ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Выпусти меня отсюда! — заявила Ленка, почувствовав колебания провоцируемого ей парня, требовательно топнув ножкой в сапожке. Слава являлся сейчас естественным замком у обоих створок дверей в цех. — Немедленно!

— В тот час, как свой наряд фиалка расцветит,
И ветер утренний в весенний сад влетит,
Блажен, кто сядет лить вдвоем с сереброгрудой
И разобьет потом бокал о камень плит.

Строки Омар Хайяма совершенно неожиданно прозвучали для строптивой девушки, разыгрывающей сейчас свою комбинацию.

— Что ты сказал? — удивилась она, не веря своим ушам.

— Сокровенною тайной с тобой поделюсь,
В двух словах изолью свою нежность и грусть.
Я во прахе с любовью к тебе растворюсь,
Из земли я с любовью к тебе поднимусь.

Проникновенно продекламировал вторую домашнюю заготовку Слава, прижимая левую руку к сердцу, а правой обратившись к объекту воздействия с просящим жестом. Чтение стихов классика персидской поэзии, вкупе с отрепетированной позой, достигло своей цели. Девушка даже забыла о своем коварном гамбите с пощечиной, и кажется, немного растерялась.

С таким трудом перехвативший инициативу Викторов не ударил в лицом грязь, и сохраняя темп, рывком распахнул дверь в цех. Рядом находящиеся в помещении рабочие повернули в его стороны головы, с выражением некоторого удивления на лицах.

— Не время, товарищ Елена, предаваться праздности! Нет у нас права на это! Нужно работать, учиться и конспектировать! Первым делом танкодромы, ну а девушки — потом! — громко и пафосно заявил Слава, сходу слепив невообразимую мешанину из лозунгов в сумасшедшую пропагандистическую конструкцию. Слово «самолеты» он заменил на «танкодромы» по своему наитию из-за специфики окружавшего производства. Подхватив с земли за лямку кофр, в котором лежал фотоаппарат, он протянул левую руку застывшей в кратковременной оторопи девушке.

— Вперед Елена, только вперед! — громко воскликнул вошедший в раж Викторов. — Нас ждут великие дела!

— Да, дела! — пискнула Леночка, посмотрев на рабочих, и, для верности, согласно кивнув головой, вновь схватилась за рукав своего целеустремленного ухажера, совершенно сбившего ее с толку. Но взялась уже как ведомая, а не ведущий в паре. Лене неожиданно пришло в голову, что такой активный молодой человек может и пригодится ей лично, для…различных целей. Провокация скандала на сексуальной почве ей пришла в голову во время заумной лекции фотографа, который показал себя неожиданно опытнее и мудрее, чем казался первоначально. Всесильная стервочка посчитала правильным немедленно унизить и уничтожить такого «выскочку», перебившего ее конъюнктурную фразу. Она выбрала не самый простой, но яркий скандальный вариант — спровоцировав мужское естество на близость. Тут еще и сыграло свою роль то, что активистке пару часов назад одна «доброжелательница» невинно и естественно озвучила свое мнение, что благодаря ее, Лениному, благотворному профсоюзному влиянию, новенький совершенно освоился в коллективе и уже даже пригласил на танцы машинистку Наташу. Женщины искусны и изобретательны в своих интригах, и неважно, что служит антуражем — развратные альковы Версаля или суровые коридоры заводоуправления. Каверза достигла своей цели.

Молодая кровь обделенной мужской любовью одинокой амбициозной женщины взыграла и выдала такой невообразимый зигзаг. Она хотела лишь пригрозить увольнением если ее еще раз перебьют, но в процессе передумала, и решила пойти другим, более крутым путем. Этот вариант, с грязными приставаниями к ее персоне, показался карьеристке достаточно перспективным и привлекающим внимание. Но все женские чересчур хитрые интриги всегда разбивались об мужские… гормоны и смекалку.

Викторова спасло только чудо, вкупе с его естественным шармом «хорошего парня» и некоторым опытом общения с противоположным полом.

Утром фотографу сообщили, что его переводят из комнаты в общежитии для холостых, в отдельную комнату профсоюзной коммуналки. Похоже главред сумел пробить для талантливого фотографа отдельную жилплощадь. И явно не без содействия одной особы из профсоюза.

Вечером того же дня Викторову в дверь фотолаборатории настойчиво постучали. Хронопопаданец матерясь выскочил в затемненный предбанник, стараясь не нарушить атмосферу темно-красного света в проявочной, и неожиданно получил из рук посыльного тонкий конверт.

Надписи на запечатанном почтовом документе гласили, что он прибыл из самых недр профсоюзной организации Кировского завода. В конверте нашлись два билета в кино и к ним прилагалась лаконичная записка: «Мой и твой билеты. Лена». Разглядывая их Викторов отметил, что сеанс совпадает по времени с танцами, на которые он пригласил Наташу.

Перед Ярославом возникла неприятная дилемма. Наташа ему нравилась, а у Лены были связи и возможности, которыми он планировал воспользоваться и как-то найти способ вырваться из этого предгрозового времени обратно в серый двадцать первый век. Бескорыстно же отдаться во власть нервной худышки из профсоюза Викторов не желал категорически.

Не придумав ничего, он начал решать задачу в лоб и рванул к Наташе объясняться. Через пять минут он уже тихонько скребся в филенку двери.

Викторов в последний момент решил схитрить и попытаться объехать на кривой.

— Наташа! А ты хоть единой живой душе говорила, что я тебя на танцы пригласил?!

Наташа ненадолго задумалась, а затем легко и заразительно рассмеялась, как могут это делать только молодые симпатичные девушки, у которых вся жизнь впереди и она в их представлении безоблачна и прекрасна.

— Нет, конечно! — наморщила она лобик. — Хотя Наталье Петровне я конечно сказала. Она мне здесь вроде второй мамы. Заботится, помогает!

— Понятно! — взъерошил пятерней затылок ухажер. И припечатал: — Сожгли, сожгли меня злые языки. Профком теперь моей крови хочет за «развратные действия». Будут перевоспитывать. Программу творческого перевоспитания уже назначили…

— Развратные действия?! — Наташа пальчиком дотронулась до наморщенного лобика. — Это с кем, со мной? Что за чушь?!

— Горе мне! И самое интересное, меня уже сейчас наказывают за то, что я еще только собирался сделать! — как бы в сердцах промолвил фотограф, изобразив случайно сорвавшуюся фразу.

— Да, это несправедливо! — мгновенно отозвалась добрая душа-Наташа, а потом, сообразив о конкретном смысле оговорки, густо покраснела. — И что нам теперь делать?!

Викторову понравилось это «нам».

— Р-р-разберемся! — уверенно заявил он. Но это было показным бравированием. Хронодиверсант видел, что обе девушки «в разработке» стремительно приближались к моменту «близких контактов первого рода». Как оно все получится, да и вообще закончится ли близостью — конечно, предсказать нельзя, так как с женщиной что-либо планировать сродни игре на рулетке. Причем речь не о той игре, в которой крупье, покрикивая по-французски, раскручивает круглый и блестящий барабан, с красно-черной номерной каемочкой, в городе Монте-Карло, а скорее больше похожей на то занимательное развлечение, в которой вращающийся барабан нагана расставляет все по местам в окончательном и не подлежащем пересмотру или амнистии варианте. Игра эта носит перед словом «рулетка», весьма специфическое уточняющее определение как «русская».

— Юрик, а ты можешь меня так же красиво сфотографировать, как её? — внезапно озадачила ухажера Наташа. Она, тут же засмущавшись своей просьбы, схватила из коробки конфетку и закрыла губы ладонью, невольно показывая этим жестом, что у нее сейчас вслух вырвалась самая заветная, лелеемая девичья мечта. Но уже не наиграно, как у ловеласа из будущего, а совершенно искренне. Какая девушка не хочет в альбоме иметь собственное красивое и нестандартное фото? Или даже студийную подборку? Под словом же «ее» именовалась конкретная притча во языцех Кировского завода и поэтому дополнительного уточнения здесь не требовалось.

48
{"b":"252847","o":1}