ЛитМир - Электронная Библиотека

31 “Преступление, совершаемое многими, остается безнаказанным”, - говорит схолиаст Ювенала, цитируя Лукана. У Ксифилина, цитирующего Диона, Ливия говорит: “Если кто и захочет сурово покарать за все это, он не станет, однакоже, стремиться к тому, чтобы губить большинство населения”. Августин (поел. LXIV) указывает: “Следует действовать преимущественно внушением, а не угрозой; нужно поступать с наибольшей осторожностью по отношению к толпе; суровость же должно проявлять в случае преступлений немногих”. Добавь Ганлия, “О государственном мире”, кн. II, гл. IX, 37.

32 То же самое высказывает Юлиан у Эвнапия в “Извлечениях о посольствах” (IX).

33 Сравни историю заложников, наказанных за отказ нести” это бремя, у Никиты Хониата (кн. II).

34 Плутарх порицает Димитрия “за то, что тот подвергал воинов опасностям и посылал их в бой скорее ради жажды славы, нежели ради пользы”.

Глава XII

ОГРАНИЧЕНИЕ ОПУСТОШЕНИЙ И ТОМУ ПОДОБНОГО

I. Какого рода и до каких пределов опустошение может быть справедливо?

II. Следует воздерживаться от опустошений, если вещь полезна для нас и находится вне пределов власти неприятеля.

III. Если существует надежда на скорую победу.

IV. Если неприятель получает средства существования из других источников.

V. Если самая вещь ничем

не может способствовать ведению войны.

VI. О том, что сказанное относится, в частности, к священным предметам и вещам, связанным со священными предметами.

VII. Равным образом - к предметам богослужения.

VIII. Замечания относительно преимуществ, проистекающих от такого рода ограничений.

Какого рода и до каких пределов опустошение может быть справедливо?

I. 1. Чтобы иметь возможность уничтожить чужую вещь, не совершая правонарушения, необходимо наличие одного из следующих трех условий.

Или налицо должна быть такого рода необходимость, которую следует считать исключенной при первоначальном установлении собственности. Примером может служить случай, когда кто-нибудь бросает в реку во избежание опасности меч третьего лица, которое в состоянии исступления готово им воспользоваться. Однако при этом, как мы сказали в другом месте, согласно наиболее правильному мнению, остается обязательство возмещения ущерба (кн. II, гл. II, IX).

Или же должен иметься некоторый долг, возникающий из правонарушения, так что уничтоженная вещь считалась бы полученной в счет долга, поскольку иначе ведь не было бы права.

Или, наконец, должно случиться какое-нибудь злодеяние. которое заслуживает соответствующего наказания и мера которого не превышается наказанием, ибо, как верно замечает один здравомыслящий богослов, справедливость не допускает того, чтобы, например, опустошить целое царство за увод стада скота или за сожжение нескольких домов (Витториа, “О праве войны”, 52 и 56). Это ясно видит и Полибий, желающий, чтобы война как возмездие распространялась бы не до бесконечности, а лишь до тех пределов, в которых преступление искупалось бы равной мерой (кн. V).

И именно по этим основаниям уничтожение чужих вещей -и лишь в таких пределах лишено несправедливости.

2. Впрочем, если только не побуждают соображения пользы, то бессмысленно вредить другому без выгоды для себя.

И оттого-то люди мудрые обыкновенно руководствуются соображениями о возможных преимуществах. Из этих соображений главнейшее приведено Онесандром: “Он не забывал уничтожать, жечь, грабить неприятельскую страну. Ибо недостаток денег и продовольствия ослабляет военные силы1 настолько же, насколько изобилие их увеличивает” (Strategicus, VI). От сказанного не разнится следующее место у Прокла: “Доброму полководцу свойственно всячески подрывать силы противника”. О Дарий у Курция говорится: “Он предпочитал одолевать нуждою врага, который располагал лишь тем, что успевал награбить”.

3. Поистине следует допускать такое опустошение страны, которое принуждает врага добиваться скорейшего заключения мира. К подобному способу ведения войны прибегал Галиатт против милетян (Геродот, кн. I), фракийцы, - против византийцев (Полибий, кн. IV, Фронтин, Strategemata, III, 4), римляне - против кампанцев, капенатов, испанцев, лигуров, нервиев, менапиев (Ливии, кн. кн. V, VII, XXXIV, XL; Цезарь. “Галльская война”, кн. VI).

Если правильно взвесить дело, то в большинстве случаев соответствующий образ действия является следствием скорее досады, нежели ясного соображения. Ведь обыкновенно или основания, побуждающие к опустошению страны, отсутствуют, или же имеются иные, более значительные доводы, которые требуют воздержания от опустошения.

Следует воздерживаться от опустошений, если вещь полезна для нас и находится вне пределов власти неприятеля

II. 1. Это случается, во-первых, тогда, когда мы сами так владеем доходной вещью, что неприятель лишен возможности пользоваться ею. Такова точка зрения божественного закона, что для укреплений и оборонительных сооружений нужно употреблять дикие деревья, плодовые же должно сохранять для питания; к чему следует добавить то соображение, что деревья не могут, как люди, выстраиваться против нас в сражениях; это по аналогии Филон2 (“О назначении должностных лиц”) распространяет также на плодоносные земли, применяя здесь следующие слова закона: “Что же ты гневаешься на неодушевленные предметы, которые и сами нечувствительны и приносят сладкие плоды? Разве же наподобие людей, находящихся во вражде, деревья выражают признаки неприязни, чтобы ради мнимых поступков или угроз их следовало бы вырывать с корнем? Далеко не так: они приносят пользу победителям, дают изобилие вещей, требуемых необходимостью, а также доставляющих удовольствие. Не одни только люди платят дань, еще большую дань платят деревья в благоприятные времена года - и такую, что без нее невозможно даже существовать”.

Иосиф Флавий со своей стороны по поводу этого места говорит, что если бы деревья пользовались даром речи, то они бы возопили о том, что, не будучи виновными в незаконной причине войны, они незаслуженно испытывают бедствия войны. Если я не ошибаюсь, в этом же источник следующего изречения Пифагора, приведенного у Ямвлиха: “Безобидное плодоносное древо нельзя ни повреждать, ни истреблять”.

2. Порфирий3, описывая иудейские обычаи в книге четвертой “О воздержании от мяса животных”, основываясь на толковании, данном обычаем, распространяет этот закон даже на животных, употребляемых в сельских работах. По его словам. заповедь Моисея требует щадить их на войне. Талмуд и еврейские толкователи добавляют, что указанный закон относится4 также к бесцельному повреждению вещей, как например, к случаям поджога зданий, порчи съестных припасов и напитков.

С этим законом согласуется благоразумная умеренность афинского полководца Тимофея, который, по рассказу Полиэна, “не дозволял разрушения ни городского дома, ни сельской усадьбы и уничтожения плодовых деревьев”. Сохранился также закон Платона в пятой книге его сочинения “Государство”, воспрещающий “опустошение земли и сожжение домов”

3. Гораздо больше связывают эти ограничения после полной победы Цицерон не одобряет разрушения Коринфа, хотя здесь и подверглись дурному обращению римские послы (“Об обязанностях”, кн. I) он же в другом месте объявляет ужасной, отвратительной, ненавистной войну против стен, крыш домов, колонн и врат (“О его доме”). Ливии восхваляет кротость римлян, проявленную после сдачи Капуи, так как там не свирепствовали пожары и не было разрушений ни в чем не повинных кровель домов и стен (кн. XXVI)5. Агамемнон у Сенеки (“Троянки”) говорит.

По правде признаюсь (земля аргивская,

Будь не в обиду сказано!), фригийцев сокрушить

И победить желал, разрушить же, сравнять .

С землей их город я бы помешал!

244
{"b":"252769","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Стихия запретных желаний
Откровения мужчины. О том, что может не понравиться женщинам
Юнг в комиксах. Биография, идеи труды
Антипечальки. Невероятно простые способы сделать свою жизнь красивой и счастливой
Хмель
Космос. Прошлое, настоящее, будущее
Уйти, чтобы выжить
В канун Рождества
Мое преступление (сборник)