ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На лестнице его мотало из стороны в сторону, будто матроса в шторм. Только бы не переломать ноги, а остальное неважно, уговаривал он себя. Так или иначе, но не пойти на назначенную ему встречу Блэар не мог, если, конечно, он всерьез намеревался выбраться из Англии. А ради того чтобы выбраться из этой страны, Блэар готов был ползти куда угодно, хоть на карачках.

Лондон обрушился на него парными запахами свежего лошадиного навоза, криками тряпичников и старьевщиков, яростно ругавшихся с извозчиками, и невероятной грязью на улицах, на которой ничего не стоило в любой момент поскользнуться. Мостовые парижских бульваров окатывали водой хотя бы раз в день. В Сан-Франциско грязь сама стекала с улиц в залив. В Лондоне всевозможная гадость беспрепятственно скапливалась прямо на проезжей части, ежедневно орошаясь с небес и порождая жуткую вонь, от которой непрерывно текло из носа.

«И Англия сама не что иное, как вечно хлюпающий нос, посаженный возле голубого глаза Северного моря, — подумал Блэар. — Тоже мне, новый Эдем[1] , царствующий над всем миром остров, ночной горшок под открытым небом. И каждый тип тут еще гордится своим зонтиком!»

Тот конец Холборн-роуд, где обитал Блэар, населяли евреи, ирландцы и румыны; все они носили баулеры[2] и одевались в пальто и костюмы, пошитые из грязно-коричневой, похожей на тряпку ткани. На каждой улице были своя лавка ростовщика, свой модельный дом, свои магазин, торговавший требухой, и устричная лавка, и несколько своих пивных. На окружавшую их вонь и грязь жители улиц обращали не больше внимания, чем рыба на растворенную в морской воде соль. По каждой улице, покачиваясь, ползли через вечноморосящий дождь и туман запряженные лошадьми омнибусы с открытой верхней площадкой. На каждой ходили взад-вперед люди-»сандвичи» с надетыми спереди и за спиной щитами — рекламой услуг местных хиропрактиков, медиумов и дантистов. Женщины в насквозь промокших горжетках являли собой парад румян и венерических болезней. На углах торговали с лотков французскими булочками, слойками по пенни за штуку, горячим вареным картофелем и газетами, заголовки которых сообщали: «ВПАВШИЙ В ОТЧАЯНИЕ ДУШИТЕЛЬ УБИЛ МАТЬ И МЛАДЕНЦА». Для Блэара оставалось вечной загадкой, каким образом из потока сообщений о бесчисленном множестве ежедневно совершаемых в городе зверств газетные редакторы безошибочно выделяют те, что способны обеспечить наилучшую распродажу тиража.

На полпути, возле Черинг-кросс щиты рекламировали товары и продукты, предназначенные уже для среднего класса: таблетки от болей в печени, ягоды бузины, молоко фирмы «Нестле» и шерри от «Кокберна». Другими были здесь и прохожие на улицах: по большей части мужчины в высоких котелках и черных костюмах; клерки, одной рукой прикрывавшие свои белоснежные воротнички; лавочники в хлопчатобумажных перчатках с перевязанными лентами коробками в руках; адвокаты в жилетах, украшенных серебряными цепочками для часов, и каждый непременно толкал других своим зонтиком. У самого Блэара зонта не было, от дождя его защищала только шляпа, с широких полей которой дождевая вода лилась на плечи его макинтоша. На ногах у него были протекавшие «веллингтоны» [3] , причем дырки в левом из них были заткнуты страницами, выдранными из церковного молитвенника, на которых напечатан псалом «На тебя, Господи, уповаю». Каждые пять минут Блэар останавливался, прислонялся к фонарному столбу и отдыхал.

Он добрался лишь до Сейнт-Джеймс-сквер, когда его снова начала бить лихорадка, да так, что стучали зубы. И хотя он и без того опаздывал, Блэар все же свернул в одну из пивных, на вывеске которой было написано: «Самый дешевый джин». Там он положил последнюю свою монету на стойку, и сидевшие за ней длинным рядом завсегдатаи пивной — младшие продавцы, ученики и подмастерья с вытянутыми скучными лицами будущих профессиональных плакальщиков, пока только проходящих обучение, каждый день заглядывающие сюда в обед, — мгновенно раздвинулись, отшатнувшись, и тем самым освободив для него достаточно просторное место.

Бармен поставил перед ним стаканчик и проговорил:

— К джину полагается бесплатная закуска: маринованные яйца или устрицы. Что предпочитаете?

— Ничего, спасибо. Я только по жидкой части.

Пока Блэар опорожнял стакан, взгляды всех присутствующих, казалось, были неотрывно устремлены только на него. Лица сидевших в пивной посетителей не просто поражали своей белизной. Британца от людей любой иной национальности отличал тот особый, болезненно землистый оттенок, который приобретает кожа, если солнце вечно скрыто за плотной завесой дыма. Вдоль стойки к Джонатану медленно пробирался паренек с блестевшими глазами. На нем были украшенная зеленой лентой шляпа, пурпурный галстук, плоский, словно капустный лист, и желтые перчатки, поверх которых на пальцах красовались перстни.

— «Иллюстрейтед Лондон ньюс». — представился он и протянул руку.

Репортер. Блэар не стал дожидаться сдачи. Отпихнувшись от стойки, он, пошатываясь, вывалился из двери пивной на улицу.

По лицу парня расползлась довольная усмешка, как если бы он вдруг обнаружил в своей устрице жемчужину.

— Знаете, кто это был? — громко проговорил парень. — Блэар. Тот самый, с Золотого Берега. «Ниггер[4] Блэар».

Конечной целью путешествия Джонатана Блэара был стоящий на Севилл-роу особняк того типа, который так любят коммерческие банки и частные клубы: обрамленный витыми резными колоннами вход, три этажа сплошных высоких окон и увенчивающий их декоративный карниз из длинного ряда мраморных зубцов олицетворяли уверенности, благопристойность, рассудительность и солидность. Медная дощечка, прикрепленная к одной из колонн, сообщала: «Королевское географическое общество».

— Здравствуйте, мистер Блэар! — По совершенно непонятным для Блэара причинам, Джессуп, швейцар Общества, всегда относился к нему с подчеркнутым вниманием и заботой. Он принял у Блэара шляпу и пальто, потом провел его в глубь гардеробной, поставил перед ним чай, молоко и спросил:

2
{"b":"25248","o":1}