ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

48. «Над цензурою, друзья…»

Над цензурою, друзья,
Смейтесь так же, как и я:
Ведь для мысли и для слова,
Откровенно говоря,
Нам не нужно никакого
Разрешения царя!
             Если русский властелин
             Сам не чужд кровавых пятен —
             Не пропустит Головнин
             То, что вычеркнул Путятин.
Над цензурою, друзья,
Смейтесь так же, как и я:
Ведь для мысли и для слова,
Откровенно говоря,
Нам не нужно никакого
Разрешения царя!
             Монархическим чутьем
             Сохранив в реформы веру,
             Что напишем, то пошлем
             Прямо в Лондон, к Искандеру.
Над цензурою, друзья,
Смейтесь так же, как и я:
Ведь для мысли и для слова,
Откровенно говоря,
Нам не нужно никакого
Разрешения царя!
1861 или 1862

49. СЕМЕЙНАЯ ВСТРЕЧА 1862 ГОДА

Читатели, являясь перед вами
             В четвертый раз,
Чтоб в Новый год и прозой и стихами
             Поздравить вас,
Хотел бы вам торжественно воспеть я,
             Да и пора б,
Российского весь блеск тысячелетья —
             Но голос слаб…
Читатели, серьезной русской прессе
             Оставим мы
Всё важное, все толки о прогрессе
             И «царстве тьмы».
Довольствуясь лишь неизбежно сущим
             И близким нам,
Поклонимся во здравии живущим
             Родным отцам.
Пусть юноши к преданиям спесивы,
             Не чтут родных,—
Но бабушки и дедушки все живы,
             Назло для них.
Не изменив себе ни на полслова,
             Как соль земли,
Все фазисы развитья векового
             Они прошли.
Понятья их живучи и упруги,
             И Новый год
По-прежнему в семейном тесном круге
             Их застает.
Привет мой вам, старушка Простакова!
             Вы всех добрей.
Зачем же вы глядите так сурово
             На сыновей?
Порадуйтесь — здесь много Митрофанов
             Их бог хранит;
Их никаким составом химик Жданов
             Не истребит.
Их детский сон и крепок и невинен
             По старине.
Поклон тебе, мой друг Тарас Скотинин,
             Дай руку мне!
Свинюшник твой далек, брат, до упадка;
             В нем тьма свиней.
Почтенный друг! В них нету недостатка
             Для наших дней.
По-прежнему породисты и крупны,
             А как едят!
Нажрутся так, что, братец, недоступны
             Для поросят.
От поросят переходя к Ноздреву,
             Мы узнаем,
Что подобру живет он, поздорову
             В селе своем.
Всё так же он, как был, наездник ражий
             Киргизских орд,
И чубуки его опасны даже
             Для держиморд.
Берет в обмен щенков и рукоделья,
             И жрет и врет,
Но уж кричит, особенно с похмелья:
             «Прогресс! Вперед!»
— Прогресс! Прогресс! Ты всем нам задал дело!
             Никто не спит.
Коробочка заметно отупела,
             Но всё скрипит.
Уж Чичиков с тобой запанибрата.
             На вечерах
Он говорит гуманно, кудревато
             Об мужичках,
Про грамотность во всех посадах, селах,
             По деревням,
И, наконец, — детей в воскресных школах
             Он учит сам.
Замыслил он с отвагою бывалой,
             Трудясь как вол,
Народный банк, газету, два журнала
             И общий стол.
Об нем кричит публично Репетилов;
             Его вознес
До облаков чувствительный Манилов
             В потоках слез:
Мол, Чичиков гуманен! Идеален!
             Ведет вперед!
С Петрушкою знакомится Молчалин,
             На чай дает.
Все бегают, все веселы, здоровы,
             Движенье, шум —
Особенно заметны Хлестаковы,
             Где нужен ум.
На раутах, на чтениях, по клубам
             Свои стихи
Тряпичкины читают Скалозубам
             За их грехи.
Абдулины усердно бьют поклоны
             Своим властям.
Пошлепкины и слесарские жены —
             Все по местам.
Как человек вполне великосветский,
             Мильоном глаз
Везде Антон Антоныч Загорецкий
             Глядит на нас.
От Шпекиных усердьем в службе пышет
             И болтовней,—
И Фамусов, как прежде, всё подпишет —
             И с плеч долой!
1861 или 1862

50. МОСКОВСКИЙ ФИГЛЯР

Всякий пляшет, да не так, как скоморох.

Пословица
Лицо намазав сажей,
Как а́нглийский фигляр,
Московский парень ражий
Выходит на базар.
Кричит, народ сзывая:
«Вот фокус! — Раз! Два! Три! —
Вот штука! Вот другая!
Честной народ, смотри!»
Оделся он — умора!
На голове колпак,
Из тряпок коленкора
На нем двуцветный фрак;
Одна нога людская,
Другая… Раз! Два! Три!
Копытом бьет другая,—
Честной народ, смотри!
Смотри мою отвагу:
«Вот шпага. Видишь? Ну,
Я проглочу всю шпагу
И глазом не сморгну».
Шпажонка, исчезая,
Блеснула… Раз! Два! Три!
Он смотрит не мигая,—
Честной народ, смотри!
За несколько копеек
Пересвистать готов
Заморских канареек
И курских соловьев.
На всё он мастер, словом!
Вот свищет… Раз! Два! Три!
Вот рожу сделал клёвом,—
Честной народ, смотри!
Награды — грош да гривна!
За бесполезный труд…
Как жалко, как противно,
Когда такой же шут
Проглотит шпагу разом
В журнале… Раз! Два! Три!
Да не сморгнет и глазом,—
Честной народ, смотри!
<1862>
31
{"b":"252581","o":1}