ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

63. НИГИЛИСТ-СТАРИЧОК

В молодом поколении может так же не быть пути, как не было его и в старом; ясность глаз, свежесть щек, длинный ряд годов впереди — это еще не права на общественное внимание.

«Наше время», № 107
Молодежь легковерна,
Молодежь весела,—
В нигилизме, примерно,
Недалеко ушла.
Нигилизм ядовитый,
Отрицания сок
Выжал только маститый
Нигилист-старичок.
Вот Базаров освистан —
Ну какой он герой?
Ну какой нигилист он?
Просто — прынцип такой!
Нет-с! У нас по принсипу
За землишки клочок
Обдерет вас, как липу,
Нигилист-старичок.
Нигилист, если молод,
Носит в сердце любовь…
Но когда в сердце холод,
Но когда стынет кровь,—
Как шалит под секретом
У хорошеньких ног
Подогретый балетом
Нигилист-старичок!
Нигилист в молодежи,
Если молод и сам,
Замечает не рожи,
А стремленье к трудам.
Только рожи — не боле,
Ясность глаз, свежесть щек
Видит опытный в роли
Нигилист-старичок.
Нигилист самый юный
В зрелой мысли отцов
Слышит вещие струны,
К делу честному зов.
С отрицанием мутным
Мысли братьев итог
Называет беспутным
Нигилист-старичок.
Отравись не от знанья.
Затаив без любви
Тонкий яд отрицанья
Не в уме, а в крови,—
Головы не повесил,
Нажил землю, домок,—
Совесть к черту! — и весел
Нигилист-старичок.
Черт ли в том, что уж кости
Ждут последнего дня,—
Он, где требуют злости,
Жарче летнего дня.
Голос мягкий и плавный
И что слово — урок!
У! какой он забавный,
Нигилист-старичок!
1862

64. ПИСЬМО ОБ РОССИИ ФУКИДЗИ-ЖЕН-ИЦИРО К ДРУГУ ЕГО ФУКУТЕ ЧАО-ЦЕЕ-ЦИЮ

(ПЕРЕВОД С ЯПОНСКОГО И ПРИМЕЧАНИЯ ТАЦИ-ИО-САКИ)

Милый друг, Фукута Чао-Цее-Цию,
Мы благополучно прибыли в Россию,
Через порт Кронштадтский к Петербургу прямо[118].
Будь благословенно имя Тентосама![119]
Всё нам здесь по нраву: уци, хадомадо,
Данмио, но-ками — лучше быть не надо[120].
Хоть теплей в Европе, например в Париже,
Здесь суровый климат, к полюсу поближе,
Но всей грудью дышишь и вольней и шире,
Точно на Нипоне или Кунашире,
Ибо под суровым петербургским солнцем
В русском очень много общего с японцем,
Даже утверждают здешние витии —
Сходство это резче в глубине России.
Потому что, видишь, милый друг Фукута,
Строить государство начал очень круто
Кумбо Петр Великий, славный в целом мире,
Как наш Кумбо Первый, свергнувший Даири[121].
Обучать народ свой он велел голландцам
Всяким европейским фокусам и танцам,
Как ногами шаркать, лить из меди пушки,
Из науки пули и из глины кружки,
Чтобы в оных кружках, Азии на диво,
Пить под страхом казни в ассамблеях пиво.
Бороды всем выбрил… Не приспело время
Брить, как у японцев, маковку и темя,
Ибо перед нами русские, как дети,
Только на границе двух тысячелетий[122], —
Даже не созрели в доблести гражданской,
Как сказал в Пассаже баниос Ламанский[123].
Так лились в Россию волны просвещенья,
Силясь переспорить волны наводненья,
Ибо, поглощенный думами о флоте,
Кумбо им построил город на болоте.
В этом-то болоте, в Петербурге то есть,
Я насчет России сочиняю повесть.
* * *
Минуло столетье. Там, где были топи,
Выросли громады западных утопий.
…………………………………………
На проспекте Невском появились франты,
Из печати вышли первые куранты.
Кумбо сам в то время корректуры правил[124]
И для сочинений образцы оставил,—
Нынче ж заправляют этими делами
Заиджю-Арсеньев и Катков-но-ками[125].
В десять раз, конечно, менее, чем Едо[126],
Чуждая для русских, страшная для Шведа,
Стала украшаться невская столица.
Земно поклонилась ей Москва-вдовица[127],
Продолжая, впрочем, жить по Домострою
(Книга вроде Дзинов, чтимая Москвою),
Чад и домочадцев плеткой обучая,
До седьмого пота напиваясь чая,
Каждую субботу в жарких банях прея,
Фраками гнушаясь и бород не брея.
Да и петербуржец зоркий глаз японца
Не надует фраком тонкого суконца.
Здесь для виду носят, как в Европе, фраки,
А живут, как наши деды в Нагасаки.
Люди всех сословий, звания и сорту,
Как домой приходят — фраки тотчас к черту
И уж не снимают целый день халатов,
Лежа на перинах вроде наших матов[128].
вернуться

118

Дабы судить о столице Российской империи, недостаточно прочесть «Описание Петербурга» Пушкарева. Еще менее может удовлетворить сочинение о том же предмете Башуцкого, ныне юродствующего в «Домашней беседе». Любознательному японцу рекомендую, впрочем, прочесть сочинение «Дружеская переписка Петербурга с Москвою», помещенное прежде в «Свистке», а ныне вошедшее в полное собрание сочинений Добролюбова. Автор с одинаковым беспристрастием относится к обеим столицам; озлобленный ум его как в той, так и в другой находит для себя обильную жатву. Есть предание, что по выходе в свет оной поэмы более ста человек, из числа самых зажиточных обывателей города, почитая себя обиженными автором, подали на него жалобы начальству. Это совершенно в здешних нравах — даже самые знатные ученые книжники и газетчики оным средством удовлетворения не пренебрегают.

Добролюбова считают также основателем зловредной секты нигилистов, злокозненно подкапывающейся под самые чистые верования россиян, как напр. — в достоинство «Русского вестника» и т. п. Обо всем этом будет ниже. Люди благонамеренные сожалеют, что бесспорно талантливый Добролюбов пошел по ложной дороге.

Можно читать также «Петербургский вестник» с приложениями «Ерунды», дабы судить, на какой еще низкой степени просвещения стоят россияне даже в столичном городе Петербурге.

вернуться

119

Слову тентосама соответствует русское слово бог. Об религиозных верованиях россиян издам в свет особое сочинение. Здесь замечу только, что в Петербурге находятся последователи всех известных у нас исповеданий. Почти все баниосы суть поклонники звезд. Многочисленную, ныне, впрочем, исчезающую, секту поклонников луны называют поэтами, влюбленными, сумасшедшими, кабалистами и пр. Переселение душ понимается здесь довольно своеобразно: фякшо-сшто полагают, что каждая душа в сем свете имеет право свободно переходить от владельца к другому, с земли на землю; землевладельцы до последнего указа 19 февраля 1861 г. совершенно отрицали переселение душ; некоторые и теперь ограничивают это понятие переселением фякшо-сшто с земель удобных для хлебопашества на неудобные. Как те, так и другие, хадомадо и фякшо-сшто, охотно переселяют в себя души животных, неумеренно напиваясь сотчио и саки, особенно на так называемой масленой неделе, исключительно посвящаемой пьянству. По поводу сего всеобщего переселения обычай воспрещает даже на оной неделе употреблять в пищу мясо животных.

вернуться

120

Слова уци, хадомадо, данмио, но-ками не исчерпывают всего содержания, заключающегося в русских словах: князья, графы, дворяне, бояре, бары, благородные, высокоблагородные, высокородные, сиятельные и пр. Для полнейшего ознакомления с оным предметом следует читать Павлова, Чичерина и др. специалистов.

вернуться

121

Петр Великий первый из русских царей принял титул императора, подобно тому как наш Кумбо Первый назвался Кумбо-сама, ограничив власть духовного императора Даири.

вернуться

122

Подобно тому как японцы спорят о своем происхождении, и русские не могут с достоверностью определить, от кого они происходят — от норманнов или от литвы. Некоторый ученый Духинский полагает даже, что от китайцев. Положение это не заслуживает вероятия. Во времена младенчества истории в Японии (а в России это младенчество еще продолжается) наши даже знаменитые ученые утверждали, что и мы и курильцы происходим от китайцев, ныне каждый мальчик презрительно улыбнется, если ему скажут, что доблестные японцы одного происхождения с псами-китайцами.

вернуться

123

Пассажами в Европе называют крытые галереи, построенные для удобства при переходах из улицы в улицу. Сколько мне случалось видеть, пассажи эти постоянно заняты магазинами и наполнены толпами проходящего народа; в Петербурге пассаж неизвестно для чего построен, и магазины в нем по большей части стоят пустые.

вернуться

124

Здесь автор грешит против исторической истины, перенеся царствование Петра Великого через сто лет после основания Петербурга. Подобные промахи в русской поэзии, впрочем, допускаются и носят название поэтических вольностей.

вернуться

125

Заиджю собственно переводится русским, введенным в язык Петром Великим, словом секретарь, так что в администрации «Северной почты» скорее секретаря редакции Лебедкина следовало бы назвать заиджю. Очевидно, почтенный Фукидзи-Жен-Ициро употребил это слово в применении к Арсеньеву по малому знакомству с русским языком и совершенному незнанию канцелярских штатов.

вернуться

126

В С.-Петербурге, по официальным сведениям, считается 520 131 житель. В Едо на главных больших улицах 280 000 домов; полагая, по малой мере, по 30 жителей на дом, получим 8 400 000 —цифру народонаселения, не считая императорской гвардии, свиты, стражи князей и обывателей хижин, разбросанных в разных закоулках. В Едо по крайней мере 10 000 000 жителей. Одних слепых в Едо считается 36 000. Неверующие русские могут прочесть об этом предмете в книге: «Записки Василия Михайловича Головнина в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах».

вернуться

127

И перед новою столицей
Главой склонилася Москва,
Как перед юною царицей
Порфироносная вдова,—

говорит Пушкин, как все русские поклонники луны склонный к метафорам.

вернуться

128

Наши маты стелются на полу; у русских перины кладут на деревянные доски. Чем богаче и знатнее русский, тем мягче у него перины и тем больше их кладут одна на другую.

Поморные говорят, что в Москве в богатых купеческих семействах муж с женою спят на десяти и более перинах, восходящих почти до потолка, наравне с висящею под образами лампадою. Здесь нельзя не заметить разнообразия в нравах, очень понятного, впрочем, в такой обширной стране, как Россия. Члены зловредной секты нигилистов (по большей части пролетарии — вроде фякшо-сшто) не только не имеют по нескольку перин, но даже отрицают вовсе перины, простыни, подушки, халаты, а спят как придется, часто даже во фраках.

36
{"b":"252581","o":1}