ЛитМир - Электронная Библиотека

2. Если же грозит опасность вследствие отсрочки наказания, то следует полагать, что надлежит предоставить частному лицу право и публичную власть, как если бы оно не было частным лицом.

К такого рода законам относится закон в Кодексе Юстиниана под заголовком Quando liceat unicuique sine iudice se vindicare vel publicam devotionem, которым любому лицу предоставлена свобода подвергать казни солдат-мародеров. Приводится такое основание: “Ибо ведь лучше принять меры вовремя, нежели взыскивать после совершения проступка. Поэтому мы разрешаем вам прибегать к возмездию и, хотя и с опозданием, подчиняем наказание эдикту, дабы никто не оказывал пощады солдату, которого следует обуздывать с копьем в руках, как разбойника”.

И последующий закон о наказании дезертиров гласит: “Чтобы всем было ведомо, что им предоставлены права наказания государственных преступников и солдат-дезертиров в целях охраны общественного спокойствия”. Сюда же относится и следующее место у Тертуллиана: “В борьбе против изменников и врагов общественного порядка всякий человек-солдат“62.

3. Право, дозволяющее убивать изгнанников, объявляемых вне закона, отличается от этого рода законов тем, что тут предшествует постановление особого решения; там же - общин эдикт, к коему присоединяется очевидность самого факта и который приобретает силу постановленного решения63.

Не наказываются людьми внутренние акты

XVIII. Теперь посмотрим, все ли преступные деяния заслуживают наказания со стороны людей. Нужно полагать с уверенностью, что не все. Во-первых, ведь акты чисто внутренние, даже если они как-нибудь случайно, например, путем последующего признания, дойдут до сведения других, не подлежат наказанию со стороны людей, потому что, как мы сказали в другом месте, природе человеческой не свойственно, чтобы между людьми возникало право или обязательство в силу чисто внутренних актов. В этом смысле следует понимать слова римских законов: “Никто не несет наказания за свои помыслы”. Этому не препятствует то обстоятельство, что акты внутренние, влияя на внешние поступки64, подвергаются оценке, но не сами по себе. а как воплощенные во внешних актах, откуда воздаются по заслугам.

И чисто внешние акты, неизбежные вследствие немощи человеческой

XIX. 1. Во-вторых, нельзя карать действия, неизбежные для человеческой природы. Ибо хотя совершение проступков возможно не иначе, как свободное; тем не менее постоянное воздержание от каждого проступка - свыше человеческих сил, а оттого прирожденную человеку склонность к преступлению среди философов признавали Сопатр, Гиерокл, Сенека65, среди иудейских писателей - Филон66, а из числа историков - Фукидид, наконец, многие из христиан. “Если, - говорит Сенека (“О гневе”, кн. II, гл. 31), - наказания заслуживает всякий, чей ум испорчен и склонен к злодеянию, то никто не изъят от наказания”. Сопатр же пишет: “Если кто-нибудь станет наказывать людей, как если бы они могли быть свободны от всякого преступления, то тот превысит меру того, что составляет природу исправления”; это Диодор Сицилийский называет “неправдой против общей косности, свойственной людям” (кн. XIII)67, а в другом месте - “забвением слабости, свойственной человеческому роду” (кн. XVII). Тот же упомянутый Сопатр говорит, что следует скрывать “незначительные и как бы повседневные провинности”.

2. Действительно, можно сомневаться в том, заслуживают ли названия по справедливости и в собственном смысле слова преступных деяния, в которых отсутствует свобода в своей всеобщности, хотя она и имеется, казалось бы, по своей видимости. Плутарх в жизнеописании Солона пишет: “Закон должно составлять в согласии с тем, что осуществимо, если желательно действительно покарать немногих вместо бесполезного наказания многих”.

Существуют также некоторые неустранимые недостатки, присущие не просто человеческой природе, но в отдельных случаях и в данный момент времени как следствие проникающей в душу косности тела или застарелой привычки68. Эти недостатки обычно караются не столько сами по себе, сколько в силу предшествующей вины69. поскольку или не были приняты соответствующие меры, или же впоследствии были навлечены душевные недуги.

Также такого рода акты, от которых человеческое общество не терпит ущерба, ни прямо, ни косвенно; чему приводятся основания

XX. 1. В-третьих, ненаказуемы преступные деяния, которые ни прямо, ни косвенно не направлены против человеческого общества или против другого человека. Основанием же служит то, что нет никакой причины, почему бы не предоставлять такие проступки возмездию божества, которое обладает и всеведением для их познания и высочайшей справедливостью для воздаяния, и всемогуществом для возмездия. Оттого-то тут наказание со стороны людей оказалось бы бесполезным, а потому излишним.

Отсюда следует исключить наказания исправительные, преследующие цель исправления преступника, хотя бы это не представляло важности для других. Ненаказуемы также деяния, противоположные добродетелям, природа которых исключает какое-либо принуждение и каковы милосердие, щедрость, оказание благодарности.

2. Сенека разбирает такой вопрос, должен ли оставаться безнаказанным проступок неблагодарности; и он приводит немало доводов в пользу того, почему так должно быть (“О благодеяниях”, кн. III, гл. гл. 6 и 7). Его главный довод, который можно распространить и на другие сходные случаи, заключается в следующем: “Так как оказание благодарности - наиболее достойное дело, то оно утрачивает свое достоинство, если благодарность вынуждена необходимостью”, то есть она теряет важную степень достоинства, что поясняется таким изречением. “Нет лучше благодарности великодушному человеку, как возвратить ссуду или уплатить долг помимо суда”. И еще: “Благодарность не заслуживает одобрения, если исключена неблагодарность“70.

К проступкам этого рода можно применить следующее изречение Сенеки-отца: “Я желаю не похвалы обвиняемому, но оправдания“71.

Опровержение мнения, согласно которому никогда не следует прощать проступки

XXI. Нам предстоит далее решить, позволительно ли иногда прощать или оказывать снисхождение.

Это отрицают стоики72, как видно из фрагментов Стобея, в разделе “О правительстве”, из речи М. Туллия Цицерона “В защиту Мурены” и из заключения книги Сенеки “О милосердии”, но их доводы слабы. “Прощение”, говорят, “есть отпущение должного наказания”; “мудрый совершает то, что он должен”. Здесь в слове “должное” содержится двусмыслица. Ибо если понимать дело так, что наказанию должен подвергнуться тот, кто совершит правонарушение, то есть что его можно называть, не причиняя ему тем несправедливости, то отсюда еще не следует, что когда кто-нибудь не применяет наказания, то тот поступает неподобающим образом. Если же понимать дело так, что должное наказание налагается мудрым то есть что его следует применять во всяком случае, то мы скажем, что это может иметь место не всегда, а потому в этом смысле наказание может и не быть обязательным, но только допустимым. И это может быть верно как до, так и после издания уголовного закона.

Доказывается, что это было дозволено до введения уголовных законов

XXII. 1. Не может быть сомнения, что до издания уголовного закона наказание может иметь место, потому что тот, кто совершает правонарушение, естественно оказывается в таком состоянии, что может быть справедливым образом наказан. Но отсюда не вытекает обязанность настаивать на применении наказания, ибо это зависит от связи целей, ради которых оно установлено, с самим наказанием73. Поэтому когда указанные цели сами по себе не являются нравственно необходимыми или же в силу иных обстоятельств возникают иные, не менее полезные и необходимые цели, или же цели, поставленные наказанием, могут быть достигнуты иным путем, то тогда совершенно очевидно, что, строго говоря, ничто не обязывает к неуклонному применению наказания.

152
{"b":"252769","o":1}