ЛитМир - Электронная Библиотека

Моя принцесса умерла, родив миледи Мэйрин. И мне хотелось умереть вместе с нею. Но она прекрасно знала меня, понимала мое сердце. И перед смертью поручила заботиться о новорожденной малютке, точь-в-точь как когда-то монахи поручили мне заботиться о ней самой. Она знала, что я не предам ее!

Когда Сирен Сен-Ронан умер, я спас миледи Мэйрин от этой дрянной женщины, се мачехи. Когда Олдвин Этсльсберн взял миледи к себе и удочерил ее, я принес ему присягу на верность. А теперь я предлагаю такую же присягу вам, милорд. Однако знайте, что, если ваши интересы разойдутся с интересами леди Мэйрин, я встану на ее сторону. Думаю, вы должны это знать.

Жосслена восхитила эта речь. Он уже давно пытался понять, какое место занимает Дагда в жизни Мэйрин. Ирландец нравился ему: Жосслен чувствовал, что тот честен, верен и не способен на предательство.

— Я могу лишь надеяться, Дагда, что мои интересы всегда будут совпадать с желаниями моей жены. Не сомневаюсь, что ты — опасный противник, — с дружеской улыбкой ответил Жосслен.

— Я уже много лет не поднимал меч для убийства, милорд. Я был с Олдвином Этельсберном и его сыном под Йорком, однако тан, понимая мои чувства, оставил меня в тылу заботиться о раненых. Зрелище битвы пробудило во мне много воспоминаний, милорд, но мне не захотелось снова взять в руки меч и убивать. Жажда крови давно покинула мою душу. Теперь я куда больше ценю жизнь.

Жосслен кивнул. Он тоже понимал чувства Дагды и восхищался его прямотой.

— Король поручил мне возвести крепость в Эльфлиа, — произнес он. — Ты не откажешься руководить строителями, которых мастер Жилье привезет весной? Ему и без того предстоит слишком много хлопот. Мне нужен человек, которому я мог бы доверить руководство строительными работами. В Эльфлиа тебя все уважают и любят.

Дагда кивнул, лицо его смягчилось, уголки губ приподнялись в улыбке.

— Да, — согласился он, — я бы очень хотел принять участие в постройке крепости, милорд. Часть моей жизни я был разрушителем. Потом долгие годы — воспитателем. Но еще никогда не был творцом.

— Значит, у тебя нет своих детей, Дагда?

Ирландец усмехнулся.

— Заботы о моей госпоже не дали мне возможность подыскать жену. Несколько женщин в Ирландии и в Эльфлиа порой милостиво делили со мной ложе. Говорят, что за годы жизни в Англии у меня родилось восемь сыновей и шесть дочерей. Поскольку все они завели привычку удивительно походить на меня, отказаться, от них было бы просто невозможно. С вашего разрешения, милорд, выполняя ваше поручение, я возьму в помощники моего старшего сына, Эдвина.

— Бери кого хочешь, Дагда. Я предоставляю тебе в этом полную свободу. Ведь ты лучше знаешь жителей Эльфлиа, чем я.

Дагда, довольный этим соглашением, внезапно почувствовал голод. Он успел заранее заглянуть к соседнему повару и купить жареного каплуна, буханку хлеба и небольшую головку сыра, а для Мэйрин и ее матери — немного яблок и груш. Разделав птицу, Дагда нарезал ломтиками хлеб и сыр и разложил угощение по тарелкам. Передав одну своему новому господину, вторую он отнес наверх, Иде.

— Леди Мэйрин уже уснула, — с улыбкой сказал он, вернувшись в зал.

— Леди Ида говорит, что моя жена плохо переносит вино, — заметил Жосслен.

Дагда улыбнулся.

— Среди кельтов, — произнес он, — не так уж много трезвенников, но моя госпожа действительно не может пить вино. От неразбавленного вина ей всегда становится плохо. Иногда ее начинает тошнить, иногда она просто чувствует дурноту, а потом засыпает. В этом у нее ничего общего с ее родителями.

— Расскажи о ее родителях, — попросил Жосслен.

— Ее мать была красавицей, — ответил Дагда. — А голос, как у жаворонка. Она часто смеялась и редко гневалась, всегда старалась найти во всем хорошее и не замечать дурного. Думаю, именно поэтому Господь забрал ее к себе так быстро. Она наверняка была одной из его любимых дочерей. Он не выдержал долгой разлуки с ней.

Что же до отца миледи Мэйрин, то он был добрым человеком и обожал мою принцессу. Он очень сильно переживал, когда она умерла, и не хотел брать другую жену. Думаю, он бы и не женился, если бы не понимал, что должен родить сына. Он не рассчитывал умереть таким молодым.

— Как же он умер, Дагда?

— Несчастный случай. Он упал с лошади в ров, простудился и заболел, а через несколько недель скончался.

Его вторая жена коварством добилась того, что леди Мэйрин объявили незаконнорожденной, и выгнала падчерицу из дому. Она была жестокой женщиной, милорд. С ангельским личиком, но с душой черной, как дьявол. Если бы я знал, до чего она дойдет, то позаботился бы заранее о «несчастном случае» для нее. Леди Бланш так хотела прибрать к рукам земли Ландерно, что не сжалилась над невинной девочкой.

— Леди Бланш?!

— Бланш де Сен-Бриек, да проклянет ее Господь, — мачеха миледи Мэйрин. Но все это осталось в прошлом. Господь н Его Пресвятая Мать защитили мою госпожу. — Дагда взял с тарелки ножку каплуна и впился в нее зубами.

Бланш де Сен-Бриек! Жосслен почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он опустил голову, чтобы Дагда не заметил, как он побледнел, и принялся медленно жевать кусок хлеба с сыром. Неужели та самая Бланш де Сен-Бриек? Наверняка да! Насколько известно Жосслену, в этой семье всего одна женщина с таким именем, и описание Дагды прекрасно подходит к ней. У женщины, которую знал Жосслен, действительно ангельское личико. Поверить в то, что она — жестокое чудовище, было тяжело, но сомневаться в свидетельстве ирландца не приходилось.

«Моя Бланш». При этой мысли Жосслен подавился хлебом и закашлялся. Дагда похлопал его по спине н вручил кубок с вином. Жосслен благодарно кивнул; глаза его слезились. Та Бланш, которую он знал, жила в доме своего старшего брата. Оме была вдовой и растила дочь, но Жосслен никогда не видел эту девочку, поскольку она жила в семье своего нареченного жениха. Бланш была очень довольна партией, которую подыскала для своей дочки: богатые земли, которые малышка получила в приданое, привлекли внимание младшего сына из могущественного семейства Монтгомери.

Бланш мало рассказывала о своем браке, деликатно намекнув лишь, что ее принудили к этому замужеству родные. Она сказала, что ее муж был отвратительным стариком и что лишь его внезапная смерть спасла ее от невыносимой жизни в его обществе. Она никогда не называла ни имени этого человека, ни его поместья.

Жосслен думал, что эти воспоминания причиняют ей слишком сильную боль, но теперь понял, что причина ее сдержанности другая. Бланш не хотела, чтобы Жосслен обсуждал ее со своим отцом, который был близким другом ее покойного мужа.

Бланш вскружила ему голову своими влажными голубыми глазами, нежным голоском и еще более нежным прикосновением руки, которая лежала на руке Жосслена, когда они прогуливались по саду ее брата. Бланш дала ему понять, как им может быть хорошо вдвоем.

Жосслену польстило ее внимание: ведь он — всего лишь незаконнорожденный сын, простой рыцарь, хотя и благородного происхождения. Он даже подумал, что когда-нибудь, когда король наградит его землей за верную службу, он, возможно, посватается к этой женщине и возьмет ее в жены. Правда, он не любил ее, но и не собирался жениться по любви. Разве люди женятся по любви? Женятся ради земель, ради положения, ради богатого приданого. Ради того, чтобы укрепить семейные связи.

Таковы были мысли Жосслена до того дня, как он пересек реку Олдфорд и попал в Эльфлиа, где Мэйрин в этот момент выходила с девушками на опушку леса. С первого взгляда он полюбил ее. Она стала его прекрасной колдуньей, поселилась в его мечтах. Господь спас Жосслена из когтей жестокой и коварной Бланш де Сен-Бриек, подарив ему Мэйрин из Эльфлиа.

Дожевав хлеб, он запил ужин очередным кубком вина, решив, что Мэйрин вовсе не нужно знать о его кратком знакомстве с ее мачехой: едва ли они когда-либо поедут в Бретань, а Бланш едва ли появится в Англии. Жосслен вовремя спасся, и нет смысла напрасно огорчать молодую жену.

56
{"b":"25281","o":1}