ЛитМир - Электронная Библиотека

I. 1. Авторы, занимавшиеся изучением права в последнем столетии, не высказали почти ничего здравого ни по вопросу о добыче, захваченной у неприятеля, ни о праве постлиминия. Старательно этот предмет рассмотрен древними римлянами, но зачастую слишком путанно, так что читатель нередко не в состоянии разобраться в том, что они намерены отнести к праву народов, а что - к внутригосударственному римскому праву.

2. Что касается слова “постлиминий”, то неприемлемо мнение Сервия, который считает, что конец его представляет бессмысленное отглагольное образование, наоборот, необходимо следовать Сцеволе, который учил, что это слово представляет сочетание предлога post, означающего “возврат“1, и limen [предел] (Цицерон, “Топика”; Боэций, на это). Ибо limen u limes [граница] различаются лишь окончанием и флексией, тогда как в остальном они имеют общее происхождение - от слова limo2, означающего transversum [поперечный], и по первоначальному смыслу однозначены, как materia и materies, pavus и pavo, contagio и contages3, cucumis и cucumer; хотя в позднейшем словоупотреблении limen относится преимущественно к частным, limes - к публичным отношениям. Так, древние словом eliminare обозначали “удаление из страны” и изгнание называли eliminium4.

Где имеет место постлиминий?

II. 1. Постлиминий есть право, возникающее вследствие возвращения “в пределы“5, то есть в государственные границы. Так, юрист Помпоний называет возвратившимся по постлиминию того, кто окажется внутри укрепленных границ, а юрист Павел - того, кто переступил наши границы (L. Postlimimum. I. D. de capt. L. Postllminlum. postlimii).

На том же основании согласное мнение народов установило. что постлиминий имеет место также тогда, когда лицо или такое имущество, на которое распространяется постлиминий, попадет к нашим друзьям, как сказано в указанном месте у Помпония, или к царю союзников или друзей, как изъясняет Павел в виде примера. Здесь под друзьями и союзниками следует разуметь не просто тех, с кем заключен мир6, но тех, кто берет нашу сторону в войне. Лица, которые к ним придут, по словам Павла, поступают под покровительство государства. И безразлично, окажутся у них человек и имущество или у своего народа.

2. У связанных же узами дружбы, но не принадлежащих ни к одной из воюющих сторон военнопленные восстанавливаются в своем положении не иначе, как в силу особого соглашения. Так, во втором договоре между римлянами и карфагенянами было предусмотрено, что пленники, взятые карфагенянами среди народов, дружественных римлянам, и прибывшие в порты, подвластные римлянам, могут получить свободу и что равные права имеют друзья карфагенян (Полибий. кн. III). Оттого те пленные римляне, которые во вторую Пуническую войну попали в Грецию вследствие продажи, не имели там права постлиминия7, потому что греки в эту войну соблюдали нейтралитет; в связи с чем пленные могли получить свободу только в результате их выкупа (Плутарх, жизнеописание Фламиния). Поэтому-то и у Гомера в нескольких местах мы видим, как военнопленные продаются в местах замиренных, как Ликаон (“Илиада”, XXI) и Эвримедуза (“Одиссея”, VII).

О том, что в силу постлиминия некоторые вещи возвращаются, другие же восстанавливаются собственнику

III. Согласно древнеримскому обороту речи, даже свободные лица восстанавливались в прежнем состоянии в силу постлиминия. “Восстановленным в силу постлиминия (так следует читать это место) Галл Элий в первой книге “Объяснения юридических терминов” называет того, кто, будучи свободным, перейдет из одного государства в другое и возвратится в прежнее государство в соответствии с тем правом, которое установлено относительно постлиминия. Равным образом, если раб от нас попадает во власть неприятеля и затем вернется к нам, то он возвращается под власть того, кому принадлежал ранее, в силу того же права постлиминия. Лошади, мулы и корабли подпадают под условия права постлиминия (последние слова считал подлежащими исключению муж несравненный в изучении римского права - Яков Куяций; я же полагаю, что их можно сохранить при условии незначительного изменения), как и рабы; вещи такого рода, возвращаемые к нам от неприятеля в силу постлиминия, могут возвращаться и от нас к неприятелю” (Фест Помпеи).

Позднейшие римские юристы значительно осторожнее установили два вида постлиминия: один - возвращение к себе, другой - восстановление чего-нибудь нами (L. Cum duae. D. cte capt. et poetllm. rev.).

Право постлиминия возможно в состоянии как мира, так и войны. Какое решение следует принять, если о нем нет речи в состоянии мира?

IV. 1. Необходимо также сохранить мнение Трифонина, который полагает, что право постлиминия распространяется на войну и мир, в несколько ином смысле, чем сказано о том же у Помлония (L. in bello. D. eodem tit. de postlimin.).

Постлиминий в мирное время, при отсутствии иного договорного соглашения, распространяется не на тех, кто взят в плен с оружием в руках, но на тех, кто подвергся несчастной случайности8, как, например, те, кого застигнет у неприятеля внезапно разразившаяся война. На прочих же пленных в мирное время постлиминий не распространяется, если это не предусмотрено соглашениями9, как отлично исправляет это место у Трифонина ученейший Петр Фабер, чего не отвергает и Куяций (“Семестры”, кн. I, гл. 7); ибо добавляемое основание и противополагаемый пункт ясно подтверждают это.

“Он заключил мир, отпустив пленных, как было договорено”, - замечает Зонара (т. III). Помпоний говорит: “Если пленный, возвращение которого предусмотрено в мирном договоре, останется у неприятеля по собственной воле, то впоследствии для него нет постлиминия” (L. si capt. D. de capt.). Павел утверждает: “Когда военнопленный бежит домой по заключении мира, он по постлиминию возвращается тому, кем был взят в плен в последнюю войну, если только в мирном договоре не будет предусмотрено освобождение пленных” (L. si quid bello d. tit.).

2. Основанием, в силу которого принято такое решение относительно взятых в плен с оружием в руках, по словам Трифонина вслед за Сервием, служило то, “что римляне хотели, чтобы надежду на возвращение граждане основывали преимущественно на своих военных доблестях, а не на ожидании мира”. Это фактически согласуется со словами Тита Ливия о том, что издревле государство не проявляло никакой снисходительности к пленным. Однако подобное соображение, свойственное римлянам, не могло обосновать права народов; оно могло быть лишь одной из причин, почему римляне сами усвоили соответствующее право, введенное другими народами.

Вернее другое основание, а именно - что цари и народы. предпринимающие войны, хотят внушить убеждение в наличии у них справедливых причин для ведения войны и. наоборот, в совершении правонарушения со стороны тех, кто поднимает оружие против них; а поскольку каждая сторона хочет внушить такое убеждение и для стремящихся сохранить мир небезопасно вмешиваться здесь в спор, то народы мирные не могли найти лучшего выхода из положения, кроме как признать правом совершившийся факт10, и тем самым они признали попавших в плен с оружием в руках плененными справедливо.

3. Однако нельзя сказать того же о тех, кто задержан [на вражеской территории] в самом начале войны, потому что в них нельзя предположить никакого преступного намерения. Тем не менее не представляется незаконным задержать их на время войны в целях ослабления сил противника. По окончании же войны нельзя ничего возразить против их возвращения. Поэтому существует соглашение об отпуске таковых на свободу после заключения мира как ни в чем не повинных, по признанию обеих сторон. Относительно же прочих каждый пусть поступит так, как он считает наиболее согласным с правом, если только до тех пор не будут приняты определенные предложения в порядке соглашений.

229
{"b":"252769","o":1}