ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гарет, стоявший сзади, нагнулся и поднял с земли камень размером с яйцо чайки.

– Извини, старина, – буркнул он. – Но я дважды твой должник.

И он нежно стукнул Джейка над правым ухом. Потом отбросил камень, подхватил Джейка под мышки, поскольку тот уже падал.

Он поставил колено под спину Джейка и головой вперед стал его просовывать в самолет через дверь кабины. Затем он ногой протолкнул его глубже в узкую кабину, хлопнул дверцей и щелкнул замком.

Винтовочные пули стучали по броне «Присциллы». Гарет сунул руку в карман и вынул бумажник свиной кожи. Через окно он бросил его Вики, сидящей за приборной доской.

– Скажите Джейку, я не смогу быть вовремя в Лондоне и получить по чеку, пусть он купит вам бутылку «Чарли» от меня, а когда будете пить, вспомните, что я по-настоящему любил вас…

Не дожидаясь, пока она ответит, он повернулся, побежал к броневику и скользнул в люк водителя.

Бок о бок, как упряжка лошадей, броневик и маленький голубой самолет побежали по полю. Итальянские пули барабанили по стальному автомобилю. Потом, тяжело и медленно, перегруженный самолетик начал обгонять броневик, но теперь он уже был вне досягаемости для итальянских винтовок. Вики почувствовала, как самолет ожил, колеса оторвались от земли… Тут она оглянулась.

Гарет высунулся из водительского люка, она видела, как губы его шевелятся – он ей что-то кричал, – как он поднял перевязанную руку в прощальном жесте.

Слов она не слышала, но по губам прочитала: «Noli illegimi carborundum» – и увидела дьявольскую ироническую усмешку. Затем ей пришлось все внимание сосредоточить на управлении уже взлетавшим самолетом.

Гарет остановил «Присциллу» на краю поля и стоял, высунувшись из люка, прикрывая глаза здоровой рукой. Он смотрел на маленький самолетик, который старательно взбирался вверх, в разреженный горный воздух. Когда он разворачивался, чтобы попасть в проход между горами, на его крыльях засияло солнце.

Гарет целиком ушел в созерцание сияющей голубой искры и не заметил, что примерно в полукилометре по главной улице городка ползут итальянские танки.

Он все еще смотрел вверх, когда танки остановились за его спиной, тихо урча моторами, и башни с длинными стволами «шпандау» развернулись в его сторону.

Он не слышал выстрела, потому что снаряд разорвался раньше, чем звук достиг его ушей. Его вышвырнуло из люка, и он упал на землю.

Гарет лежал рядом с развороченным броневиком, здоровой рукой он потянулся вниз – что-то было не в порядке с желудком. Но там, где полагалось быть животу, не было ничего, только огромная дыра, куда и погрузилась его рука, словно в теплую мякоть сгнившего плода. Он попытался вытащить руку, но она не двигалась. Больше он своим телом не владел, вокруг становилось все темнее. Он хотел открыть глаза, но понял, что они и так открыты и смотрят в сверкающее небо. Потом все померкло, тело сковал холод.

Сквозь тьму и холод он услышал, как кто-то сказал по-итальянски: «Е morto» – он мертв.

И с некоторым удивлением подумал: «Да, я мертв. На этот раз мертв». Он попытался улыбнуться, но губы не слушались его. Широко открытые светло-голубые глаза смотрели в небо.

– Он мертв, – повторил Джино.

– Ты уверен? – спросил граф Альдо Белли с башни танка.

– Да, я уверен.

Граф выбрался из башни.

– Ты прав, – сказал он, внимательно изучая лежавшего перед ним человека. – Он действительно мертв.

Граф выпрямился и выпятил грудь.

– Джино, сделай снимок – я с английским бандитом.

Джино попятился, прильнув к видоискателю большого черного фотоаппарата.

– Поднимите чуть-чуть подбородок, господин полковник, – попросил Джино.

Вики Камберуэлл провела самолет над последней вершиной перед плоскогорьем, маленькому перегруженному самолетику оставалось до его потолка не больше пятидесяти метров.

Перед нею до самой Аддис-Абебы простиралось плоскогорье. Внизу вилась узкая грязная полоска дороги на Дэссе. Она видела, что дорога пустынна. Эфиопская армия прошла. Рыбка ускользнула из сетей. Но эта мысль не доставила ей радости.

Она обернулась и посмотрела назад, на сумрачный провал ущелья Сарди. По его скалистым склонам по обе стороны еще текли потоки дождевой воды, кое-где срываясь водопадами, блестели грязные лужи. Казалось, будто сами горы промокли.

Она выпрямилась на своем сиденье, поднесла руку к лицу и, ничуть не удивилась, обнаружила, что щека ее мокра от слез.

98
{"b":"25268","o":1}