ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава двадцать пятая

Он слышал чей-то голос, читавший

И часто, когда я лежу на диване
в праздном или печальном настроении,
они возникают перед тем мысленным взором,
какой дарит блаженство одиночества.
Тогда сердце мое наполняется радостью
И танцует вместе с нарциссами[61] .

Это было все-таки лучше, чем отходная.

Глаза его не открывались, тело свое он чувствовал плохо и как бы издалека. Когда он пытался поднять голову, его охватывала тошнота, вызванная сотрясением мозга. Носом — который ломали не торопясь, а чинили в спешке — он свистел; и то впадал в глубокий сон, то не мог заснуть больше чем на минуту, поскольку внимание его отвлекалось на трудности дыхания или колющую боль в швах. Когда утром он услышал топот идущих на работу шахтеров, ему мгновенно привиделись клоги, и он сморщился, словно голова его была одним из булыжников мостовой.

В рот ему вливали чай и настойку опия, от которой в голове у него возникали всевозможные видения, раскрывались самые глубокие кладовые памяти. Он то сознавал, что лежит в постели в Уигане, то ему начинало, казаться, будто он прилег отдохнуть на склоне красного африканского холма, то в поисках безопасности он стремился зарыться, спрятаться как можно глубже под землю.

В шахтный ствол, где прятался Блэар, пролез одетый в униформу шахтер; сняв медный шлем, чтобы не повредить украшавшие его страусиные перья, он неуверенно потрогал стенки забоя.

— Вы меня слышите? Это Мун, начальник полиции. А вы шикарно живете, Блэар, просто шикарно. У меня такой комнаты никогда в жизни не было. Посмотрите, какие обои! Вы их только потрогайте! Мягкие, как задница девственницы. Я прав, Оливер? Правда, они мягкие, как задница девственницы? Горничная ничего не знает, Блэар. Вы и сами ничего не помните. — Он потер шлем рукавом, как бы полируя, каждое движение отдавалось дрожанием и раскачиванием перьев. — Просто несчастный случай, как я понимаю? На лестнице поскользнулись, да? Надеюсь, вы не симулируете: епископ вам платит, а вы тут бездельничаете в постели всего-навсего с пробитой головой и парой сломанных ребер. Достаточно того, что вы надоедаете честным труженикам, привязываетесь к женщинам и провоцируете мужчин. Но раз вы сами пристаете к местным девушкам, нечего потом клянчить защиты у закона. В здешних краях мужчины привыкли защищать то, что им принадлежит. — Говорящий наклонился к Блэару. — Знаете, мне даже не верится, что вы и в самом деле знаменитый первопроходец. Вот на «ниггера Блэара» вы сейчас похожи.

Каким-то внутренним взглядом Блэар увидел поляну нарциссов, по которой ходила, собирая букет, шахтерка. Она была на вершине холма, Блэар — внизу, у подножия, и солнце било ему в глаза, ослепляя его. Он звал девушку, пытался докричаться до нее, но та его не слышала.

В нору к нему заглянул Леверетт.

— Не знаю, слышите вы меня или нет, но хочу вам сказать, что Шарлотта сдалась и согласилась выйти замуж за Роуленда. Она дала согласие через день после того, как вас нашли в вашем… состоянии. Епископ весьма доволен, во многом благодаря вам, так что вы вольны уезжать, как только сами сможете это сделать. Я просил епископа выплатить вам дополнительное вознаграждение и дать гарантийное письмо, в котором епископ обязался бы оплатить ваше возвращение на Золотой Берег. Вы это заслужили. — Леверетт опустился на колени, прямо на угольный пол. — Хочу вам признаться. Когда вы только приехали, я знал, что епископа больше интересовала возможность выдать Шарлотту замуж, нежели поиски Джона Мэйпоула. Я, однако, надеялся, что вы его все же найдете. — Голос Леверетта дрогнул. — А вы спутались с женщиной. Как простой смертный. Я вам завидую, — добавил он.

Дотлел последний красный уголек. Блэару вспомнился вдруг коттедж Шарлотты, тот самый, где пряталась в темноте рыжеволосая девушка.

Темнота успокаивала. На этот раз он услышал, как по штольне шагал не Леверетт, а некто гораздо более знакомый… кто бы мог подумать, старый Блэар, в бобровой шубе и в облаке паров виски, он топал, спотыкаясь и то насвистывая, то напевая обрывки какой-то песни.

Maintes genz dient que en songes

N ' a se fables non et menconges [62]

Он плюхнулся в кресло, пальто распахнулось, под ним видны были черная сутана и стоячий воротничок священника. В одной руке он небрежно держал книгу в выцветшем красном переплете, в другой — лампу. Он прибавил света и поднял лампу над Блэаром.

— Почитаем стихи? Как твой старофранцузский, еще помнишь? Что, не очень хорошо? Скорее мертв, чем жив? Ну и ладно. Мне сказали, что тебе надо почитать вслух, чтобы не дать твоему мозгу умереть, если только он уже не умер. — Блэар-старший раскрыл книгу. — Запах чувствуешь?

«Роза», — подумал Блэар.

— Засушенная роза, — сказал Блэар-старший.

Пони падал в ствол шахты, его белый хвост и грива хлопали, как крылья, пересчитывая в падении кирпичи и деревянную крепь. За ним тянулся длинный лошадиный хвост.

Старый Блэар вернулся. Джонатан был рад не только видеть его снова, восставшим из мертвых, но и тому, что Блэар-старший принарядился, сменив свою изъеденную молью шубу на епископский плащ с красной подкладкой. Старик был чем-то взволнован. Поприветствовав Джонатана и не получив никакого ответа, он молча уселся в темном углу штольни и просидел так около часа, прежде чем придвинулся на стуле поближе к Джонатану. Тот, кто навещает находящегося при смерти, остается практически наедине с самим собой, и слова его обретают вес, которого обычно лишены.

— Ты прав насчет Роуленда. Надеюсь, он успеет как можно быстрее сделать сына. Потом может травить себя, сколько захочет, хоть до смерти, но вначале он должен жениться на Шарлотте. В ней есть та сила, что присуща линии Хэнни. Эта линия или продолжится через Шарлотту, или превратится в бледную карикатуру: много есть таких семей, где наследники слишком ограничены и способны общаться разве что со своими няньками или же просто люди с большими странностями. Когда Роуленда уже давным-давно съедят черви, Шарлотта, если захочет, еще долго будет управлять имением, как собственной республикой. В старинных родах странные проблемы. — Блэар снова почувствовал слабый аромат роз. — И странные вожделения. Помнишь, в свой последний приход я читал тебе «Роман о Розе»? Надеюсь, ты не ожидал, что я стану читать тебе Библию. «Роман» — это великая поэма времен века рыцарства. — Блэар услышал шорох страниц. — Когда-то ходили сотни копий; нам очень повезло, что удалось заполучить одну, последнюю из уцелевших, она хранится в нашей семье уже пятьсот лет. Жаль, что ты не можешь посмотреть на иллюстрации. — Блэар представил себе ярко раскрашенную картинку: влюбленная парочка в постели под балдахином, все это в рамочке из стеблей с золотыми листьями, мерцающими и словно шевелящимися в колеблющемся свете лампы. — Конечно, поэма аллегорическая. Насквозь сексуальная. Действие происходит в саду, но вместо древа познания в центре сада растет единственный розовый бутон, которого поэт страстно вожделеет. Сейчас так писать уже нельзя, да и издать было бы невозможно. Все чаббы и миссис смоллбоуны в стране восстанут, потребуют запрета, сожгут книгу. Я буду читать и переводить, а если тебе станет невыносимо скучно, пошевели рукой или моргни.

129
{"b":"25248","o":1}