного шара прекратилось, он закружился на месте, и из него выкатился горящий шлем. Аркадий на полной скорости промчался мимо, Минин нажал спусковой крючок. «Стечкин» не выстрелил. Он вспомнил о предохранителе и поменял руки, но Аркадий поднял наган и направил на него.

– Убирайся! – он снизил скорость до пятнадцати километров – достаточно для того, чтобы Минин, выпрыгнув, не устоял на ногах. – Прыгай!

Аркадий наклонился, открыл правую дверцу и вытолкнул Минина. Но дверь широко распахнулась, и Минин, уцепившись за нее, повис на внешней стороне, прижавшись к стеклу. Он разбил пистолетом стекло, просунул локти и прицелился. Аркадий резко затормозил. Минин выстрелил, и позади Аркадия разлетелось боковое стекло. Дверцу дернуло – у Минина слетела шляпа. Далеко позади горел мотоцикл. Впереди показались огни эстакады кольцевой дороги. Аркадий снова ударил правой ногой по дверце, а левой до отказа нажал на акселератор. Из-за веса Минина и сопротивления воздуха дверца качнулась обратно. Как только она вернулась в первоначальное положение, Минин снова открыл стрельбу, вдребезги разбив задние и боковые стекла. Аркадий направил машину в сторону обочины и ударил об угол эстакады.

Под эстакадой было необычайно темно. Когда «Жигули» выехали на свет, правая дверца болталась, как сломанное крыло. Минина не было.

У Аркадия не осталось ни одного проводника, но теперь он был абсолютно уверен, что возвращается в знакомые места. Он смахнул осколки с сумки. Ветер свистел сквозь висевшую дверцу и разбитые окна.

Аркадию вспомнилось, что советские автомобили постоянно совершенствовались, избавляясь от излишней роскоши.

У него была новая модель.

38

Когда Аркадий в первый раз проезжал через эту деревню, женщины на обочине торговали цветами. Теперь все было иначе. Деревня казалась покинутой, окна без света, словно сами дома хотели укрыться от людских глаз. Под дождем вздрагивали подсолнухи. Испуганная светом фар, с огорода удирала корова.

Колеи на дороге были заполнены водой. Танки измесили грязь до жидкого состояния. Там, где они двигались по два в ряд, остались поваленные заборы и поломанные фруктовые деревья. Аркадий ехал на своих «Жигулях» на малой скорости, словно в лодке.

С другой стороны деревни поля были поровнее и дорога попрямее, хотя и более изъезжена. В полукилометре правая сторона дороги разрушена гусеницами, въезжавшими со стороны поля. Грязь лежала пластами – свидетельство того, что танки маневрировали на дороге, вращаясь на одной гусенице. «Похоже на военный парад, – подумал Аркадий, – если не считать, что он проходит на картофельном поле и при малом стечении зрителей».

Дальше дорога была ровнее. Аркадий обходился ближним светом. Поля чередовались разноцветными полосами – от серого до черного, и дорога под дождем казалась дамбой между двумя водоемами.

На этот раз не было костров, служивших ему ориентирами. Въезжая по инерции между огороженными выпасами во двор колхоза «Ленинский путь», он разглядел оставленные, словно театральные подпорки, ржавеющие трактора и уборочный инвентарь, гараж, где он тогда нашел машину генерала Пенягина, скотобойню и сарай, набитый всевозможными товарами. Яма с известью посреди двора, в которой он обнаружил Яака и Пенягина, была доверху заполнена водой.

Аркадий вышел, засунул револьвер сзади под ремень, держа сумку на уровне груди. С каждым шагом ботинки все больше пропитывались белесой жижей – раствором гашеной извести в дождевой воде.

В дальнем конце двора, позади хлева и сарая, светились огни фар. Подойдя поближе, он узнал знакомый «Мерседес» и увидел, что свет направлен на фигуру человека, выбиравшегося из одного из командных бункеров, одного из тех, которые были заперты во время его первого визита. Боря Губенко шатался под тяжестью плоского прямоугольного деревянного ящика. Ботинки его были облеплены грязью, пальто из верблюжьей шерсти тоже было измазано. Он поставил ящик в кузов грузовика, принадлежавшего «Ленинскому пути», того самого, с которого Яаку продали коротковолновый приемник.

Стоя в кузове, Макс подвинул ящик поближе к другому, стоявшему вертикально.

– Мы чуть не разминулись, – обратился он к Аркадию. – Укладываемся и уезжаем.

Боря, видно, был меньше обрадован. Он вымок до нитки, волосы прилипли ко лбу, словно целый день в отвратительную погоду был на футбольном поле. Он поглядел вслед Аркадию.

– Где Ким?

– Ким с Мининым застряли на дороге, – ответил Аркадий.

90
{"b":"25245","o":1}