ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дайте мне моего сына! Дайте его мне сейчас же! Они молчали. Почему они безмолвствуют? Несмотря на опустошающую слабость, ей с большим трудом удалось сесть.

— Дайте мне моего ребенка! — потребовала она. Почему ее сын не кричит?

Марк Александр вздохнул, и на его красивом лице появилось выражение жалости.

— Ребенок мертв, Кариеса, — тихо сказал он. — Я сожалею.

— Нет!

Они лгут ей! Ребенок не может быть мертвым!

— Дайте мне моего сына! — пронзительно закричала она. Марк кивнул помощнице акушерки, и женщина вручила Кариесе запеленутый сверток. Она нетерпеливо развернула белое льняное полотно, испачканное коричневыми пятнами родовой крови, и обнаружила… Ее водянисто-голубые глаза в ужасе выпучились.

— Это не мой ребенок! — прошептала она тихим, напряженным голосом, который вскоре перешел в истерический крик. — Что вы сделали с моим ребенком?!

— Ты держишь своего ребенка на руках, — сказал Марк без всякого выражения.

Кариеса несколько долгих минут смотрела на то, что лежало у нее на коленях. У этого существа была голова с почти плоской макушкой и лицо с гротескно искривленным ртом. У основания шеи тело разделялось на две половины с двумя парами плеч, от которых отходили три руки, три ноги и два набора развитых половых органов. Пуповина плотно обвилась вокруг шеи несчастного младенца, и все его тело имело синюшный оттенок. С криком ужаса Кариеса сбросила эта существо со своих коленей и завизжала:

— Это ты виноват! Ты проклинал меня! Ты наслал порчу! Потом она дважды судорожно вздохнула, и вдруг поток густой красной крови хлынул у нее изо рта. В то же самое время началось обильное маточное кровотечение.

Все кончилось так быстро, что у присутствующих едва ли было время, чтобы осознать происшедшее. Кариеса замертво упала на спину. Марк с проклятиями кинулся вон из комнаты. Ульпия Северина шагнула к постели и закрыла глаза своей племянницы. Потом повернулась к акушерке и ее помощнице со словами:

— Вы не должны обращать внимания на бред моей несчастной племянницы. В эти последние дни беременности она была сама не своя. Марк Александр прекрасный муж, и она была счастлива.

Акушерка с помощницей кивнули.

— Нам и прежде приходилось видеть такие сцены. Самые милые девушки сходят с ума, когда им говорят, что ребенок мертв. Бедная девушка! Но такова уж воля богов.

Акушерка начала собирать инструменты.

— Мы покинем вас, чтобы вы могли подготовить ее к погребению, госпожа.

Императрица милостиво кивнула.

— Вам, разумеется, заплатят в двойном размере за причиненное беспокойство, и мы можем положиться на вашу осмотрительность в том, что касается несчастного ребенка моей племянницы.

— Конечно, госпожа, — последовал спокойный ответ. Акушерка почтительно поклонилась и вместе с помощницей вышла из комнаты.

— Госпожа, — тихо сказала Ульпия, — созовите рабов, надо приготовить тело моей племянницы к погребению. С вашего позволения, я предпочла бы положить ее в нашу фамильную усыпальницу, а не в вашу.

Дагиан благодарно кивнула.

— Да, так будет лучше. Благодарю вас, Ульпия, — сказала она.

— Позовите рабов, — повторила императрица, — а потом идите к Марку. Теперь, возможно, он сможет жениться на своей настоящей любви. Скоро Аврелиан благополучно вернет Пальмиру в лоно империи. Он захвачен идеей воссоединения империи. Как только Пальмира покорится, ваш сын сможет отправиться на восток и жениться на своей даме.

— Не знаю, вряд ли это теперь возможно, — сказала Дагиан. — Женщина, с которой был помолвлен мой сын, — это Зенобия, царица Пальмиры.

— О дорогая, — пробормотала Ульпия. — Это представляет дело совсем в другом свете, не правда ли? Аврелиан очень рассердится, если при таких обстоятельствах Марк покинет Италию.

Она в замешательстве вздохнула, по потом се лицо прояснилось.

— Ну что ж. Марку придется подождать, пока его царица не приедет к нему сама. Я знаю, Аврелиан собирается провести ее в своем триумфальном шествии, когда вернется в Рим. Царица, разумеется, останется пленницей империи, но я позабочусь, чтобы мой муж отдал ее Марку. Аврелиан всегда был очень щедр ко мне, ведь я прошу у него немного и всегда благоразумна. — Она улыбнулась Дагиан. — Идите же к своему сыну и скажите, что скоро счастье улыбнется ему. Я помогу подготовить Кариесу к ее последнему пути.

Дагиан вышла из спальни Кариссы. Она думала о том, выживет ли Зенобия после войны с Римом. Потерпела ли она уже поражение или, может быть, опять удивила Римскую империю, снова победив ее? Новости шли из Сирии в Италию так долго! Потом мать Марка быстро вознесла молитву богам, чтобы они защитили Зенобию Пальмирскую.

Боги, однако, предпочли изменить свое отношение к смертной, которая до недавнего времени всегда была их любимицей. Она провела еще одну ночь в безжалостной борьбе в постели Аврелиана. Она недоумевала, почему же Венера оставила его на земле на столь долгий срок. Этот человек ненасытен и, очевидно, неистощим. С едва заметной улыбкой Зенобия подумала, что ведь даже богиня должна отдыхать. Как жаль, что ей не удается отдохнуть! Едва лишь занялся рассвет, как они уже начали битву другого рода.

— Ты пойдешь позади моей колесницы! — заявил он, когда они поднялись с постели.

Она была потрясена, и несколько мгновений она не могла понять, о чем речь, а потом замотала головой и закричала:» Никогда!«

— Или же я поволоку тебя за своей колесницей, — такова была следующая предложенная ей альтернатива.

— Я согласна, лучше волоки, — драматически заявила она. — Я никогда не войду в мой собственный город побежденная! Ты не победил меня, Аврелиан!

— Не правда, победил! — насмехался он над ней, и в углах его небесно-голубых глаз появились веселые морщинки. — Что ты за упрямая богиня, Зенобия? Я победил тебя в честном поединке, как на поле битвы, так и в своей постели. Если ты откажешься сыграть положенную тебе роль в моем сегодняшнем триумфальном шествии, то никогда твоей ноги не будет в этом городе. Где же будешь плести свою паутину, мой обожаемый паук?

И, что еще более важно, как ты станешь руководить своим сыном?

Она вперила в него яростный взгляд. Теперь понятно, как надежна ловушка, и он не смягчится, раз решение уже принято.

— Так ты пойдешь? — спросил он.

— Пойду.

Он усмехнулся.

Раб принес завтрак, и Аврелиан весело заметил, что раздражение ничуть не повлияло на ее аппетит. Она очистила и разделила на дольки маленький апельсин, потом выложила дольки в маленькую чашу и залила их простоквашей. Толстый ломтик свежеиспеченного хлеба обильно намазала медом и поместила на красную арретинскую13 глиняную тарелку вместе с двумя сваренными вкрутую яйцами и горстью крупных, спелых черных олив. Не обращая на него внимания, она сосредоточенно поглощала это изобилие, запивая гранатовым соком из кубка. Потом, не сказав ему даже слова, встала и вышла из палатки. Ему хотелось рассмеяться, но Зенобия и так уже была на пределе, а император нуждался в ее сотрудничестве.

Если бы он втащил ее, пронзительно кричащую, в Пальмиру, это не помогло бы ему завоевать симпатию горожан. Даже юный царь взглянул бы с другой точки зрения на сотрудничество с Римом при таких обстоятельствах. В конце концов он ведь ее сын, несмотря на то что она узурпировала его власть. Аврелиан хотел, чтобы она смиренно шла позади его колесницы. Этот жест все в Пальмире поймут. Увидев, что она приняла власть Рима, граждане склонят свои шеи под ярмо империи. Пусть ее плохое настроение улучшится и она придет к согласию с самой собой, прежде чем начнется его триумфальный въезд в город. На его месте она поступила бы точно так же. Утвердившись в своем решении, Аврелиан продолжал завтракать в одиночестве.

Закончив трапезу, он позвал Гая Цицерона.

— Ты отвечаешь за царицу, — тихо сказал он. — Не думаю, что она посмеет выкинуть какую-нибудь штуку. Сегодня утром мы побеседовали, и она полностью приняла мои пожелания. Вот увидишь, она займет свое место позади моей колесницы, когда я вступлю в Пальмиру.

вернуться

13

Арретанская керамика — глиняная посуда эпохи Империи, названная по месту своего изготовления, г.Арретия в Этрурии.

81
{"b":"25275","o":1}