ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— У меня кончились сигареты, — сказала Сьюзен. — Там в вестибюле есть автомат. Тебе можно выйти? — обратилась она к Аркадию.

Аркадий взглянул на Гесса, тот медленно кивнул головой. Обратившись в сторону Сьюзен, Морган, в свою очередь, отрицательно покачал своей, однако Сьюзен не обратила на него никакого внимания.

— Вернемся через минуту, — проговорила она быстро.

Сигарет в автомате было сортов десять, как мороженого в продовольственной секции. У Сьюзен не оказалось мелочи.

— У тебя-то наверняка ничего нет.

— Нет, — ответил Аркадий.

— У меня в номере сигареты. Пойдем.

Ее номер располагался на втором этаже, в самом конце коридора, полного какофонией звуков. За каждой дверью либо ругались и спорили, либо на полной громкости слушали музыку. По пути к комнате Сьюзен пришлось дважды опереться о стену, и Аркадий подумал: интересно, насколько она пьяна?

Номер оказался не больше, чем каюта на «Полярной звезде», только в нем были двуспальные кровати, душ, телефон и, вместо советского встроенного двухпрограммного приемничка, на столике стоял телевизор. На тумбочке возле кровати царил беспорядок, бутылка виски, пластиковое ведерко из-под льда, настольная лампа на гибкой ножке. Кровати стояли у окна, причем вторая рама отсутствовала, а стекло было тонким и грязным. Аркадий почувствовал себя купающимся в роскоши.

Солнце уже опустилось, Датч-Харбор погружался в темноту. Стоя у окна, Аркадий смотрел на своих товарищей, выходивших из магазина и собиравшихся у дороги с видом явного нежелания возвращаться на судно, хотя руки их ныли под тяжестью пластиковых пакетов и авосек, набитых разными коробками и свертками. Эти люди привыкли стоять часами в очередях за ананасом или за парой чулок. Здесь еще ничего, здесь рай. Мелькали фотовспышки, поляроид тут же выдавал снимок, на котором в далеком американском порту улыбались друг другу коллеги по работе. Наташа и Динка Лидия и Олимпиада. На вершине холма позади склада горючего вспыхнул костер. Как маяк. Ридли говорил, что тут все время горели костры, ребятишки играли в деревянных развалинах, оставшихся со времен войны. Сгущавшийся вокруг холма туман превращал языки пламени в мягкие крылья какой-то птицы.

Аркадий нащупал выключатель, нажал.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что Морган и я, мы вместе сварганили что-то?

— Капитана Моргана не очень-то волнует, что за люди ходят в его ближайшем окружении. — Сьюзен выключила свет. — Впрочем, как и меня.

— Пару дней назад кто-то пытался убить меня.

— На «Полярной звезде»?

— Где же еще?

— Больше никаких вопросов. — Рука Сьюзен легла на его рот. — Ты становишься похож на настоящего человека, — сказала Сьюзен, — но я знаю, что и это — тоже подделка. Все на свете подделка. Помнишь поэму?

Глаза ее показались ему такими темными, что мелькнула мысль: а сам-то он сколько успел выпить? Он вдыхал запах ее волос.

— Помню. — Он знал, какую именно она имела в виду.

— Ну, начни.

— «Расскажи, как тебя целуют…»*

>>

* Анна Ахматова, «Гость».

Сьюзен подалась к нему и тут же встала, ее лицо вровень с его. Странно. Человек уже считает себя почти мертвым, остывшим, бесчувственным, и вдруг вспыхивает где-то огонек, и он готов лететь к нему, как мотылек в ночи.

Их губы соприкасались.

— Если бы ты был реальностью, — прошептала она.

— Я так же реален, как и ты, — отвечал он.

Приподняв, он понес ее к постели. В окне он видел, что на площади продолжали полыхать вспышки фотоаппаратов, запечатлевая последние моменты безмолвного празднества, последние взмахи рук осчастливленных гостей, его товарищей, перед уходом в док, к ожидающей их шлюпке.

Чуть дальше по дороге вспышка света вырвала из темноты Наташу, стоявшую в кокетливой позе, распахнув шубку и чуть склонив набок голову, она открывала взгляду новое ожерелье и серьги из горного хрусталя. Аркадия при виде ее охватило странное чувство: как будто бы он предавал ее в этом номере.

Он стоял, размышляя, у ее кровати, переживая один из тех моментов, которые оказывают потом свое влияние на всю последующую жизнь. Еще одна голубоватая вспышка осветила на дороге Наташу и Гурия, там же мелькнула тень Майка, алеута, только что, видимо, вышедшего из бара.

— В чем дело? — спросила Сьюзен.

Теперь в круге света вдруг предстала Мальцева со штукой сатина, и тут Аркадий увидел Волового, бросившегося ко входу в гостиницу.

— Мне нужно идти.

— Почему?

— Воловой здесь. Он пришел за мной.

— И ты пойдешь с ним?

— Нет.

— Ты хочешь бежать?

— Нет. На острове это невозможно, даже если бы я и хотел. Слишком уж вы здесь от нас зависите. Кому тогда будут местные рыбаки продавать рыбу? Кто станет приезжать и скупать стереоаппаратуру и обувь? Если кто-то из советских вздумает бежать прямо здесь, то ваши вышвырнут его назад тут же, как только поймают.

— Так куда же ты идешь?

— Не знаю. Но не назад. Во всяком случае, пока.

Глава 20

Взбираясь по склону холма, Аркадий чувствовал, как густая трава сначала уступает его натиску, а потом, когда он делал шаг, вновь пружинисто устремляется вверх. Позади и чуть ниже по склону стояло залитое электрическим светом здание гостиницы, над тротуаром светились окна ее номеров. Фигура у самого входа замедленно двигалась: Воловой вертел головой то вправо, то влево.

Последние советские граждане влились уже в ожидающую на дороге толпу, а наиболее нетерпеливые начали двигаться потихоньку в направлении доков, увлекая за собой остальных, как послушное стадо. Кое-кто из мужчин медлил, дожидаясь Ланца, который, выйдя из винного магазина, начал распределять между ними какие-то бутылки. Мужчины торопливо совали их в карманы брюк. Наташа и Лидия тоже не спешили, как бы наслаждаясь вечерним воздухом. Америка? С улицей, полной советских людей, это мог бы быть и русский городок, с русскими собаками, лающими по дворам, русскими холмами, покрытыми стелющейся травой. Аркадий представил себе Колю, возящегося в темноте вокруг нежных орхидей, и Обидина, стоящего на пороге церкви.

62
{"b":"25247","o":1}