ЛитМир - Электронная Библиотека

Второго выстрела не было.

Дверь заело. Сильный жар должно быть деформировал и покоробил проем. Он был в ловушке. Жар вокруг понемногу спадал, а глаза начали приходить в норму после невыносимо ослепительной вспышки.

Каким-то необъяснимым образом фары все еще горели. Он осторожно выглянул из-за панели и посмотрел на освещенный отрезок дороги. Впереди блестел бок авиамашины, пронзенной лучами его фар. Показались лица двух человек, выглянувших наружу, один из них выглядывал из-за плеча товарища.

Ударник сразил их одного за другим, аккуратно, чисто, совершенно без этого огненного потока, разрушившего его машину.

Без какого-либо волнения, спокойно, Кэродайн выбил дверь ногой, выпрыгнул наружу и направился к машине.

По удостоверениям он понял, что это были сотрудники контрразведки. Никакой тайны; контрразведка — вот что утверждалось в их элегантных, с черной обложкой, документах. Ну что ж, ладно. Кэродайн быстро и точно приступил к делу, отдавая себе отчет в том, что пожар, возможно, вызвал тревогу и что совсем рядом растут эти чудовищные здания, тени, от которых сейчас давили на него.

К тому времени, когда он закончил, здания в предутреннем свете превратились в высокие башни, со множеством окон, выкрашенные пятнами видимо, по причине плохого содержания и ухода — и оттого казавшиеся шершавыми. Он почувствовал сильную усталость и резь в глазах.

Одежда одного из убитых, более крупного, подошла очень хорошо. Миллиметровый луч Ударника и его прожигающая мощь сделали все аккуратно. Оба тела он уложил в машину Баксая. Затем взял пистолет контрразведчика и, поливая машину огнем, превратил все в тлеющие угли.

Не заботясь о том, что там увидят радары, он поднял машину вверх.

Появление пьяницы было благоприятным совпадением. Удачным и независящим от расчетов Кэродайна было настойчивое стремление пьяницы к самоубийству. Это было странное совпадение, и когда Кэродайн дошел до тела, человек был уже не только мертв — его нельзя было узнать.

Кэродайн невозмутимо вытащил все, что ему было нужно, и втолкнул скрученное тело в антиграв. Вся мощь планетной массы смяла тело и навсегда вычеркнула его из списков человечества. Кэродайн направился в ближайшую дешевую ночлежку, навещаемую рабочими, расположенную на плохо освещенной аллее.

Выходя из машины, он установил ее на авторежим. Машина взмыла в небо. Это была мощная модель. Она успеет коснуться края космоса до того, как круто пойдет вниз. Где-нибудь серьезные ученые могут зарегистрировать новый метеор.

Он уже хорошо знал, в какого рода место ему нужно идти. В запутанном клубке улиц, теснящихся за воротами заводской площадки — кишащий двадцатимильный комплекс из машинных цехов, кранов, вышек и административных зданий — он нашел местную разновидность пивной, ночного клуба — ночлежку. Хорака требовала от своих почти что роботов работы, больше работы. Но она не могла, по чисто психологическим соображениям, отказать им в развлечениях. Развлечения эти были грубыми и низменными. Впрочем Кэродайну было все равно. Он подождал пьяного, что, как он знал, было неизбежно, и, избегая с обманчивым безразличием полицейских, которые всегда ходили по двое, пошел за ним. Он намеревался всего лишь выкрасть его документы.

Но человек, напившись, упрямо хотел доказать что-то антигравитационной опоре, поддерживающей пятидесятиэтажную платформу. Платформа парила на высоте пол-мили и без сомнения была главным местом отгрузки и погрузки. Пьянчужка проигнорировал предупредительные заграждения, перелез через них, и ему размозжило голову антигравитационной опорой. Опора поддерживала платформу и упиралась в площадку — можно было с уверенностью сказать, что она держала вес планеты.

И вот теперь, вооруженный именем Константина Чада, грузчика, имея право действовать между заводами, Кэродайн, усталый как собака, направлялся в ближайшую ночлежку.

Его усталый мозг обнаружил вполне объяснимую связь между работой пьяного в этом мире машин и его смертью. Человек, перевозивший грузовые поезда с такой огромной гиперзвуковой скоростью, запросто мог захотеть подраться и с опорой, поддерживающей грузовую платформу. Более сложные проявления человеческого разума были чужды здесь, на этой планете в секторе Галактики, переполненном солнцами и планетами, как и за Распадом, где сама Земля была центром пяти миллионов солнечных систем.

У тех двух тайных агентов, которых он застрелил, было много денег. Мрачный служащий — роботы не входили в число удобств, предоставляемых ночлежкой — взял деньги и провел его в одноместный номер. Комната была чистой и голой, но у нее был такой неживой вид, что у Кэродайна по спине пошли мурашки. Однако он был слишком утомлен, чтобы беспокоиться по пустякам. Он проверил комнату детектор ничего не обнаружил — и лег на кровать.

Он знал, что проснется быстро и бесшумно, если кто-нибудь попытается ограбить его.

Он не проспал и суток; лежал в постели, размышлял, пока долгая ночь не подошла к концу и он мог спокойно выйти позавтракать. Кэродайн был человеком, привыкшим иметь дело с сутью проблемы. Коунга послал его сюда, чтобы разузнать организацию космического флота Хораки. Для человека, не имеющего опыта межзвездного управления, эта задача могла показаться непреодолимой, да для Кэродайна, честно сказать, это было достаточно сложно, хотя он, возможно, лучше других в этой части Галактики знал толк в администрировании и организации. В конце концов он управлялся с пятью миллионами самостоятельных солнечных систем; Хорака правила какой-то тысячей.

Умывшись и приведя себя в порядок, он направился к двери. Там его остановил служащий.

— Документы? — спросил Кэродайн. Он решил слегка прощупать почву. — Разве вы не должны были потребовать их вчера вечером?

— Да. Но обычно я не беспокою таких бродяг, как ты. Хотя полиция предупреждала. — Он поковырял в дупле зуба.

— Что-то там встревожило этих бездельников наверху.

Что ж, этого надо было ожидать. Удостоверения двух агентов Кэродайн держал в бумажнике. Он показал удостоверение Чада. Когда брал его обратно, после ленивого осмотра, опять увидел неразборчивую подпись и оттиск робота: «Хорак».

— Я полагаю, у них там в Хораке по-другому? — спросил он изучая служащего.

Тот растянул лицо в улыбке:

— Ха! У нас с тобой там маловато шансов. В столицах таких как мы не жалуют.

— Да уж конечно, — в голосе Кэродайна была жалость к ним обоим.

— Никогда не был там с грузом?

— Нет. Надеюсь, может когда-нибудь. Что-нибудь посоветуешь?

— Только одно. Держись подальше от тех, кто в форме. Но, — он загоготал, и Кэродайн уловил неприятный запах, — там, в Хораке, они все в форме. Ха-ха-ха…

Кэродайн засмеялся и вышел. Значит это Хорак. Отсутствие карт его не беспокоило, ведь среди бумаг и документов агентов была одна очень подробная. Вот с транспортом возможны проблемы; но это можно уладить хитростью, ловкостью или с помощью пистолета.

На всякий случай он купил неброский костюм из темно-серой саржи и свободно сел в общественный транспорт — громадные неуклюжие четырехпалубные аэроомнибусы грузно шли по трассам, разметая меньшие машины, словно акулы мелкую рыбешку — и поехал, петляя, куда-то к черту на кулички. По всему маршруту комплексы огромных заводов расползались по земле, а вдалеке он видел отблески космических кораблей, устремившихся в небо.

Почти в каждом блоке был сканирующий телеглаз и селектор. Власти здесь прочно держали личную жизнь под контролем. Это тоже просто укладывалось в схему. Тоталитарные миры были знакомы Кэродайну, и перед тем как их убрать он исследовал их на месте. Когда они оказались совсем уже далеко, он почувствовал уверенность в том, что направлялся прямо в столицу — отдаленную группу сверкающих башен.

Уверенность эту не поколебали и двое полицейских в коричневой форме, остановивших его на конечной остановке и спросивших его документы. Без тени колебания он дал им удостоверение Чада. Ожидая тщательного и долгого изучения, он небрежно огляделся, не интересуясь ни этим миром, ни вообще галактикой.

17
{"b":"2527","o":1}