ЛитМир - Электронная Библиотека

Разъяренный Мурад выскочил из шатра. Оставшись одна, Феодора разрыдалась. Ноги ее подкосились, и она упала на ковер. После только что произошедшей жестокой борьбы все ее тело дрожало.

Немного придя в себя и успокоившись, она стала приводить в порядок свою одежду и прическу. Положение ее действительно ужасно. Никакого выхода не было. Она оказалась настоящей рабыней султана Мурада. Он правильно сказал, что она его вещь, собственность, и теперь она должна беспрекословно подчиняться всем его повелениям.

Вечером к ней пришел Али Яхиа.

— Могу ли я поговорить с вами откровенно, принцесса?

— Да, конечно, Али Яхиа, — ответила она.

— Вы слишком высоко цените свое тело. Если бы сегодня вы не стали сопротивляться султану, ваше положение уже было бы намного лучше, чем сейчас. Поймите, это ваша судьба. Вам некуда бежать на этот раз, так постарайтесь устроить свою жизнь здесь.

— Устроить свою жизнь здесь — это в твоем понимании покорно пойти в постель к султану?

— И это тоже. По-моему, в этом нет ничего зазорного. Это судьба всех женщин. Только вас судьба выделила, вас возжелал сам султан.

— Я — не вещь, Али Яхиа. У меня есть душа. К тому же я выросла в Греции, а там женщину уважают наравне с мужчиной. В вашей же стране женщина — это просто самка. Вы отказываете ей и в уме, и в душе, вы считаете, что она не одарена чувствами. Вы видите в ней только тело. Но я не хочу и не могу быть просто самкой, пойми же это, Али Яхиа.

— Вы еще очень молоды, принцесса, — с улыбкой сказал Али Яхиа. — Вы говорите, что не хотите быть самкой. Скажите тогда, кем вы хотите быть? Женщины не правят государствами, женщины не ведут солдат в бой, женщины не управляют кораблями. Они в первую очередь предназначены для того, чтобы удовлетворять своего мужа, рожать ему детей и все такое прочее. Никто не отнимает у вас вашего ума, принцесса, но как вы собираетесь им воспользоваться? По-моему, самое лучшее — это стать женой султана, тогда он, может быть, будет прислушиваться к вашим советам.

Сказав это, Али Яхиа поклонился и вышел. Однако одна Феодора пробыла недолго. Через четверть часа она услышала позади себя голос Мурада.

— Ну что, ты готова к сегодняшней битве, Адора? — насмешливо спросил он.

Она резко обернулась и увидела султана.

— Ну что, будем драться? — с усмешкой повторил он.

— Какой смысл мне, женщине, драться с тобой, мужчиной? Ты сильнее меня, — покорно ответила она. Мурад осклабился.

— Но запомни, султан, — сказала она, увидев его усмешку, — если ты сейчас возьмешь меня силой, я всю оставшуюся жизнь буду ненавидеть тебя.

— Какое мне дело до твоей ненависти! Ты — моя рабыня.

Он сел в кресло и вытянул ноги в сторону Феодоры.

— Ну-ка, сними с меня сапоги! — приказал он. Кровь прилила к лицу Феодоры, но что она могла сделать? Здесь хозяином был он, и она сдержала свой гнев.

— Приказывай делать такие вещи своим рабыням, а я не приучена стаскивать с ног мужчин грязные сапоги.

— А ты и есть рабыня, — резко ответил он. — Я научу тебя!

Он сунул ногу почти в лицо Феодоре и сказал:

— Схвати сапог за задник и тяни на себя. Принцессе ничего не оставалось, как сделать требуемое. Она разула Мурада. Он наблюдал за ее действиями с жестокой ухмылкой. Когда она сняла с него второй сапог, он резко схватил ее и поцеловал в губы. Это произошло настолько неожиданно, что она не успела сжать губы, и горячий язык Мурада заполонил ее рот. Сначала Феодора растерялась, но потом сумела рвануться из объятий Мурада.

— Я ненавижу тебя! — закричала она.

Глаза Мурада грозно заблестели. Он вскочил с кресла, схватил Феодору и повалил ее на кровать.

На принцессе был только легкий халат и тонкие шелковые шаровары. Мурад в две секунды сорвал с нее халат и начал стаскивать шаровары. Она отчаянно отбивалась.

— Если ты не прекратишь сопротивляться, то, клянусь Аллахом, я ударю тебя.

— Естественно! Ты любишь избивать женщин! Особенно меня. Ведь со мной ты такой сильный!

Почему-то на Мурада эти слова подействовали отрезвляюще. Он отпустил Феодору и сел на кровать. Она так и лежала, боясь шевельнуться, еще не зная, что у него на уме. Внезапно одна рука Мурада коснулась щиколотки Феодоры, но не грубо, а как бы извиняясь, нежно. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что они полны слез. Его пальцы нежно гладили маленькую ножку Феодоры. Неожиданно он заговорил мягким и тихим голосом:

— Когда-то ты любила меня. И я любил тебя — маленькую наивную девочку. Это было так давно, что иногда кажется, монастырский сад и наши встречи в нем — лишь сладкий сон. Ты и думать забыла о тех временах и обо мне тоже, а для меня то время — все мое счастье. Я все еще живу в тех временах. Все эти годы я пытался забыть тебя, но так и не смог. Я люблю тебя, Адора.

— Я давно уже не маленькая наивная девочка, мой господин, — прошептала Феодора. На смену ненависти к Мураду в ее сердце вдруг пришла жалость к нему.

— Это ничего не меняет. По крайней мере для меня. Я люблю тебя, даже после того как ты жила с моим отцом и со своим следующим мужем. Как же ты не видишь, что никто, даже твой любимый Александр, не относились к тебе так, как я. Я боготворю тебя, Адора!

— Как ты можешь говорить о том, чего не знаешь?! — спросила Феодора.

Ей было неприятно, как Мурад говорит об Александре.

— Прости, если я обидел тебя.

Он замолчал, но через минуту заговорил опять:

— Я — большой дурак, Адора! Ты можешь не верить, но я все эти годы любил тебя. Я во всем, что произошло, винил не себя, не случай, а тебя. Тебя — ту, которую я любил и люблю! Наверное, это было оправданием моей собственной слабости.

Некоторое время оба молчали: Мурад все сказал, а Феодора не знала, как ответить на столь неожиданную и искреннюю исповедь. В голове у нее все смешалось, жалость переполняла ее. Неожиданно, и прежде всего для себя самой, она вдруг спросила:

— Мы поженимся, когда приедем в Бурсу, или сделаем это еще по дороге?

Мурад улыбнулся ее наивности.

— Ты не поняла меня, Адора. Я не собираюсь жениться на тебе. Султаны не женятся по любви, они заключают политические браки. Ты же станешь моей фавориткой.

Феодора вскочила с кровати и быстро накинула на себя сорванный Мурадом халат.

— Я никогда не стану твоей наложницей! Никогда! — решительно заявила она осклабившемуся Мураду.

— Станешь, потому что этого хочу я! Адора, моя сладкая Адора, моя маленькая Адора! Почему ты пытаешься скрыть свои чувства? Я же знаю, что ты любишь меня. Какая тебе разница, будешь ты моей официальной женой или нет? Неужели для тебя так много значат несколько слов, сказанные священником или муллой?

— Я — не публичная девка, чтобы стать наложницей. Я — Феодора Кантакузин, византийская принцесса!

Мурад рассмеялся, но на этот раз совершенно добродушно.

— Ты сейчас в первую очередь моя рабыня, Адора. Твоя свобода в моих руках. Если ты будешь послушной, я отпущу тебя на волю, а если нет, то ты останешься в полном моем распоряжении.

Он опять схватил Феодору за руку и притянул к себе. Она уже понимала, что сопротивляться бесполезно, и не пыталась противостоять ему. Его губы прикоснулись к ее губам, но она не ответила на его поцелуй. Тогда он покрыл поцелуями все ее лицо, потом снова сорвал с нее халат и стал целовать ее грудь.

— Нет! — взмолилась Феодора. — Прошу тебя, не надо. Я не хочу тебя!

Мурад секунду помедлил и с улыбкой на устах ласковым голосом сказал ей:

— Я не верю тебе. Я не верю, что ты не любишь меня. Я не верю, что ты не хочешь меня. Мне не нужна официальная церемония, чтобы убедиться в твоей любви. Хватит бороться с собой, глупенькая моя. Я по твоим глазам вижу, как тебе хочется, чтобы я овладел тобой.

Сказав это, Мурад снова стал покрывать ее тело поцелуями, Феодоре нечего было ему возразить: он прав — она уже хотела его. Когда его губы в следующий раз коснулись ее губ, она не стала противиться и ответила на поцелуй.

46
{"b":"25273","o":1}