ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
В постели с миллиардером
Выпускница академии
Радзіва «Прудок»
Плохая шутка
Люмен
Чему я могу научиться у Сергея Королёва
Последний из рода Корто
Привычка к темноте
Вторая жизнь майора
Содержание  
A
A

Наконец он почтительно отстранился и поднял голову, давая мне время рассмотреть его. Всё мне казалось до боли знакомым, но я не могла вернуть воспоминания. Да и были ли они важны, если сердце мое, все мое тело доверяло и желало поскорее обнять этого знакомого незнакомца? Как я соскучилась по тебе, мой друг, кем бы ты ни был. В любом обличье и в любом виде я рада видеть тебя живым и здоровым. Ты со мною, а я с тобой. Я гладила его по щеке, он нежно держал меня за руку. Мой жар огненным покрывалом накрыл нас. Если бы я только могла вернуть самую первую встречу, когда обрела моих друзей, вернуть то время, где я была сама собой!

– Пойдем? – наконец сказал он мне.

Я молча кивнула. Как это приятно – довериться кому-то, следовать туда, куда тебя зовут, верить каждому слову, молчать и ничего не говорить, будто слова излишни.

Огни воспылали с новой силой и теперь охватили не только руки, но и мои волосы, а сердце тем временем напевало какую-то забытую веселую мелодию, словно сегодня был настоящий праздник, может быть, даже день рождения.

Пока мы стояли, обнявшись, солнце окончательно село, и белая огромная луна с изощренным рисунком кратеров на поверхности воцарилась на небе. Я посмотрела на нее внимательно, и мне показалось, что она мне подмигнула. Я рассмеялась. Чудеса были сегодня везде.

Темный Лес расступился, мое огненное свечение красным пламенем освещало наш путь, а огромная луна важно следовала за нами, превращая дорожку в переливчатый ковер, сотканный из перламутра. Я почувствовала себя как в сказке – столько торжества было сегодня в этом Лесу. Наконец мы вышли к опушке. Мой друг почтительно снял свою руку с моей и остался где-то позади. Я поняла, что мы пришли, и замерла.

Посередине поляны, словно сотканная из лунного света, стояла Молли! Моя прекрасная чудесная хозяйка!.. В белых перламутровых одеждах, стройная и строгая, она была настоящим чудом. Господи, как я ждала и как из последних сил верила, что этот момент настанет! Какое счастье видеть тебя такой прекрасной, здоровой и живой! Слезы выступили на глазах, но я сдержалась.

Молли не шевелилась, я видела, что она сосредоточенно смотрит на меня. Я тоже не могла отвести от нее взгляд, от ее красоты, от ее внутреннего свечения, благородства, всего того прекрасного, что значил для меня ее образ. Я была так взволнована нашей встречей и поняла, что она тоже волнуется: мощные электрические лучи

нервными волнами струились из нее в разные стороны, так же, как мои огненные.

Сейчас я видела перед собой самое дорогое и самое прекрасное для меня лицо на свете. Эти сеточки мелких морщин вокруг глаз, говорившие о веселом нраве; эти продольные бороздки от многочисленных улыбок вдоль мягких нежных губ; этот прямой аккуратный профиль, говоривший о внутренней силе и терпении; эти тонкие брови с легким подъемом, говорившие об открытости натуры и умении удивляться и радоваться; этот твердый подбородок, говоривший о прямом характере, и эта женственность, деликатность, шелковистость лица, которая могла быть дана лишь свыше, чтобы служить талантом превращать всё вокруг в негу и цветы, освещать всё, чего касался этот добрый, но могущественный и глубокий по силе взгляд.

Своими огненными пальцами я коснулась своей щеки и губ, будто впервые прикасаясь к ним, и то же самое сделала Молли своими перламутровыми светящимися пальцами. Я продолжала исследовать свои глаза и лоб и чувствовала, будто Молли нежно касается меня. Я не могла поверить: то, что я вижу перед собой, – это правда. Я знала это лицо до боли и вновь открывала его для себя, словно чужое.

Как же я люблю тебя, моя дорогая. Ты самый лучший, самый дорогой мой человек на свете. Одна на миллион. Таких, как ты, больше нет. Как я мечтала увидеть тебя живой. Как я хочу обнять тебя. Как я хочу быть с тобой. Что бы ни случилось, кто бы или что бы ни разлучило нас, я прошу прощения у этих сил и прощаю всех врагов, лишь бы этот миг не заканчивался.

Я закрыла глаза, моя кожа горела, сердце бешено колотилось, подогреваясь внутренним жаром. Я должна вспомнить! Я должна узнать, кто я. Должна быть весомая причина, которая так жестоко раскидала нас с Молли по разные стороны вселенной и превратила мое сердце в картонную погремушку. Я вновь открыла глаза и со всей силой, что кипела во мне адским пеклом, посмотрела в глубокий и туманный взгляд моей второй половины. И я вспомнила…

Мощной волной, похожей на потоки дикого цунами, память обрушилась на меня! Воспоминания гигантскими метеоритами проносились мимо, разрываясь грохочущими снарядами вокруг. Наконец большая безмятежная белая луна сорвалась со звездного полотна и упала, погружая меня в этот белый взрыв чередующихся событий, о которых я думала, что похоронила их навсегда. То, что я увидела в конце осевшего пепла и осколков воспоминаний, полностью парализовало мой дух. Лишь растущая обжигающая волна боли желчной лавой поднималась из моего нутра, и огненным смерчем она вырвалась из почерневшего, словно уголь, рта одним словом: «Драго!!!»

В этот момент сквозь какую-то пелену я увидела, как Молли бежит ко мне, и несмотря на оцепенение, я подалась вперед. Она обняла меня в тот момент, когда я почти превратилась в пылающий пожар, сгорая на глазах, и чудесная теплая волна чего-то родного, чего-то любимого шелком окутала меня, утешая и умиротворяя. Она целовала мое лицо, обнимала меня, что-то нашептывала мне; от ее присутствия и нежности, от долгожданности и трепета этих прикосновений я словно забыла, что минуту назад жуткие картины памяти удушающей чернотой вошли в мое сознание. Она улыбалась мне и нежно щипала за щеки, в ее взгляде я читала надежду, веру и любовь. Ее прохладные прикосновения, аромат ее кожи, шелк волос, ее душа и свет вновь вернули меня из волны непреодолимого черного отчаяния.

Она взяла меня за руки и попросила довериться ей. Какие могли быть сомнения! Я готова была еще тысячу раз пройти то, что прошла ради нее, еще раз окунуться в самое черное и ужасное, что случилось с нами, только ради того, чтобы знать: этот момент счастья настанет. Это была моя Молли. Боже, как я любила ее, любила ее больше всех на свете. Одну на миллион.

Лес окрасился необычным сиянием, то перламутровые, то огненные вспышки фантастическими салютами празднично раскрасили небо. На поляне стояли две молодые женщины, которые как две капли воды были похожи друг на друга. Эта восхитительная картина завораживала и трогала воображение гостей Леса в этот чудесный удивительный день 31 декабря. В день, когда здесь начиналась настоящая магия!

Молодые женщины, словно два абсолютно одинаковых отражения одного зеркала, преодолев жизненные невзгоды, таинственные препятствия и рок судьбы, мужественно перенеся боль разлуки, стояли, нежно обнимаясь. Словно обреченные, но помилованные, они нашли друг друга и новую жизнь! И эти хрупкие надежды на новое счастье огромными разноцветными воздушными пузырями возносились в небо, цепляясь за веселую луну.

Нежные улыбки сменялись безудержным смехом, а потом вновь облекались в нежность. Они не могли насладиться этим моментом; вдруг одна принималась пощипывать другую за щеку, а вторая зарывалась в волосы первой. Они кружились и не могли устоять на месте ни секунды. Жизнь неукротимой энергией била из них, и они фонтанировали, раскрашивая всё вокруг в радужные цвета счастья. Наконец, взявшись за руки, они закружились, как две большие юлы, раскручиваясь в большие вихри, одна голубовато-перламутрового цвета, другая огненно-черная, и превратившись в две звезды, мощным лучом вознеслись куда-то вверх, ослепляя своим сиянием Лес.

Неизвестно, сколько прошло времени, да и было ли время причастно к тому, что происходило?! Магия настоящей, истинной любви осветила большую круглую луну, и она сама превратилась в большой разноцветный воздушный шар. На ней, словно на большой поляне, подхваченные на какие-то волшебные крючки, висели воздушные качели, увитые весенними цветами; раскачиваясь во все стороны, на них сидели две пухленькие красивые девочки, равно похожие, словно зеркальное отражение, и не обращая ни на кого внимания, похихикивая, болтали ножками, нашептывая друг другу на ушко свои девичьи секретики. Вдруг одна заходилась в таком неудержимом смехе, что скатывалась с качелей и бежала прямо по лунной дуге, не в силах просто стоять не месте; вторая опрометью, ничего не видя перед собой, бежала следом. Первая забрасывала лассо из витых цветов прямо на луну, и они раскачивали ее в разные стороны, как большую пуговицу. Луна глубоким эхом смеялась в ответ на такие шутки. И эти детские забавы, эти милые секретики, эти разговоры и гуляния не прекращались, им не было конца.

20
{"b":"252813","o":1}