ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
30 шикарных дней: план по созданию жизни твоей мечты
Сила притяжения
Как убивали Бандеру
Треть жизни мы спим
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Земля лишних. Два билета туда
Тайны Лемборнского университета
Метро 2035: Красный вариант
Она не объясняет, он не догадывается. Японское искусство диалога без ссор
A
A

Глава четырнадцатая

Пьеса Мендельсона для фортепиано закончилась, почти сразу же духовой оркестр заиграл «Вперед, Христово воинство», и на сцену «Театр-ройял» вышли дети в огромных бумажных воротниках и с ватными бородами — они изображали мучеников времен Реформации.

— Дети — шахтерские сироты. Весь сбор пойдет в их пользу, — прошептал Блэару Леверетт. Они стояли в задней части зрительного зала, прямо под бюстом Шекспира, державшего в руке перо. Театр поклонялся Барду, ставил все его произведения, и потому фрески на стенах зала изображали главных героев самых известных его пьес — как трагических персонажей, так и страстных любовников, — а над просцениумом мавр Отелло управлял гондолой, плывущей по Большому каналу.

Блэар пришел с опозданием и стоял, не снимая шляпы, чтобы не видны были посиневшие швы на голове. Он видел сидевшего в ложе Хэнни; высокорослый епископ, казалось, снисходительно наблюдал за тем, как разворачивается простодушная, но в высшей степени забавная комедия.

— Рыжая девочка в самом красивом платье — это королева Елизавета, — пояснил Леверетт, — а та, у которой руки в крови, — Кровавая Мэри[39] .

— Напоминает мне Шарлотту.

— Привязанный к столбу, разумеется, Уиклиф[40] , мученик. Вот почему у большинства ребят в руках факелы.

— Я примерно так и предполагал.

— Будут две части, первая религиозная, вторая культурная.

— Прекрасно, но зачем все-таки Хэнни меня сюда пригласил?

Леверетту явно хотелось уйти от ответа. Немного помолчав, он сменил тему:

— У меня есть список, который вы просили.

— «Женщин, павших впервые»?

— Да. — Леверетт вручил Блэару конверт с такими предосторожностями, как будто передавал комплект французских порнографических открыток.

Два палача в черных балахонах увели со сцены мучеников. Струнный квартет сыграл «Наполни душу мне взглядом Твоим», У.Б.Феллоуз из профсоюза шахтеров отчитался о состоянии Фонда помощи вдовам, и струнный квартет завершил первую часть программы исполнением еще одной пьесы.

На время антракта вся благородная публика Уигана спустилась по лестнице в фойе. Это были люди, чьи экипажи постоянно стояли на Уоллгейт и Миллгейт возле магазинов тканей и дамских шляп, чьи слуги полировали бронзу и подметали каждое утро мостовые, люди, которые вкладывали средства в правительственные ценные бумаги под пять процентов годовых; иными словами, люди, носившие туфли, а не клоги. Какие же усилия затрачиваются на то, чтобы одеться должным образом на подобное благотворительное мероприятие, подумал Блэар: на шнуровку корсетов, на точное, по костлявой фигуре, пришивание крючков и петелек, подгонку кринолиновых каркасов на вихляющиеся талии, навешивание на них нижних юбок; за каждой разодетой дамой стояла толпа горничных с исколотыми, окровавленными пальцами. Конечным итогом всех этих усилий и был поток наряженных в муаровые шелка, фуляр, полушелковые, в утонченный рубчик ткани фуксиновых и гранатовых цветов дам, что фланировали сейчас в сопровождении истуканоподобных, в черных костюмах с широкими галстуками, мужчин, похожих на мертвые сгоревшие деревья. Некоторые из женщин помоложе слегка прихрамывали, подражая принцессе Александре, захромавшей после перенесенного ревматизма. Поскольку у самого Блэара нога еще не прошла, он чувствовал, что вписался в местное общество как нельзя лучше.

Ум его продолжала мучить загадка, что именно должно было проясниться в театре, хотя при этом Блэар и отдавал себе отчет, что вокруг него идут какие-то многозначительные перешептывания. В центре общества находилась леди Роуленд, блиставшая эротическим великолепием женщины, привыкшей к мужскому вниманию. На ее черных, слегка тронутых серебристой сединой волосах удобно восседала украшенная зеленым камнем шляпа. Блэар не слышал, о чем шла легкая, явно шутливая беседа, но хорошо видел, как умело вела ее леди Роуленд, движениями веера управляя разговором и встречая каждую следующую остроту понимающей улыбкой зрелой, сознающей свою красоту женщины. На самой внешней орбите образовавшегося вокруг нее подобия солнечной системы вращался начальник полиции Мун, разодетый в черный сюртук, черные шелковые галуны которого тянулись с плеч до запястий, в руках у него был парадный шлем, украшенный плюмажем из черных страусиных перьев. Блэар полагал, что Муну вряд ли могло уже стать известно о его ночном визите к Розе Мулине, но на всякий случай держался от начальника полиции подальше.

Плотный кружок молодых воздыхателей окружал Лидию Роуленд, и если мать блистала, то дочь ее, прилагая к этому значительно меньше усилий, просто-таки сияла красотой. Веночек из белых роз украшал ее золотистые волосы, оттеняя и подчеркивая голубизну глаз, светившихся кристально чистой невинностью. «Впрочем, невинность ли это, — спросил себя Блэар, — или же полнейшая пустота?»

Он был настолько загипнотизирован созерцанием двух Роуленд, что не сразу заметил стоявших в уголке Эрншоу и Шарлотту Хэнни. Для последней, наверное, вынужденное пребывание в одной комнате с Лидией Роуленд должно было быть сущим наказанием: если кузина ее сверкала, то сама Шарлотта, одетая в строгое длинное платье пурпурных тонов, с небрежно наброшенной на медноватого оттенка волосы черной кружевной вуалью, казалась бледной и бесцветной. Наследницу крупнейшего в здешних краях состояния вполне можно было принять за гувернантку или же за эмигрантку из какой-нибудь малоуважаемой центральноевропейской страны. Рядом с ней стоял Эрншоу, борода его блестела так же, как и его костюм.

В ответ на какую-то реплику Эрншоу Шарлотта наградила его столь ядовитым взглядом, что любой нормальный человек от него немедленно бы смолк; однако член парламента выглядел таким же самоуверенным и довольным собой, как обычно. «Потому-то политиков и убивают, ничем другим их пронять невозможно», — подумал Блэар.

— Так значит, весь сбор пойдет в пользу сирот? — спросил он Левертта.

— Да, специально на устройство для них праздника.

79
{"b":"25248","o":1}