ЛитМир - Электронная Библиотека

— Уведите его! — прохрипел он. — Пусть ожидает воли царя.

Я видел, как Тан с усилием взял себя в руки, а затем повернулся к царю и опустился на колено.

— Я сделал все, что ты приказывал мне, божественный Мамос, бог и правитель родины. Я ожидаю твоих повелений.

При виде такого благородства комок встал у меня в горле. Мне пришлось подавить свои чувства.

Фараон продолжал молчать. Я услышал тяжелое дыхание моей госпожи, а затем почувствовал, что она взяла меня за руку и сжала ее с такой силой, что я испугался, как бы она не сломала мне пальцы.

Наконец фараон заговорил, и я с ужасом услышал сомнение в его голосе: он не хотел, чтобы услышанное было правдой. Он так глубоко доверял вельможе Интефу и так давно полагался на него, что это поколебало его веру в людей до самого основания.

— Вельможа Интеф, ты слышал обвинения, брошенные тебе. Чем ты ответишь на них?

— Божественный фараон, разве это обвинения? Я посчитал бы их фантазиями молодого человека, сошедшего с ума от зависти и ревности. Он — сын осужденного изменника и преступника. Побудительные причины действий вельможи Тана мне совершенно ясны. Он убедил себя в том, что изменник Пианки мог стать великим визирем вместо меня. Теперь его извращенное мышление перекладывает на меня ответственность за падение его отца.

Так одним взмахом руки визирь отделался от Тана. Исполнено это было ловко, и я увидел, что царь начал сомневаться. Его сомнения усиливались. Всю жизнь он безоговорочно доверял вельможе Интефу, и теперь ему было трудно. Он хотел верить в его невиновность.

— А что ты скажешь об обвинениях князей-разбойников? — наконец спросил фараон. — Чем ты ответишь на них?

— Князей? — переспросил вельможа Интеф. — Следует ли нам льстить им, называя их так? По их собственному свидетельству, они являются преступниками худшего рода: убийцами, ворами, насильниками над женщинами и детьми. Следует ли нам искать правды в них? Разве в них больше чести и совести, чем в диких зверях? — Вельможа Интеф показал рукой. И в самом деле, они стояли перед ним полуобнаженные и связанные, как животные. — Посмотрите, ваше божественное величество. Разве людей такого рода нельзя подкупить или побоями заставить говорить что угодно ради спасения собственной шкуры? Разве вы поверите слову любого из них больше, чем слову человека, служившего вам верно всю свою жизнь?

Царь невольно кивнул, принимая доводы человека, в котором привык видеть друга, согреваемого благосклонностью и осыпаемого наградами.

— Все, что ты говоришь, правда. Ты всегда служил мне без злого умысла. Эти негодяи не знакомы с правдой и честью. И вполне возможно, их заставили говорить так. — Он колебался, и вельможа Интеф почувствовал свое преимущество.

— До сих пор против меня выдвигались только словесные обвинения. Наверное, на свете есть более существенные доказательства, подтверждающие мою смертельную вину. Есть ли в нашем Египте хоть один человек, который может по-настоящему свидетельствовать против меня, а не только произносить слова? Если такой человек есть, пусть он выйдет к нам, и тогда я отвечу на его обвинения. Если же не найдется доказательств, о которых я говорю, мне не на что отвечать.

Его слова глубоко встревожили фараона. Он оглядел двор, как будто в поисках доказательств, требуемых вельможей Интефом, а затем, очевидно, принял решение.

— Вельможа Тан, какие доказательства ты можешь привести в свою пользу, помимо слов убийц и преступников?

— Подлец хорошо замел свои следы, — произнес Тан, — и сумел скрыться в густой чаще, где его трудно найти. У меня нет других доказательств против вельможи Интефа. Но может быть, найдется кто-нибудь, у кого они есть, кого могло вдохновить то, что он услышал здесь сегодня. Я молю царя Египта спросить людей, нет ли среди них того, кто смог бы помочь нам разрешить эту задачу.

— Фараон, он бросает тебе вызов! Мои враги могут осмелеть и выйти из тех щелей, где они выжидают удобного момента, чтобы напасть на меня, — вскричал вельможа Интеф. — Я горячо возражаю против такого предложения!

Но фараон заставил его замолчать резким движением руки.

— Они ответят за любое лжесвидетельство против тебя, — обещал он, а потом обратился к собравшимся: — Мой народ! Граждане Фив! Вы слышали обвинения, брошенные в лицо моему доверенному лицу и любимому великому визирю. Есть ли среди вас кто-нибудь, кто может привести доказательства, которых не хватает вельможе Тану? Может ли кто-нибудь из вас свидетельствовать против вельможи Интефа? Если — да, то я требую, чтобы он вышел к нам и сказал об этом.

Я вскочил на ноги раньше, чем успел понять, что делаю. Голос мой зазвенел у меня в ушах, и я перепугался до смерти, такой он был громкий.

— Я Таита, который был когда-то рабом вельможи Интефа, — закричал я, и фараон, поглядев на меня через двор, нахмурился. — Я хотел бы кое-что сказать вашему величеству и показать кое-какие мелочи.

— Мы знаем тебя, врач Таита. Можешь приблизиться. Когда я спустился со своего места на трибуне и пошел к трону, то посмотрел на вельможу Интефа и споткнулся. Мне показалось, что я натолкнулся на каменную стену, столь ощутима была его ненависть.

— Божественный царь Египта, это существо — раб. — Голос вельможи Интефа звучал холодно и напряженно. — Может ли слово раба опровергнуть слово вельможи фиванского круга и верховного сановника государства? Не смешно ли это?

Я настолько привык подчиняться его голосу и слову, что решимость моя поколебалась. Затем я почувствовал руку Тана на своей. Это было легкое касание, но оно поддержало меня и придало силы. Однако вельможа Интеф заметил это движение и указал на него царю.

— Смотрите, этот раб во власти моего обвинителя. Он всего лишь одна из дрессированных обезьянок вельможи Тана. — Голос вельможи Интефа снова стал медоточивым. — Его наглость безгранична. Наши законы предусматривают наказание для рабов…

Фараон заставил его замолчать движением плети.

— Ты злоупотребил моим хорошим отношением к тебе, вельможа Интеф. Законы здесь толкую и исправляю я. А наказания в них предусмотрены как для простолюдинов, так и для высокорожденных. Тебе это должно быть известно.

Вельможа Интеф послушно поклонился фараону и замолчал, но лицо его внезапно осунулось, когда он понял, в какой переплет попал.

Царь опустил на меня глаза.

— Обстоятельства сейчас необычные, и они позволяют применить беспрецедентные средства. Тем не менее, раб Таита, позволь мне предупредить тебя: если слова твои окажутся легковесными и бездоказательными, тебя ждет петля палача.

Эта угроза и полный яда взгляд вельможи Интефа заставили меня содрогнуться, и я начал заикаться.

— Бывши рабом великого визиря, я оказался посланцем к этим князьям. Я знаю этих людей. — Я указал на пленников, которых Крат поставил неподалеку от трона. — Это я передавал им приказания вельможи Интефа.

— Ложь, всего лишь слова, бездоказательные слова, — выкрикнул вельможа Интеф, но теперь в его голосе слышалось отчаяние. — Где же доказательства?

— Молчать! — Голос царя внезапно загремел от ярости. — Мы выслушаем до конца свидетельства раба Таиты. — Теперь он смотрел прямо на меня. Я набрал в грудь воздуха и продолжил:

— Это я отнес Басти Жестокому приказ вельможи Интефа. По этому приказанию он должен был разрушить состояние и имения Пианки, вельможи Харраба. В то время я был доверенным лицом Интефа. Я знал, что он хочет занять пост великого визиря. Все, что приказал вельможа Интеф, было исполнено. Вельможа Харраб был погублен и, лишившись благосклонности и любви фараона, выпил яд датуры из собственной чаши. Я, Таита, свидетельствую об этом.

— Это так. — Басти поднял связанные руки и протянул их к трону. — Все, что Таита говорит, правда.

— Бак-Хер, — закричали князья. — Это правда! Таита говорит правду!

— И все же это только слова, — с интересом протянул царь. — Вельможа Интеф требует доказательств, и я, фараон, требую доказательств.

82
{"b":"25256","o":1}