ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Именно он сменил отца на посту президента и главного управляющего «Кортни энтерпрайсес». Несмотря на то что ему не исполнилось еще и тридцати лет, руководил корпорацией с многомиллиардным оборотом с теми же вдумчивостью, целеустремленностью и невероятным трудолюбием, с какими добивался всех поставленных перед собой целей. Но при этом никогда не забывал поздравить ее с днем рождения и немедленно откликался на любую просьбу Изабеллы, сколь бы обременительной или, наоборот, пустяковой она ни была. Она звала его Плюшевым медведем, потому что он был большим, волосатым и уютным, и нежно любила.

Наконец, Майкл. Милый, добрый Майкл, семейный миротворец, вечно задумчивый, легко ранимый романтик, единственный из Кортни, кто, невзирая на уговоры и личный пример отца и обоих братьев, за всю свою жизнь не убил ни одной птицы, ни одного животного. Вместо этого он написал и опубликовал одну за другой три книги: сборник стихов и исследования по истории и политике Южной Африки. Две последние были запрещены усердными южноафриканскими цензорами за неподобающий подход к расовым вопросам и дух политического радикализма. К тому же Майкл был известным журналистом и заместителем главного редактора «Голден сити мейл», многотиражной англоязычной газеты, которая упрямо и открыто выступала против националистического правительства Джона Форстера и проводимой им политики апартеида. Разумеется, восемьдесят процентов акций «Мейл» принадлежали «Кортни энтерпрайсес», иначе Майкл не смог бы занять столь ответственный пост в столь юном возрасте.

В детстве Майкл был главным защитником, советчиком и доверенным лицом Изабеллы; к тому же после бабушки – любимым рассказчиком. Она доверяла Майклу больше, чем кому бы то ни было, и если бы Шон не был таким замечательным, а Гарри таким милым и уютным, то Майкл наверняка стал бы ее самым любимым братом. А так она вынуждена была поровну распределять свою любовь между всеми тремя; однако в любом случае любила Майкла не меньше, чем остальных, и теперь, увидев его почерк на конверте, ощутила прилив нежности и одновременно острое чувство вины. Дело в том, что она не написала ему ни разу за последние шесть месяцев, с тех пор, как повстречала Рамона.

Второй абзац на первой странице письма тут же привлек ее внимание, как только она распечатала конверт; пропустила обычные приветствия и перешла прямо к нему:

Отец говорит, что ты живешь затворницей на Кадогэн-сквер и денно и нощно трудишься над своей диссертацией. Я очень рад за тебя, Белла. Тем не менее я уверен, что ты не занимаешь сразу все пять спален, и надеюсь, что смогу где-нибудь пристроиться. Пятнадцатого я прилетаю в Лондон и рассчитываю пробыть недели три. Не беспокойся, я практически все это время буду бегать по своим делам. Я уже составил график встреч и интервью, так что не буду обузой и не помешаю твоим занятиям…

Ситуация несколько осложнилась; теперь ей придется по-настоящему поселиться на Кадогэн-сквер на время пребывания Майкла в Лондоне. К счастью, этот период совпадал с очередной зарубежной поездкой Рамона. В любом случае предстояла разлука с ним. Так что общество Майкла оказывалось даже кстати.

Она отправила телеграмму на адрес редакции «Мейл» в Йоханнесбурге и взялась за обустройство квартиры на Кадогэн-сквер, чтобы придать ей мало-мальски обжитой вид. До приезда Майкла оставалась ровно неделя.

– Придется дать кое-какие объяснения, – заявила она Рамону, похлопав по своему аккуратно выпирающему животику. – К счастью, Майкл всегда все понимает. Я уверена, что вы двое прекрасно поладили бы. Я хотела бы вас познакомить.

– Хорошо, я попробую закончить свои дела пораньше и вернуться в Лондон, пока твой брат еще здесь.

– О, Рамон, дорогой, это было бы чудесно. Пожалуйста, попробуй.

Изабелла с нетерпением ждала, пока Майкл провезет свою тележку с багажом через ворота сектора международных линий аэропорта Хитроу; разглядев его в толпе, издала восторженный визг. Он сгреб ее в охапку, закружил, затем выражение его лица изменилось, он чрезвычайно осторожно поставил ее на землю; одного соприкосновения с животом было достаточно, чтобы понять, что к чему.

По дороге домой, сидя за рулем своего «мини», она во все глаза рассматривала его. Он был очень загорелым – это особенно бросалось в глаза жителю Лондона, отрастил длинные волосы по сегодняшней моде. Они ниспадали на воротник зеленой вельветовой куртки. Однако улыбка была такой же по-детски открытой, а взгляд синих, как и всех Кортни, глаз был лишен властной жестокости, свойственной остальным членам семьи, и взамен излучал какой-то мягкий задумчивый свет.

Она засыпала его вопросами о домашних делах, частично из неподдельного интереса, но главное – чтобы разговор не касался ее округлившегося живота. По словам Майкла, отец всецело посвятил себя своим новым обязанностям президента «Армскора». Бабушка с каждым днем становилась все более энергичной и деспотичной, правя Велтеверденом железной рукой. Дошла до того, что лично занялась выращиванием охотничьих собак и их обучением. Шон по-прежнему уничтожал отряды партизан и стада буйволов. Недавно он был назначен капитаном запаса «Баллантинских скаутов», одного из элитных родезийских полков. Гарри только что осчастливил своих акционеров рекордными прибылями – уже шестой год кряду. Его жена Холли должна вот-вот родить. Все семейство на сей раз мечтало о девочке.

В этом месте своего рассказа Майкл многозначительно посмотрел на ее живот, но Изабелла, чтобы избежать объяснений, сделала вид, что полностью поглощена дорожным движением, и в конце концов благополучно довела «мини» до гаража, расположенного позади площади.

Майкл все еще не отошел от длительного перелета, так что она приготовила ему пенную ванну и принесла виски с содовой. Пока он нежился, она сидела рядом на крышке унитаза и болтала о всякой всячине. Ей никогда не приходило в голову находиться в ванной с Шоном или Гарри, но с Майклом они совершенно не стеснялись друг друга.

– Ты помнишь этот глупый детский стишок? – наконец перебил ее Майкл. – Как это там?

И сказал папа: «Точка,
В животе твоем, дочка,
Есть еще что-то, кроме еды».

Изабелла прыснула, ничуть не смутившись.

– Вот что значит натренированный журналистский глаз. От него ничего не укроется, правда, Микки?

– Не укроется? – рассмеялся он вслед за ней. – Да при виде твоего пуза мой натренированный журналистский глаз чуть на лоб не вылез!

– Прелесть, не правда ли? – Изабелла выпятила живот как только могла и с гордостью по нему похлопала.

– Потрясающе! – охотно согласился Майкл. – И я не сомневаюсь, что отец с бабушкой при виде его были бы потрясены не меньше.

– Но ведь ты им не скажешь, Микки?

– Ну, мы ведь никогда не выдавали секретов друг друга. Так было и так будет. Весь вопрос в том, что ты, собственно говоря, собираешься делать с… как бы это выразиться… окончательным продуктом?

– Продуктом? Это ты так обозвал моего сына и собственного племянника? Как тебе не стыдно, Микки. А вот Рамон называет это величайшим чудом и таинством мироздания.

– Ах Рамон! Значит, так зовут этого злоумышленника. Что ж, я надеюсь, что на нем окажутся пуленепробиваемые штаны, когда бабуля поймает его со своим верным дробовиком, набитым картечью.

– Микки, он маркиз. Маркиз де Сантьяго-и-Мачадо.

– Ну, тогда совсем другое дело. На такого сноба, как наша бабушка, это наверняка произведет впечатление. Может быть, она сменит картечь на дробь.

– К тому времени когда бабушка об этом узнает, я уже буду маркизой.

– Ага, значит, коварный Рамон намеревается сделать из тебя порядочную женщину? Очень благородно с его стороны. И когда же это произойдет?

– Ну, здесь есть одна маленькая загвоздка.

– То есть он уже женат.

– Откуда ты знаешь, Микки? – Она разинула рот от удивления.

22
{"b":"25271","o":1}