ЛитМир - Электронная Библиотека

Катриона и Патрик выехали верхом одновременно с Френсисом Хепберном, возглавлявшим ботвелловский отряд. Вечер был ясный и холодный. Небо, полное звезд, сияло яркой луной. Пустившись в путь вечером, всадники двигались всю ночь, лишь несколько раз ненадолго останавливаясь у безымянных таверн, чтобы напитаться теплом и грезами от дымного виски. Где бы они ни появлялись, графа Ботвелла и его людей ожидал сердечный прием. А в Холлируде тем временем, что-то мурлыкая в предвкушении удовольствия, Джеймс Стюарт пробирался по тайному ходу, соединявшему его спальню с покоями, отведенными Катрионе Лесли. В течение нескольких дней, по своим женским причинам, королева не сможет ему услужить. Патрика Лесли он услал вместе с Ботвеллом. И теперь король предвкушал, как заново откроет для себя графиню Гленкерк.

Дойдя до конца тайного хода, король распахнул дверь и вошел в комнату, где наткнулся на перепуганную Эллен, опустившуюся в низком реверансе.

— Где твоя госпожа?

— Уехала в Эрмитаж, ваше величество, — пробормотала, заикаясь, служанка.

— Я не давал ей разрешения уезжать со двора! За свое непослушание она будет наказана!

— Ее послала королева, сир.

— Что?!

— Королева послала миледи в Эрмитаж вместе с милордом Гленкерком и милордом Ботвеллом, — повторила Эллен. — Ее величество посчитала, что в приготовлениях к Двенадцатой ночи потребуется женская рука.

Джеймс сумел укротить свой нарастающий гнев. Сунув руку в карман халата, он нехотя вытащил золотой. Протянув его Эллен, король тихо сказал:

— Передай своей госпоже, что я ее не оставлю.

Он вошел в свой коридор, и потайная дверь за ним закрылась.

С облегчением вздохнув, служанка уселась на кровать.

Теперь-то она понимала, почему ее госпожа уехала столь поспешно. Эллен ужасно не понравилось двуличие короля. На людях он строил из себя добродетельного мужчину и верного супруга, а сам потихоньку похотливо приставал к другой женщине. Ах, если бы только им уехать домой!

Это, однако, оказалось не так просто. Словно кот у мышиной норы, король внимательно следил за своей жертвой и выжидал возможность ее схватить. Джеймса мало волновало, что содеянное им Катрионе противоречило законам той самой церкви, которой он присягал. Ибо одно понятие не смогли стереть в королевском мозгу все суровые церковники, воспитывавшие Стюарта, и это было абсолютное понятие божественного права королей. Подобно пяти Джеймсам, правившим до него, этот монарх поддерживал законы страны и церкви лишь после того, как его собственные запросы были удовлетворены.

Пытаясь наказать короля, представляясь сладострастнейшей из всех, каких он знал прежде, Катриона невольно пробудила в нем чувственный голод, который теперь, кроме нее, насытить не мог никто. Холодность любовницы приводила Джеймса в ярость. То, что он мог погубить ее семью и даже, возможно, искалечить всю ее жизнь, не играло для короля никакой роли. Графиня Гленкерк была его подданной. Она принадлежала ему. Она ему подчинится.

Итак, подобно хорошему охотнику, каким он и в самом деле был, король осторожно подкрадывался к жертве и чувствовал ее страх. Когда двор находился в замке Эрмитаж, он сумел на несколько минут отделить Катриону от остальной толпы. Очутившись с королем наедине. Кат лихорадочно озиралась.

— Как бы я хотел взять тебя прямо здесь, за эти несколько минут, но, увы, не успею.

Она промолчала.

— Ловко же у вас получилось, мадам, — насмешливо продолжил король, — только почему ты убежала от меня, Катриона? Прежде чем прийти к тебе, я нарочно отослал Патрика.

И что же я вижу? Служанку, которая укладывает твои платья, и пустую холодную кровать.

Сердце Катрионы неистово билось, и сама она побледнела от смеси страха и ярости. Собрав все свое мужество, графиня подняла глаза на короля.

— Джеми, — твердо сказала она, — я не могу выразить это яснее. Я не хочу быть твоей любовницей. Пожалуйста, сир! Вы обещали, что, когда привезете королеву, освободите меня. Я люблю мужа, а он не такой, чтобы делить жену с кем-то другим. Даже со своим королем. Почему вы так со мной поступаете, Джеми? Ваша жена — прелестная свежая девушка, готовая учиться у вас искусству любви.

Почему вы непременно хотите меня?

Король не ответил на вопрос. Вместо этого он негромко сказал:

— Я ожидаю, мадам, что, когда мы возвратимся в Эдинбург, вы примете меня без каких-либо дальнейших разговоров. Если же нет, то мне придется просить разрешения Патрика Лесли, которое, как вы знаете, он мне даст. Если, однако, вы придете добровольно, то мы по-прежнему сохраним нашу связь в тайне от остального света, включая вашего мужа.

На ее прелестных глазах заблестели слезы.

— Но почему, сир? Почему?

— Потому что, мадам, я того желаю, а я — король, — сказал Джеймс холодно и отошел.

Несколько минут она стояла без движения, вперив невидящий взор в горы Чевиот, синевшие за окном. Затем, почувствовав, что в комнате она уже не одна, Катриона мгновенно обернулась и обнаружила, что рядом стоит граф Ботвелл. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а затем граф, по-прежнему ни слова не говоря, протянул к ней руки. Бросившись в объятия Френсиса, Катриона горько расплакалась на его покрытой бархатом груди. Руки Ботвелла нежно обнимали несчастную леди, а по лицу его прошла судорога.

Когда Катриона немного успокоилась, лорд отпустил ее. Подняв к себе ее прекрасное лицо, он спросил:

— Что там с кузеном Джеми?

— Либо я уступлю, либо он скажет Патрику, — тихо призналась Катриона.

— Ублюдок! — прорычал Ботвелл. — Какая жалость, что он не вышел у королевы выкидышем!

— Не шуми, Френсис! — Она прикрыла ему рот ладонью. — Даже думать такое — уже предательство.

Ботвелл отвел ее руку и тихо выругался.

— Как жаль, что Бог не сделал меня тем колдуном, каким они все меня считают. Я бы послал кузена Джеми к семи дьяволам! Ах, дорогая, я не могу помочь вам, и никогда в жизни не чувствовал я себя таким беспомощным! — Он взял графиню за плечи и склонил к ней лицо. — Если когда-нибудь я смогу помочь вам — приходите. Не забудете?

После этого Френсис вынул из своего камзола шелковый платок и утер ей слезы. Тонкая рука Катрионы нежно тронула его лицо.

— Ботвелл, — сказала она мягко, — вы — лучший друг из всех, какие у меня были.

Катриона повернулась и ушла, а граф остался стоять в маленькой нише у окна.

Френсис Хепберн смотрел на знакомый до боли Чевиот и вздыхал. Впервые в жизни граф встретил женщину, которую мог любить, и надо же — не только он сам женат, но и она замужем. Еще хуже было то, что ее вожделел король. Ирония такого положения дошла до Френсиса, и он резко засмеялся. Снова жизнь сдала ему плохие карты.

21

Двор вернулся в Эдинбург и продолжил свои обычные увеселения. Долго и нудно тянулся январь. Два старших сына Лесли также прибыли ко двору, присоединившись к семье Эндрю Лесли, графа Роутса, бывшего одновременно главой рода. Катриона испытывала облегчение, видя хотя бы двух из своих детей.

В это же время Патрик Лесли решил наведаться домой, чтобы узнать о состоянии дел в гленкеркских владениях и повидать остальных детей. В отличие от жены, его не задерживали никакие официальные обязанности при дворе. Катриона, однако, не могла освободиться от услужения королеве.

В отчаянии она пыталась предотвратить отъезд мужа, но Патрик снисходительно посмеялся над ней и даже поддразнил:

— Два года назад ты скорее умерла бы, чем поехала зимой в Гленкерк. Теперь я вижу, что ты готова идти туда даже пешком. — Поцеловав жену на прощание, граф успокоил ее:

— Через несколько недель я вернусь, милая. Тебя обрадует, если я привезу с собой Бесс?

— Нет, милорд! Этот двор — не место для юной девушки. — Катриона подняла лицо к Патрику, уже сидевшему в седле на Дабе. — Езжай осторожно и скорее возвращайся!

В глазах жены было что-то, заставившее графа на миг засомневаться, стоит ли оставлять ее одну. Затем, посмеявшись над своими глупыми сомнениями, он склонился к Катрионе, поцеловал ее и уехал.

41
{"b":"25283","o":1}