ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что?! – Белли в изумлении уставилась на него.

– Снимайте платье, мадам. Вам предстоит порка, – произнес Хью. – Вы вели себя как ребенок. И будете наказаны, как ребенок.

– Ты не посмеешь! – выдохнула Изабелла.

– Что, мадам? Дальнейшее сопротивление? – Хью угрожающе приподнял бровь.

– Разве ты сам не говорил, что не имеешь привычки бить женщин? – спросила Белли.

– Вы не оставили мне другого выбора. Изабелла, – сказал Хью. – А теперь повинуйтесь, мадам. Немедленно!

Белли онемела от удивления. Он действительно собирался наказать ее! Он собирался ее выпороть! От страха у нее засосало под ложечкой, но она ничем не выказала этого. Глядя прямо в глаза Хью, она медленно сняла платье и аккуратно положила его на кровать. Потом вопросительно взглянула на Хью, сидевшего на краешке постели.

– Иди сюда, – сказал он и, когда Белли встала перед ним, добавил:

– А теперь подними рубашку и ляг ко мне на колени лицом вниз, Изабелла. – Взгляд его был суров.

– Когда-нибудь я тебя убью, – сказала она.

– Но не сегодня, – ответил Хью, протянув руку и уложив ее к себе на колени. – Это, Белли, за твою мать. – И его ладонь тяжело опустилась на ее ягодицы. Белли взвизгнула, но скорее от гнева, чем от боли. – А это за Рольфа. – Последовал еще один шлепок – А это за меня! – Хью шлепнул ее в третий раз. – А теперь, чертовка ты невозможная, продолжай визжать! – приказал он. – Я хочу, чтобы все в зале поверили, что ты действительно понесла заслуженное наказание.

Белли услышала, что Хью колотит по чему-то ладонью, и в ужасе взвизгнула, но тут же поняла, что он лупит не ее, а матрас. Слезы облегчения полились у нее из глаз, и, стараясь унять их, она продолжала рыдать и всхлипывать так, чтобы это слышали те, кто сидел за дверью.

– Вот так! – громогласно объявил Хью. – Это научит тебя слушаться меня. Изабелла. Надеюсь, ты хорошо усвоила урок и впредь будешь вести себя с большим достоинством. В конце концов, ты ведь хозяйка Лэнгстона. – Затем, повернув Белли лицом к себе, он обнял ее и тихо произнес:

– Ты вела себя просто ужасно.

– Ты тоже, – ответила Белли. – Почему ты не побил меня по-настоящему, милорд? Я ведь заслужила это.

– Битая собака не полюбит хозяина, Белли, – к ее удивлению, ответил Хью.

– Я не животное! – воскликнула она, вырываясь из его объятий.

– Нет, конечно, – согласился Хью, – и поскольку ты не животное, тебе следовало бы иметь больше разума и не вести себя так глупо. Твоя мать больше не обязана хранить верность твоему отцу. Она еще молода и очень красива.

Она может жить счастливо с Рольфом. Неужели ты так завидуешь ей, что не хочешь позволить ей счастья?

– Нет, нет! – воскликнула Белли. – Я знаю, что мой отец не был с ней добр, но он всегда относился ко мне хорошо. У нас с ней сохранились о нем совсем разные воспоминания.

– Тогда, – сказал Хью, – попытайся понять ее, дорогая. – И он прильнул к ее полным губам в поцелуе. – Я не сделал тебе больно?

– У тебя тяжелая рука, милорд, – заметила Белли, потирая ушибленную ягодицу. – Побаливает!

– Прекрасно! – заявил Хью, не обращая внимания на гневный взгляд жены. – Значит, в следующий раз ты подумаешь, прежде чем совершить опрометчивый поступок, припомнишь мою тяжелую руку и будешь вести себя более рассудительно, Белли. Не так ли? – И Хью хитро подмигнул ей.

– Я в самом деле когда-нибудь убью тебя! – мрачно произнесла Белли, и Хью рассмеялся.

Часть вторая. АНГЛИЯ. Весна 1101 – лето 1103 года

Глава 6

Овцы принесли потомство в середине зимы. Жители Лэнгстонского поместья сочли добрым предзнаменованием для будущего урожая, что ни один из новорожденных ягнят не погиб. В самом начале весны отелилось несколько коров, а три кобылы принесли жеребят. Все потомство оказалось здоровым и бодрым и вовсю веселилось, гоняясь за своими мамами и друг за другом по лужайкам, где уже расцвели асфодели.

К началу пахоты повсюду были видны признаки весеннего обновления жизни. В Англии еще не научились как следует удобрять почву, но трехпольная система с оборотом культур существовала в Лэнгстоне уже несколько веков. Каждое третье поле лежало под паром, а на полях с обеих сторон от него зеленели посевы: на одном – озимые, где урожай собирали поздней весной, на другом – яровые, которые сеяли ранней весной и убирали летом.

Общие поля были тщательно разделены на ровные полоски, и на каждом поле крепостным отводились для собственных посевов участки. Крепостные могли также выпасать принадлежавший им скот на общем пастбище, пускать свиней в господские леса, чтобы они подкормились там желудями, и собирать в этих лесах хворост. Крепостные, как и деревья, росшие в лесу, принадлежали этой земле. Они не имели права покинуть поместье без разрешения хозяина.

Послушные и преданные крепостные могли спокойно рассчитывать на свои домишки и полоски земли на полях; но в обмен на эту скудную собственность им приходилось выполнять любую работу, какую только потребует от них хозяин.

Прежде чем они могли обработать свои наделы, им приходилось трудиться на господских полях. В определенные периоды года они выполняли для хозяина особые работы, которые обговаривались заранее. Кроме того, они платили хозяину оброк натурой. Муку они должны были молоть на господской мельнице, и горе крепостным, если мельник, как правило бывший свободным, оказывался нечестным человеком и взимал большую плату, чем следовало. Хлеб крепостные выпекали также в господских пекарнях. Крепостной не мог жениться без позволения хозяина, так же как и его дети, хотя хорошие хозяева редко отказывали им в этом, если обе стороны были согласны на брак.

Однако в Лэнгстоне, как и в других небольших поместьях, хозяин, его крепостные и свободные крестьяне, жившие на господских землях, зависели друг от друга.

Хью Фоконье, со своей стороны, был связан вассальной клятвой с королем Генрихом, из рук которого он получил землю. А король предъявлял к своим вассалам ряд требований. Они обязаны были платить за него выкуп, если король попадал в плен к врагам. Они оплачивали расходы, связанные с посвящением в рыцари старшего сына короля, и собирали приданое для его старшей дочери. Каждый вассал в уплату за свой лен должен был ежегодно проводить сорок дней на военной службе у короля; при необходимости являться ко двору; принимать короля у себя в гостях, если это требовалось; а также сопровождать своего сеньора в походах и войнах.

Далее следовали обязанности Хью по отношению к поместью и обитавшим там людям. Хью и Рольф постепенно набирали воинскую силу, которую они возглавили бы в случае нападения на Лэнгстон. Несмотря на то что Хью получил свое поместье от короля, если бы кто-то более сильный пожелал захватить его, а Хью не смог бы защититься, то он потерял бы землю. И если бы новый хозяин присягнул на верность королю Генриху, то король едва ли стал бы возражать. Слабые вассалы ему не нужны. Таким образом, жители Лэнгстона были крепко связаны между собой необходимостью выжить, прокормиться и защититься от врагов.

Наконец все пахотные поля были засеяны, и зеленые всходы появились почти сразу же. Коровы и овцы пощипывали на лугах молодую траву. Зацвели сады, предвещая небывалый урожай фруктов. Изабелла и Алетта, косо глядя друг на друга, но вынужденные общаться из-за совместной , работы, сажали в огородах капусту, морковь, лук, горох и бобы. Сад с травами, которые также росли под защитой стен замка, находился в личном ведении Алетты. Она сажала здесь лекарственные травы и приправы для пищи.

Приехав из Нормандии, она привезла с собой кое-какие семена.

– Почему вы не научите меня тому, что следует знать о травах? – любезно спросила Изабелла, пытаясь вернуть себе доброе расположение матери. Несколько недель, прошедших с тех пор, как она открыла любовную связь Алетты отцу Бернарду, мать словно бы не замечала ее. В конце концов Изабелла начала понимать плоды своего опрометчивого поступка. Ее мать была единственной во всем поместье женщиной, равной ей по положению. Белли обнаружила, что Алетта всегда была ее единственной подругой. И теперь она старалась восстановить отношения. Но Алетта не так легко забывала прошлое.

25
{"b":"25276","o":1}