ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он снова взглянул на Малую Медведицу, на ее длинный хвост, увенчанный Полярной звездой. В русском предании говорится, что Полярная звезда — это злая собака, прикованная к хвосту Малой Медведицы железной цепью. Когда эта цепь порвется, наступит конец света.

— Ты не рассердишься, Коля, если я спрошу, что ты, ботаник, ищешь за сотни километров от земли?

— Земля-то как раз рядом — всего сотня кабельтовых до дна. Кстати, суши здесь с каждым годом все больше и больше. Алеутские острова еще не сформированы, все наращиваются.

— Перспективно мыслишь. — Аркадий чувствовал, что Коля взволнован — он всегда волновался, когда у Аркадия было плохое настроение.

— А ты не прикидывал, во что нам обходятся «инвалиды»? — Коля решил сменить тему. — И сколько мы зарабатываем?

— Ты же вроде за Луной наблюдаешь.

— Одно другому не мешает. Так сколько?

Трудный вопрос. Зарплата на «Полярной звезде» рассчитывалась с учетом коэффициента от 2,55 у капитана до 0,8 у матроса второй статьи. Существовала также северная надбавка в 50% за лов рыбы в полярных водах, 10% — надбавка за каждый год службы, 10% — премия за выполнение плана и 40% — за его перевыполнение. План был здесь богом. Его могли снизить или повысить, когда судно отправлялось в очередной рейс, но обычно повышали, потому что начальству тоже нужны были премиальные. Из долгих дней пути к месту лова вычитывалось штормовое время, вся команда теряла в деньгах, поэтому порой советские корабли шли полным ходом и в шторм и в туман. Как бы то ни было, высчитать зарплату советского рыбака было не легче, чем провести астрономические расчеты.

— У меня, скажем, выходит сотни три в месяц, — ответил Аркадий.

— Недурно. А американцев ты учел?

Дело в том, что, когда американцы присутствовали на борту, режим работы менялся — нормы выработки снижались, бег судна по волнам замедлялся. Таким образом американцам демонстрировали заботу о человеке на советском производстве.

— Тогда в среднем выходит где-то двести семьдесят пять.

— Именно в среднем. У матроса первой статьи — триста сорок. У тебя — двести семьдесят пять. А у первого помощника вроде Волового — четыреста семьдесят пять.

— Интересно, — сказал Аркадий. Его развеселил неожиданный поворот в беседе. Коля подмигнул ему с видом заправского жонглера, просящего подбросить еще один шарик к имеющемуся уже десятку.

— В рыболовном флоте у нас почти двадцать тысяч судов и на каждом сидит политработник, так? Если каждый из них в среднем получает четыреста рублей в месяц, значит, мы тратим на этих никому не нужных «инвалидов» восемь миллионов в год. А если посчитать по всему Советскому Союзу — я ведь взял только рыболовный флот…

— Вы на рыболовный флот пришли рыбу ловить или арифметикой заниматься, товарищ Мер?

Воловой выступил из темноты. Его потертый китель при лунном свете лоснился еще больше. Аркадий понял, что он следил за ним с порога капитанской каюты. Коля, как всегда при встрече с первым помощником, отвел глаза.

Воловой протянул руку и схватил секстант.

— Это что такое?

— Это мое, — ответил Коля, — я наблюдал за Луной.

Воловой подозрительно покосился на Луну.

— А зачем?

— Хочу определить, где мы находимся.

— Ваше дело рыбу чистить. Зачем вам знать, где мы находимся?

— Просто так, любопытно… Это старый секстант, очень старый.

— А карты ваши где?

— Нет у меня никаких карт.

— Вы хотели определить, как далеко мы от берегов Америки?

— Нет, просто хотел знать, где мы.

Воловой расстегнул китель и сунул секстант за пазуху.

— Где мы находимся, известно капитану. Этого вполне достаточно.

Инвалид ушел. Он даже не посмотрел на Аркадия. Незачем.

Наконец-то спать!

В каюте было темно как в могиле. Коля еще возился на ощупь со своими горшочками, а Аркадий стянул башмаки, забрался на свое место и с головой накрылся одеялом. Запах брожения обидинского продукта пронизывал воздух. Аркадий провалился в глубокий сон. Это было похоже на провал сознания — состояние, испытанное им неоднократно.

На Садовом кольце в Москве, по соседству с детской библиотекой и Министерством высшего и среднего специального образования, стоит трехэтажное здание, обнесенное серым забором. Это Институт судебной психиатрии имени Сербского. По верху забора тянется тонкая проволока, невидимая с улицы. Пространство между забором и зданием патрулируется охраной с собаками, выученными не лаять. На втором этаже Института помещается Четвертое отделение. В нем — три большие палаты, но Аркадий видел их, только когда его сюда привезли и когда увозили, поскольку его самого все время держали в изоляторе в конце коридора — маленькой комнатушке с кроватью, унитазом и единственной тусклой лампочкой на потолке. Сразу же после приезда его искупали в ванне две старушки-нянечки, а парикмахер из пациентов выбрил ему волосы на голове, в паху и в под мышках, так что Аркадий мог явиться пред грачами чистый и гладкий. Его обрядили в полосатые пижамные штаны и куртку без пояса. В комнате не было окна, Аркадий не знал день на дворе или ночь. Диагноз ему уже поставили — «прешизофренический синдром» — врачи, видимо, были гениальными провидцами.

Ему вводили кофеин под кожу, чтобы разговорить, кололи барбитураты в веку, чтобы подавить его волю. Врачи, сидя на белых стульях, спрашивали заботливо: «Где Ирина? Вы любили ее, должно быть, вы по ней скучаете. Вы хотите ее увидеть? Как вы думаете, что она теперь делает? Где она?» Вены на руках были исколоты. Они стали колоть в ноги. Вопросы задавали все те же. Просто смешно — он понятия не имел, где Ирина и что она делает, так им и отвечал, но они были уверены, что он все знает, только скрывает от них. «У вас какая-то навязчивая идея», — сказал он им однажды. Не помогло.

Упрямство наказуемо. Излюбленным наказанием были инъекции. Аркадия привязывали к кровати, мазали спину йодом и со всего маху втыкали иглу. Содержимое шприца вводилось в два приема, а затем Аркадий несколько часов дергался в конвульсиях, как лапка лягушки под электрошоком.

Аркадий задал работы своим мучителям. Скоро его стали выводить к врачам только в куртке — кололи теперь только в вены ног. Врачи сняли халаты и «работали» теперь в темно-синих с красными погонами милицейских мундирах.

26
{"b":"25247","o":1}