ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Потом он подхватил ее на руки и положил на кровать. Вытянувшись рядом с ней, он стал ласкать языком нежное потайное местечко, чтобы подготовить ее к своему вторжению.

Когда он вошел в ее тело, она обвила его руками и была с мим нежна. Ей надоело обижать и быть обиженной. Потом он заснул у нее на груди и проспал несколько часов. Однако Зенобия лежала без сна. «Император римлян, — думала она, — ты — ставил меня почувствовать к тебе жалость, но все же я отомщу! Отомщу за Пальмиру, за моих сыновей, за себя. Ты отнял у меня почти все, что было мне дорого, но я снова верну свое!» Ее взгляд устремился на маленький кусочек белого мрамора, который она бережно положила на стоящий рядом столик. Это был тот самый осколок, который она подобрала среди развалин великого пальмирского храма Юпитера. Вот и все, что оставалось у нее от ее города, если не считать воспоминаний, которые никогда не умрут. Она почувствовала, что слезы скатываются по ее лицу, но не издала ни звука. «Я отомщу!»— тихо прошептала она, и он беспокойно зашевелился у нее на груди. Она что-то успокаивающе пробормотала, словно баюкая младенца, и он успокоился.

В следующие недели Зенобия несколько раз посетила Рим. Многие богатые патриции страстно желали принять ее у себя. Поэтому не было необходимости беспокоиться о том, чтобы при наступлении ночи возвращаться за много миль обратно в Тиволи. Однако она никогда не останавливалась в резиденции императора на холме Палатин.

— Я не стану демонстрировать наши отношения перед твоей несчастной умирающей женой, — сказала она Аврелиану.

Рим произвел на царицу Пальмиры большое впечатление, но ее проницательный взгляд замечал разницу между тем, каким он был раньше, и тем, каким он стал теперь. Она видела прекрасные мраморные здания и храмы, очищенные от надписей, и парки, из которых убрали мусор. Однако ее потрясли толпы здоровых людей, праздно шатающихся по улицам. Казалось, никто не работал, получая даром пищу и развлечения. На самом деле Зенобия считала, что знаменитые римские хлеб и зрелища в конце концов приведут империю к гибели. Что бы ни говорил Аврелиан, народ, который уже на протяжении нескольких поколений привык к праздности, не потерпит возвращения старых обычаев, тяжелой работы, честности, прилежания.

Она обнаружила, что патриции в большинстве своем наводили на нее сильнейшую скуку. Однако было одно исключение, и этим исключением стал престарелый сенатор Тацит, с которым она познакомилась на играх. Он оказался остроумным старым господином, и Зенобия чувствовала себя в его обществе комфортно. Была еще ее ближайшая соседка, госпожа Дагиан. Ее общество развлекало и успокаивало Зенобию. Они каждый день прогуливались по саду. Мавия бежала впереди или играла рядом.

Зенобия была тронута тем, как госпожа Дагиан привязалась к ее маленькой дочери. А Мавия обожала Дагиан и относилась к ней с необычайной преданностью. Именно Дагиан шила для Мавии маленькие платьица-туники, сидела с ней на траве, плела веночки из маргариток и выслушивала ее многочисленные секреты.

Однажды, когда они сидели вот так летним днем после полудня и солнце освещало их склоненные головы, Зенобия вдруг посмотрела на Дагиан и на свою дочь, и с губ ее сорвался крик. Пожилая женщина подняла взгляд и, увидев неприкрытое отчаяние Зенобии, быстро встала и поспешила к ней.

— Зенобия, дорогая, что случилось? — спросила она. Зенобия посмотрела в неожиданно показавшиеся ей такими знакомыми голубые глаза, — ярко-голубые — и воскликнула:

— Кто вы?

— Я — Дагиан, — мягко ответила та. — Твоя подруга.

— Дагиан? Кто вы?

И тогда Дагиан поняла, что произошло. На мгновение закрыв глаза, она тихо вздохнула и произнесла:

— Я — Дагиан, жена покойного Луция Александра.

— Вы — мать Марка Александра Бритайна? В голосе Зенобии слышалось обвинение.

— Да, — последовал спокойный ответ.

— Как же могли вы так обманывать меня? — спросила Зенобия, а потом, повернувшись к своей дочери, сказала:

— Мавия, дорогая моя, беги и найди Чармиаи!

Ребенок запротестовал, но, увидев гневное выражение на лице матери, подчинился. Царица Пальмиры вновь повернулась к пожилой женщине.

— Разве вам недостаточно ребенка вашего сына? Неужели вам еще нужно украсть у меня мою дочь?

— У Марка больше нет детей, — ответила Дагиан.

— Нет детей? А император говорит другое! Скажите мне, Дагиан, разве ваш отпрыск-предатель не произвел на свет сына или дочь вместе с племянницей Аврелиана?

— Кариеса умерла во время родов, а вместе с ней — и ее ребенок.

— Несомненно, у императора есть и другие племянницы, — язвительно заметила Зенобия.

— Если бы я не знала, как глубоко мой глупый сын обидел вас, Зенобия, я дала бы вам пощечину! — пылко воскликнула Дагиан. — А теперь садитесь, и я расскажу всю правду, если, конечно, вы не предпочтете таить гнев в своем сердце до конца ваших дней!

И Дагиан нетерпеливым жестом указала на мраморную скамью в маленьком уединенном гроте в саду. Умолкнув, Зенобия села, а ее приятельница примостилась возле нее.

— Когда Марк приехал домой, его отец умирал. Не зная о вашей с Марком помолвке, Луций договорился с императором о браке его старшего сына и Кариссы. Мой муж очень хотел еще до своей смерти увидеть своего наследника женатым человеком. Марк, разумеется, сказал мне, что не может жениться на племяннице императора, что он уже помолвлен с вами, что любит вас. Он немедленно отправился к Аврелиану. Но Аврелиан отказался расторгнуть договор, заключенный моим мужем. Он настаивал, чтобы мой сын женился на его племяннице, угрожал нашей семье самыми ужасными последствиями, если Марк откажется жениться па Кариесе. У Марка не было выбора, и ему пришлось сочетаться браком с Кариссой. Сразу же после свадьбы Кариеса сообщила ему, что беременна и ждет ребенка от императора. Она насмехалась над ним. Кариеса была ужасным созданием, Зенобия! Мой сын презирал ее, она была воплощением зла!

Зенобия сидела с каменным лицом.

— Неужели он не мог написать мне, Дагиан? Когда он ухал из Пальмиры, я послала с ним сопровождающих из моей личной гвардии, чтобы они привозили мне послания от Марка из каждого порта. Последний из этих сопровождающих так никогда и не вернулся назад.

— Его убили, Зенобия! После свадьбы мой муж умер. Марк планировал, что я вернусь в Британию вместе с моим младшим сыном Аулом. После этого он собирался оставить Кариесу и вернуться к вам в Пальмиру. Император, однако, следил за каждым его шагом. Он не выпустил нас из Рима. Аврелиану нужен был заложник, чтобы заставить Марка. А кто может стать лучшим заложником, чем мать? В качестве последнего средства Марк решил отправить посланника в Пальмиру. Согласна, ему следовало бы сделать это раньше, но он опасался подвергнуть опасности семью. Когда он послал за вашим человеком, наш дворецкий обнаружил его мертвым в своей комнате. Ему перерезали горло, пока он спал. Мой сын оказался в ловушке и не имел возможности связаться с вами.

Рыдания сорвались с губ Дагиан, и она смахнула слезы, которые при этих воспоминаниях заструились из глаз. Зенобия потянулась к ней и ободряюще похлопала ее по руке. Дагиан схватила руку молодой женщины и сжала ее.

— Мой сын был в отчаянии, — продолжала она. — Потом Аврелиан, прежде чем отправиться на Восток, сказал Марку, что он мог бы выдать Кариесу замуж за одного из множества подходящих молодых патрициев. Однако он намеренно выбрал Марка, потому что он ваш жених. Он знал о вашей ненависти к Риму из-за того, что много лет назад была убита ваша мать. Он стремился воспламенить в вас эту ненависть, чтобы вы подняли восстание. Император хотел получить Пальмиру обратно, но не в качестве государства-вассала, а в качестве провинции.

Узнав о чудовищности предательства, совершенного по отношению к ней, Зенобия спросила тихим, напряженным голосом:

— Вы хотите сказать, что Аврелиан сознательно разлучил меня с Марком, чтобы отнять у меня Пальмиру?

110
{"b":"25275","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дочь убийцы
Земля лишних. Последний борт на Одессу
Венеция не в Италии
Почему коровы не летают?
Армада
Тайны головного мозга. Вся правда о самом медийном органе
Всеобщая история любви
Принц Дома Ночи
Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит