ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А разве не могила Тамерлана приведет к этому? — от неожиданности Слава брякнул первое что в голову придет, лишь бы не признаваться в том, что он за последние четыре дня успел полностью узнать все эти нюансы карело-финской мифологии, и даже кое-где в них отметиться.

— Могила Тамерлана?! — тут уже историк потерял дар речи. — Но что вы, Юрий, можете знать про этого древнего воителя и про вскрытие его гробницы? Я ни о чем подобном не слышал.

— Ну, тут как с египетскими пирамидами. Запечатаны страшным проклятием, а когда вскроют — то начинается война, а все, кто участвовал в открытии могилы, умирают в течении месяца от разных несчастных случаев и болезней! — максимально полно попытался выскользнуть из опасной ситуации хронодиверсант, навертев всякой ереси на обычную стандартную легенду, призванную охранять захоронения. И пока действовал эффект ошеломления присовокупил:

— Нет, товарищ Никитин, в этой деревне я ничего ни про каких Ётунхеймов не слышал и про могильники не спрашивал.

— Ёукахайнен, Юра, — автоматически поправил ученый ложного рабочего. — Ётунхейм — страна великанов в скандинавских сагах. А откуда ты слышал про нее, кстати?

Викторов, сам того не желая, опять ляпнул слишком много для рабочего, пусть и интересующегося прошлым.

— Так я родом из-под Кандалакши. Там о них знают.

— Да? А я там был, в тридцать четвертом, пять лет назад. И никто мне скандинавские саги не рассказывал. Весь район исходил. Там же кроме карел в основном поморы живут. Севернее лопари-саамы. У них в ходу больше песенные руны да древнерусские старины, по нашему былины.

— Вы только своему Волкову не говорите: у меня одна бабушка финка, а вторая норвежка. Деды коробейниками были, так к себе в дом по жене привели из странствий. Деды — огого-го, как все поморы. До смерти по два ведра песка таскали. А финская бабушка уголь ела. Постоянно! — Викторов ураганом обрушил на ученого несколько мелких семейных подробностей. — Они мне и рассказывали сказки про Одина и Тора, про волка Фенрира и Локки. Только я их плохо помню. — На всякий случай открестился от возможных расспросов Викторов.

— Не волнуйтесь, никому я ничего про вас не скажу. Но ответьте и мне откровенно: вы не из мистиков и эзотериков? Все эти учения, я надеюсь, обошли вас стороной?

— Да вы что, Георгий Александрович. Я же в партию хочу вступить! — бодро и на голубом глазу наврал Слава, заодно обойдя скользкий момент с участием в комсомольской организации.

— А я вот беспартийный. — Викторов заметил, что эта тема оказалась неприятной для ученого. — Кстати, а знаете интересный факт, что финнов есть своя Лысая гора?

— Неужели? — проявил вежливый интерес хронодиверсант, отметивший лихой прыжок ученого с опасной темы. — Это куда все ведьмы слетаются?

— Верно. Она находится недалеко от Выборга и называется у финнов горой Тора, широко известного персонажа в некоторых финских и русских песнях и столь популярного в скандинавской мифологии. Точно так же как у нас ведьмы слетаются на Лысую Гору под Иванов день, так и у финнов, в ночь на Светлое Воскресенье колдуньи стаскивают всю собранную ими украденную шерсть и хвосты на высокую гору. Возвышенность эта называется по-фински Блоксберг и находится на острове, расположенном в Кальмарском проливе. Заодно тут приходит на ум известная легенда о Конь-камне, лежащем на Ладожском озере на острове Коневце, которому раньше ежегодно приносили в жертву коня.

— Абырвалг! — непроизвольно вырвался возглас восхищения у Викторова от этой информации.

Глаза Никитина расширились, а затем он легко и понимающе еле заметно кивнул. Рукописный самиздат не знал границ цензуры и ограничений тиражей, и, не смотря на запрет, Булгакова читали многие.

Слава покраснел. Быстро, но слишком запоздало сообразил, что полностью сейчас вскрылся. Но сказанного не воротишь. Опять следовало идти на опережение, чтобы новая поступившая информация перекрыла возможные вопросы. Хотя бы на время. А там надо вновь пытаться утечь.

— Если вы ищете древнюю могилу, то я наверно знаю, как помочь. Но тут нужно будет задействовать армейских специалистов. Есть такая штука, называется миноискатель — так вот с его помощью мы найдем могилу древнего воина в два счета. Кстати, а нашедшему клад или ценное захоронение, полагается что-либо?

— Миноискатель? Сейчас есть и такое? Впрочем, отнюдь не удивительно, мы же живем в самом передовом в мире государстве, а вы работаете аж на Кировском заводе! Очень остроумно и перспективно для науки! Как нам не хватает вот такого взаимодействия! По поводу клада не волнуйтесь, товарищ Юра, почет и премия будут гарантированы. Хватит и на кино и на то чтобы невесту сводить в ресторан. Но помните, что в СССР вся земля и скрытые в её недрах сокровища, найденные и не найденные, безоговорочно принадлежат государству. Не сделайте случайную ошибку. Последствия могут быть самыми фатальными, это я вас по-дружески предупреждаю.

Никитин растворил створки грязноватого окна и выглянул наружу.

— Николай Николаевич, я вас очень прошу, давайте в дом. Черт с ней, с водой!

Когда Волков вернулся, руководитель экспедиции незамедлительно рассказал ему про придумку с миноискателем. Бывший энкэвэдэшник пожевал губу и признал, что это очень интересная идея. Затем Никитин обратился к обоим присутствующим.

— Я хочу предложить вам Юра, если это не вызовет проблем на вашей работе, временно присоединиться к нам. Мы все уладим, так как выполняем очень важное задание. В нашей тройке прямо перед отъездом внезапно заболел фотограф, поэтому в свой сектор мы поехали только вдвоем с Николаем Николаевичем. У вас очень удачно все получается, и судя по вашей тетради, нам просто необходимо вас зазвать в наш маленький отряд. Мы ведь даже поначалу думали, что вы наш новый фотограф, который сам сюда добрался.

«Надо же, их тут несколько бригад шастает», — догадался хронодиверсант. Викторов поначалу чуть не ляпнул, «Бог троицу любит», но передумал. После хотел весело схохмить: «каждый партизанский отряд состоит из командира, заместителя и предателя, вам последнего и не хватало», но благоразумно промолчал. Затем прикинул, как пространно рассказать о своем опыте организации команды для игры в дартс, гласящем, что в соревнованиях на любительском уровне победу в соревнованиях приносит третий игрок, взявший дротики первый раз в жизни. Опыт нескольких турниров это правило доказывал безо всяких исключений. И это он проглотил, так и не произнеся ни слова. Парочка ученых, наблюдая его страдания, совершенно неверно их интерпретировала. Первым отреагировал на мучительные раздумья Волков.

— А что, про миноискатели очень дельно придумано! Я поддерживаю! Если вы утверждаете, что даже наконечник от стрелы он обнаружит, то вообще все замечательно. Да все будет хорошо! Очень хорошо!

Наконец, Викторов сообразил что сказать:

— Товарищи! Я бы и рад помочь, но я не фотограф. Да и на заводе меня ждут! Если не вернусь, по голове не погладят! Вы же знаете как у нас все строго!

— Не волнуйтесь, Юра. Николай Николаевич обо всем позаботится. Он знает кому и куда написать по этому поводу. Правда? — поинтересовался у напарника Никитин. — Мы вас уже не отпустим — вы сами как настоящий клад!

— Почему хорошему человеку не помочь? — осклабился Волков. — Все сделаем. Главное — чтобы новый метод сработал.

— Други мои! — закричал на всю избу Никитин, обняв присутствующих за плечи. — Я прямо сразу чувствовал, что мы попали в историю Стивенсона «Остров Сокровищ»! Как это замечательно!

Странное дело, но при данной приведенной романтической аналогии, наш герой не посчитал свою персону на месте Джима Хокинса, а скорее ощутил себя одноногим Сильвером…

Совсем незаметно пролетело два дня. Троица ученых плотно оккупировала главное здание на самой длинной улице этого поселка. Викторов с удивлением узнал, что название поселка Лепсари на самом деле означает «ольховый остров» на финском, а самая большая улица, заодно и единственная здесь носит наименование Ольхового проезда, уже на русском. Но вот засилия этой породы дерева он не заметил — видимо, все пошло на дрова да на строительные бревна. Окружающий ландшафт своими болотами навевал на городского жителя какую-то щемящую тоску.

32
{"b":"252847","o":1}