ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его удивляла ее излишняя самоуверенность, он испытывал беспокойство, хотя до сих пор все шло хорошо. Пальмирская армия легко и быстро прошла через Сирию и Палестину, а потом через египетскую пустыню, переправилась через дельту Нила, привлекая только любопытные взгляды крестьян, и вступила в Александрию без всякого сопротивления. Дяди Зенобии, Паул и Арг Симон, занялись распространением доктрины Восточной империи, свободной от иноземцев, свободной от Рима.

Александрия, которой римляне всегда пренебрегали, приветствовала царицу Пальмиры и приняла ее как свою собственную царицу. В конце концов разве она не родом из этого города? Разве она не потомок последней великой царицы из династии Птолемеев, Клеопатры? О боги, они снова вернут себе величие, которое украл у них Рим! Ох, эти римляне! Со времен Юлия Цезаря они приносили несчастье Александрии!

Фараоны из династии Птолемеев и их царицы сделали Александрию центром античного мира. Огромная александрийская библиотека и музей известны всему миру. Не меньшей славой пользовались и многочисленные школы риторики, медицины, математики, философии, искусства, литературы и поэзии. В самом начале римского правления ничто не изменилось. Но потом гнет стал невыносимым, и различные слои городского населения стали проявлять недовольство. Восстание, поднятое иудейским населением, закончилось разрушением иудейского квартала, который составлял добрую треть города. А вместе с иудеями кануло в лету я коммерческое процветание Александрии.

Теперь Александрия — прекрасный античный город, чьи школы и огромная библиотека привлекали ученых со всего мира. Сохранилась и торговля, но это не шло ни в какое сравнение с прежними славными временами. Александрийцы не питали любви к римлянам, которых справедливо обвиняли в своем бедственном положении. Невозможно было упустить шанс, и Зенобия, царица Пальмиры, оказалась тем человеком, за которым они готовы были следовать.

Официальное заявление царя Вабаллата и его матери Зенобии было зачитано с главного портика царского дворца в Александрии. Зенобия поклялась никогда больше не носить римскую одежду. Ей понравилось роскошное одеяние, представлявшее собой смесь египетского, персидского и парфянского стилей.

Ее одежду назвали каласирисом. Это было длинное одеяние без рукавов с простым круглым вырезом, в складках, словно гармошка. Цвет напоминал бледно-зеленые воды Нила. Через тончайшее полотно было видно безупречное тело Зенобии. Ее крепкие, полные груди дерзко выпирали из-под ткани под большим золотым воротником, выложенным изумрудами, бирюзой и янтарем. На руках сверкали прекрасные чеканные золотые браслеты. Поверх платья она носила длинную до пола накидку. Эта накидка представляла собой изумительный образец мастерства портных: подкладка из золотой парчи, а верх — из перьев павлина-самца. Она крепилась на плечах Зенобии золотыми пряжками, которые пристегивались к воротнику. На ногах красовались золотые сандалии. В ее длинные черные волосы служанки вплели цветы лотоса, голову стягивала золотая лента, украшенная спереди змеей — символом царской власти в Египте.

По контрасту с варварской красотой своей матери юный Ваба оделся совсем просто: в просторные струящиеся белые одежды. Откинутый капюшон открывал энергичное и красивое лицо. Темноволосую голову венчала великолепная золотая корона. Стоя рядом с матерью на верхних ступенях портика, он с бесстрастным лицом слушал, как Кассий Лонгин, стоявший на несколько ступеней ниже и одетый в эффектную белую тунику, громким и чистым голосом произносил нараспев, обращаясь к огромным массам народа, собравшимся на площади перед дворцом:

— Смотри, Египет! Смотри на Зенобию, царицу Востока, и ее сына Вабаллата, августа Восточной империи!

Три раза выкрикивал эти слова любимый советник царицы, и каждый раз они сопровождались оглушительными звуками фанфар. Толпа приветствовала их и криками выражала одобрение Зенобии и ее сыну. Лонгин взглянул вверх, на царицу, и сказал так, чтобы только она могла его слышать:

— Эта демонстрация не пройдет незамеченной в Риме, ваше величество!

— Так пусть они получат предостережение, Лонгин, — послышался ледяной ответ.

Аврелиан действительно получил предостережение, и гораздо раньше, чем предполагала Зенобия. В тот же самый день, когда Зенобия провозгласила себя царицей Востока, а своего сына — августом Восточной империи, римский шпион в Александрии выпустил почтового голубя. Голубь с привязанным к его ноге маленьким капсюлем полетел в Кирену. Там послание прикрепили к ноге другой птицы, которая полетела в город Лепсис Магна. Потом следующая птица направилась в Карфаген, еще одна пересекла расстояние до Сицилии. И, наконец, последняя птица, покинув Сицилию, провела ночь в хлеву в Неаполе. Итак, за неделю послание из Александрии дошло до Рима.

Император с нетерпением вытащил послание из капсюля, принесенного к нему последней птицей, и неторопливая довольная улыбка разливалась по его лицу.

— Ну что, хорошие новости, цезарь?

— Да, Гай Цицерон, очень хорошие. Хвала богам за то, что они создали женщин такими предсказуемыми. Царица Пальмиры сделала в точности то, чего я и ожидал от нее. Теперь мы можем выступить против нее в поход.

— Зенобия Пальмирская? Но я полагал, что она — наша союзница! — Гай Цицерон выглядел изумленным. — Разве она не сохраняла для нас мир в восточных провинциях после смерти своего мужа? Зачем же нам выступать в поход против нее?

— Потому, мой дорогой Гай, что царица Пальмиры как раз семь дней назад проявила опрометчивость, объявив себя царицей Востока, а своего сына — августом Восточной империи.

Гай Цицерон разыскал своего старого друга. Марка Александра, в его новом доме в Тиволи.

— Царица Пальмиры восстала против Рима, и легионы скоро отправятся в поход, — объявил он. — Одолеет ли ее Рим, Марк?

— Рим должен одолеть ее. Гай, хотя теперь я подвергаю сомнению свою собственную лояльность по отношению к этой разлагающейся империи.

Гай Цицерон покачал головой.

— Войны с Пальмирой недостаточно, чтобы удержать Рим от гибели.

— Ты собираешься отправиться вместе с императором.

— Разумеется!

— Значит, тебе представится возможность, которой у меня не было. Гай. Царица Пальмиры должна была стать мой женой. Скажи ей, что я все еще люблю ее и что моя женитьба — всего лишь фикция. Я не имел возможности связаться с Зенобией после моего возвращения. Сделай это для меня, Гай, сделай ради нашей долгой дружбы, умоляю тебя!

Гай Цицерон заметил, какая боль таилась в глазах его друга. Он знал, чего стоило гордому Марку просить старого друга передать столь личное послание.

— Я буду счастлив выполнить твое поручение, Марк! — сказал он.

Откровения Марка очень удивили его. На короткий миг в душе Гая Цицерона даже зародились сомнения относительно поведения императора в этом вопросе. Потом он подумал, сколько хорошего удалось сделать Аврелиану за его короткое царствование. Что значили проблемы двух влюбленных в свете такого величия?

Аврелиан выступил в поход на Восток. Его войско отплыло из Бриндизи, пересекло Адриатическое море и высадилось в Аполлонии, в Македонии. Оттуда направилось во Фракию и переправилось через пролив в Дардан в Малой Азии. Император продвигался ровным темпом и останавливался в главных городах, чтобы продемонстрировать императорскую власть. Римские чиновники в один голос заявляли, что Зенобия, как и ее бывший муж Оденат, действовала в интересах Римской империи. Аврелиан глубокомысленно кивал им в знак согласия, а про себя смеялся, как быстро они предавали царицу Пальмиры. Он облагал их чисто символическими штрафами, чтобы римская власть произвела на них должное впечатление.

Перед стенами Антиохии Аврелиан вступил в сражение с полководцем Зенобии Забдасом. Пальмирские войска не ждали римлян так быстро. Силы, которыми располагал полководец Забдас, были невелики, — основная часть армии находилась в Александрии вместе с царицей. Они сражались против легионов искусно и отважно, но они были побеждены. Забдас отступил к Эмесе, оставив Антиохию римлянам. Однако, завладев городом, они быстро последовали за ним и разбили его во второй раз у Эмесы. Его небольшое войско было практически полностью уничтожено. Забдас покончил жизнь самоубийством, упав на свой меч, зато выполнил тем самым долг чести.

65
{"b":"25275","o":1}